Три девушки. Три судьбы. Три истории.

Белла

Когда мы покидали тронный зал, меня переполнял целый букет положительных эмоций: удовлетворенность тем, как все закончилось, гордость от того, чего я добилась, кем стала, предвкушение новой жизни, и, конечно, счастье от возможности находиться рядом с тем, в ком все эти дни чувствовала опору и поддержку и кому навсегда отдала свое сердце, пусть он пока об этом и не знает.

— Нет никаких гарантий, что он отпустит тебя.

— Ничто в мире не сможет удержать меня вдали от тебя. Я всегда найду дорогу.

Карлайл сдался. И теперь я шла одна по зеленому лесу. Ну, почти одна… Вокруг было еще несколько настороженных вампиров. Эдвард нас услышит. Все должно произойти сегодня. Я справлюсь. Больше не хочу беспокоиться на счет Эдварда. Я не Атлас. Не могу нести мир на своих плечах.

— Не помнит? — прошептала я. Мысли закружились в бешеном вихре. — А что он помнит?

Он не помнит луг? То, что мы говорили и делали? Стоило ли это того, чтобы забыть боль, страдания и ужас от произошедшего с Джеймсом? Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица и порадовалась, что доктор Каллен идет впереди.

Среди вихрей революции давно умерший человек нарушает покой небольшого городка, восстав из могилы.

Рыжеватые бакенбарды темнели на щеках и скулах. Каллен выглядел таким худым, таким уязвимым… Эсми вернулась с Чарли на буксире, и я неловко встала, чтобы нежно поцеловать Эдварда в прохладную щеку.

— Я люблю тебя. Вернусь завтра. Пожалуйста, поправляйся. Пожалуйста, Эдвард, — я зажмурилась, но слезы все равно потекли.

Я действительно хотела, чтобы она стала вампиром. Иметь такого друга целую вечность было бы честью для меня. Но я обязана показать ей другие варианты. Существование в качестве вампира предназначалось для меня, но у нее есть право выбора. Розали, например, хотела бы остаться человеком… Иметь детей… Стареть… Может и Анжела хочет этого для себя?

— Ты можешь остаться с ними. Возможно это то, чего ты хочешь, просто пока что этого не понимаешь.

Она вздохнула.

Среди вихрей революции давно умерший человек нарушает покой небольшого городка, восстав из могилы.

Среди вихрей революции давно умерший человек нарушает покой небольшого городка, восстав из могилы.

Иногда судьба целого мира зависит от пустяка. Маленькая снежинка спустит лавину, небольшой камешек станет причиной камнепада, а соломинка - сломает спину верблюда. А один шаг может привести как к гибели, так и возрождению... Главное – кто сделает этот шаг: любовь или ненависть.

Эсми погладила меня по ноге и грустно улыбнулась.

— Как он? — с тревогой спросила я, ища ответ в ее взгляде. По щеке миссис Каллен скатилась слеза. — Эсми?

Она вытерла глаза и быстро покачала головой.

Мне было безумно стыдно смотреть на Эсми и других, поэтому я просто уткнулась в грудь Карлайла, закрывшись завесой своих волос.

— Ты имеешь в виду?.. — Эммету было трудно составить предложение. — Ты и Белла?

Я чувствовала их взгляды. Видимо, Карлайл тоже, поскольку он прижал меня сильнее к себе.

Деметрий

Все начиналось как очередная, ничем не примечательная карательная миссия. А теперь я стою рядом с НЕЙ перед старейшинами в переполненном членами клана зале, и Маркус читает в моей душе, как в раскрытой книге, то, чего еще несколько дней назад я и сам не ожидал в себе найти.

Среди вихрей революции давно умерший человек нарушает покой небольшого городка, восстав из могилы.

Интересно, правильный ли мы сделали выбор… На нас свалится огромная ответственность за то, что человек узнал о сверхъестественном мире. И когда-нибудь Аро придет в гости… Это может стать гвоздем в гробу для Калленов.

— Я закажу тебе еще обезболивающее, но остальное выглядит хорошо. Тебе очень повезло, Белла, — они с Софи тихо ушли.

Повезло. Слезы снова потекли по моим щекам, когда я мысленно вернулась к прекрасному времени, которое мы провели с Эдвардом на поляне. Прямо перед тем, как наш мир развалился на части.

Белла

Стражи распахнули перед нами тяжелые двустворчатые двери тронного зала. Похоже, там уже собрались все члены клана во главе со старейшинами.

Три девушки, три судьбы, три истории.

Белла

Насытившиеся и довольные, мы возвращались в город. Было еще далеко до утра, и мы не особо спешили вернуться под мрачные своды замка.

— Ты можешь встать?

— Нет, — проворочал Эдвард. — Голова болит. Не могу… дышать, — он задыхался, свернувшись калачиком. — Плохо… — его снова вырвало. Эдварда рвало, и он шипел от боли.

У меня вырвался крик ужаса.