Поклонники «Сумерек» будут счастливы узнать, что Паттинсон так же хорош собой и так же лохмат в жизни, как и на экране. Но не стоит приписывать ему скромность и молчаливость его персонажей. Он очень разговорчивый и смеется над всем – над бешеной популярностью, преследующей его с тех времен, как «Сумерки» стали феноменом («Как? Это еще кому-то интересно? Да это же скучно»), над мрачностью частей «Рассвета» («Это будет тааааак странно») и, в большинстве своем, над собой. «Я бы с удовольствием сыграл большого толстенного дядьку», - говорит он, раздумывая над изменениями в своей внешности в пост-ЭдвардоКалленовском периоде. Несомненно, это позволит нам любить его еще больше.

EW: У тебя с Тай, слонихой, есть какая-то особенная связь в «Воды слонам». Как думаешь, она тебя вспомнит на завтрашней фотосессии?

Роберт Паттинсон: Не знаю даже. Но я буду в ужасе, если нет. И страшно счастлив, если да.

EW: На съемочной площадке было много животных. На что это было похоже?

Паттинсон: Это очень страшно. Прутья клеток со львами и тиграми были настолько широкими, что они запросто могли высунуть лапы наружу. Тигры пытались выбить камеру из рук оператора. Но Кристоф! Я никогда не видел подобного. Как-то он, будучи в образе, спрятал весь свой страх в кулак и пошел мимо клеток по проходу шириной от силы в один фут [~30 см], все эти тигры буквально вырывались наружу, а он даже не вздрогнул. У меня была реакция вроде «это не игра, это шизофрения». [Смеется]. Это сумасшествие, я был искренне напуган.

EW: А что насчет твоих человекообразных коллег? Как тебе работалось с Риз?

Паттинсон: В ней есть что-то... Она по-настоящему замечательный человек. Я не знаю, прикладывает ли она усилия для создания благоприятной ауры, но ее настроение витало в воздухе на протяжении всего съемочного периода. Когда ее не было – это чувствовалось. Все дети и животные просто тянулись к ней. И это облегчило мне съемки – для вдохновения мне достаточно было просто наблюдать за ее великолепной игрой. Она действительно классная, и она просто… никогда, никогда меня не раздражала. Боже, это самое худшее описание, не так ли?

EW: Ты играл ее сына в «Ярмарке тщеславия» в 2004 году, но твой персонаж в итоге не попал в окончательный вариант фильма.

Паттинсон: Да, моя самая большая потеря. [Смеется]. У нас с моим лучшим другом – для нас это были первые роли – получились смежные сцены. Мы пришли [на премьеру] и увидели в фильме только его, а сцен со мной там не было. Они просто забыли мне сказать. Я завидовал ему еще лет пять.

EW: Вы с Риз помните друг друга еще с того времени?

Паттинсон: Да, конечно. Хотя нет, я не знаю на самом деле, о чем говорю. Тогда мы с ней работали всего два дня. Но она была со мной мила, и я это запомнил. Я не знал, что делаю, я весь трясся. Это был единственный раз, когда я забыл свои слова, и так этого испугался, что больше никогда себе такого не позволял. Я помню, мы снимали сцену, где она плачет, и когда прозвучала команда «мотор», на ее лице мгновенно появились слезы… а я не смог ничегошеньки вспомнить. Когда они сказали «снято», она плакать перестала. Я такой: «Как ты это делаешь? Это нечестно. Я тоже хочу так уметь!»

ИНТЕРВЬЮ ПОЛНОСТЬЮ (В ПЕРЕВОДЕ) ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Перевод выполнен •Тортик• специально для сайта www.twilightrussia.ru. При копировании материала обязательно укажите активную ссылку на сайт и автора перевода.