Тоже будучи музыкантом, Джейк стесняется того, что пишет песни, поэтому помогал Эли занять её законное место на сцене.

У этих двух есть бесспорное и игривое притяжение, которое позволило им весело проводить время и на экране, и за его пределами, включая интимные моменты. В недавнем интервью на пресс-конференции звезда «Сумерек» рассказывал о встрече и работе с Шер и Кристиной Агилерой, рассказав о постельных сценах и выживание в ЛА, и когда он впервые посетил этот город. Представляем интервью с Кэмом на конференции:

Каково это было встретиться с Шер в первый раз? Ты волновался?

Кэм Жиганде: Я нервничал перед знакомством с Шер, потому что это Шер. Когда я шел на встречу, мои нервы были на пределе, однако затем, всего через тридцать секунд пребывания рядом с ней, я был уже совершенно спокоен. Она подействовала на меня успокаивающе. Я сидел там с ней и разговаривал; она была такой расслабленной и самой крутой деткой из всех, что я когда-либо встречал. Я продолжал напоминать себе: «Подожди, это Шер. Ты разговариваешь с Шер». Этот момент казался мне сюрреалистическим, и позже у меня появилась возможность наблюдать за её работой. Люди, которые были в этом деле долго, как правило, имеют меньше рисков, после взлетов, они пойдут на риск тогда, когда будут пробовать опять что-то новое. Я постоянно был потрясен.

Давала ли она тебе советы по поводу карьеры?

КЖ: Я знаю, Кристина и Шер много болтали, Кристина называла это «девчачьими разговорами». Смотреть на это было так потрясающе, потому что ты слышишь, о чем говорят Кристина и Шер, и видишь, как Шер дает Кристине небольшой совет, даже несмотря на то, что это бывало мимоходом, и Кристина оживляется и светится остаток дня. Шер являлась кумиром Кристины, и её доверие только увеличивалось. Большая честь для меня просто наблюдать за кем-то опытным, как Шер, иметь столько же свободы как у нее и наблюдать за её ребячеством. С нее брали пример многие актеры. Даже Стенли Туччи; они были профессионалами и все, что они делали, выглядело естественно. Я смогу оставить этот опыт со мной навсегда.

У Шер уже был некоторый актерский опыт за спиной, но у Кристины Агилеры его не было. Каково было работать с ней над драматическими сценами?

КЖ: У нее такая удивительная рабочая этика: если она была на съемках, неважно, какой сцены, она выкладывалась на полную. И она всегда открыта для получения новых знаний. Ее не окружало собственное эго музыкального артиста, когда она захотела стать актрисой, поэтому было одно удовольствие работать с ней, потому что я мог наблюдать за тем, как кто-то первый раз разбирается в основах, находя их собственное развитие и путь, которым они работают сами по себе. Она все схватывала буквально на лету. И быть в состоянии помочь ей, в чем только возможно; это здорово, что я работал с Кристиной в её первой роли.

Вы вместе прослушивались?

КЖ: Увы, но нет. Я работал над другим фильмом студии Screen Gems в то время, под названием «Пастырь». Я был весь грязный в кожаном костюме ковбоя, убивая вампиром, а потом направился к павильону «Бурлеска», слыша песни Кристины Агилеры. На тот момент я подумал: «Все отлично, я должен стать частью этого фильма». Для этого пришлось бы полностью сменить роль. К счастью, они были рады тому, что моя работа с «Пастырем» закончена, чтобы взять меня на работу.

И Джек и Эли говорили, что ушли из дома, потому что никто не поддерживал их в желании жить так, как они хотят. Когда ты был подростком, чьей жизнью ты хотел бы жить?

КЖ: Никто этого не знал, в том числе и я. Я уважаю многих людей, проживающих там, откуда я родом, и своих родителей, но мне хотелось попробовать что-то новое и что-то, чего я не знал, потому что мир так огромен, а я мало что познал, проживая в маленьком городке под Вашингтоном. Я остановился на Лос-Анжелесе и считаю, что главной причиной моего выбора послужило то, что он находился на том же часовом поясе, где живут мои родители. Это была простая прихоть во время учебы в старшей школе. И это послужило настоящим опытом. После приезда сюда через несколько месяцев, кто-то сказал: «Эй, тебе следует взять уроки актерского мастерства». В ту ночь я понял, где находился и кем стану.

Ты брал уроки боевых искусств перед съемками?

КЖ: Знаете, говорить, что я изучал боевые искусства, фактические означает оскорбить их. С самого детства я всегда любил спорт и в первый раз я попробовал себя в боевых искусствах, когда мне было десять или одиннадцать лет. Так я прожил год, а за тем снова попытался в семнадцать. Я занимался этим в течение года, потом переехал в ЛА и продолжил свое обучение там на полтора года. Может быть, если объединить все это, я стану мастером боевых искусств.

Как ты выживал после приезда в ЛА? Бывали ли у тебя трудные времена?

КЖ: Я вынужден сказать нет. Мне настолько повезло с родителями, которые поддержали меня на сто процентов с тем, что я задумывал сделать, и в финансовом отношении, и в эмоциональном. Они облегчили мою жизнь. Вместо того чтобы стать барменом и пытаться выжить, слепо следуя своим мечтам, я не беспокоился об этих аспектах. Я мог просто следовать за мечтами.

Каково было сниматься обнаженным в фильме? Было весело?

КЖ: От этого однозначно нельзя отказаться, потому что та сцена являлась частью сценария и твоей работы. И раз это то, что нужно сделать, то почему бы не повеселиться заодно? Я считаю, что очень странно, когда люди называют такие сцены трудными. Наоборот, они способны значительно помочь твоей работе. Я должен был поцеловать Кристину Агилеру. Мы понятия не имели, какой сцена получится в итоге. После того, как мы закончили, все выглядело естественно. Это был процесс совместного принятия решений.

У твоего героя были татуировки?

КЖ: Да, это была моя идея, потому свои я сделал пять лет назад. Они реальны. Мы еще обсуждали, стоит ли с ними что-то делать. Я всегда стараюсь дотронуться до них, накрыть рукой, потому что я начал удалять их на протяжении последних трех лет, и это своего рода напоминание. И всякий раз, когда я вижу их на экране, думаю: «О, черт возьми, чем ты думал, псих».

Вы действительно учились игре на пианино для фильма?

КЖ: Нет. Обучение прошло за несколько дней до съемок, и они сказали: «Хорошо, мы хотим, чтобы все выглядело по-настоящему», поэтому я ответил, что попытаюсь чему-то научиться, но крупно ошибался. Очень трудно играть на пианино. Я не могу слушать музыку, и все было выше моего понимания. Я пытался научиться тому, что смогу, однако через две или три ноты я сдавался. В общем, это нелегко.

Что ты думал о «Бурлеске» перед тем съемками? Что знал об этом?