Лиззи чувствовала себя намного раскованнее перед камерой, в отличие от брата. Она сразу поняла, что Дженифер любит делать «живые» снимки, для которых не надо позировать. Поэтому Лиззи просто наслаждалась природой, ходила по пляжу, а Дженифер направляла объектив и делала снимки.

Дженифер открыла глаза, пытаясь понять, где находится. Она видела перед собой светло-бежевую стену с висящими на ней фотографиями. В большое окно над головой пробивался ранний утренний свет, окрашивая все в розовые тона.

Роб доехал до дома в два раза быстрее, чем обычно. Но когда они вышли из машины и зашли в дом, Роб понял, что момент был упущен. Что теперь делать? Просто потащить ее в спальню? Он не мог. Он знал, что это будет неправильно. Зачем он вообще затеял этот ужин на пляже? Надо было просто пригласить ее на ужин к себе. Нет. Он тут же одернул себя. Он все сделал правильно. Вечер был просто незабываемым.

Выглядел он очень элегантно. Белая рубашка немного обтягивала стройный торс. Несколько верхних пуговиц как всегда были расстегнуты. Черные брюки прямого покроя были достаточно узкие, чтобы под ними угадывалось его стройное, но мужественное тело. Рубашка как обычно не была заправлена в брюки, но это не смотрелось неряшливо, а просто придавало ему более раскованный вид.

Хотя он обычно не уделял внимания своей одежде и внешнему виду в целом. Но обычно он это делал для того, чтобы быть менее узнаваемым. Он не следил за прической, не брился по нескольку дней, одежда была неприметная. Но к встречам с Дженифер он относился намного серьезнее.

В среду Роб проснулся довольно поздно, в одиннадцать. В перерывах между съемкам это было привычным делом. Съемки выматывали настолько, что первые несколько дней он мог спать чуть ли не по пятнадцать часов в сутки. Но эти дни выдались настолько психологически сложными для него, что он просто не мог очень долго спать. Однако события вчерашнего вечера принесли некоторое успокоение.

– Кофе со сливками, как и обещал, – сказал Роб, входя в гостиную и протягивая девушке чашку из темного стекла.
– Спасибо, – прошептала она и взяла чашку из его рук.
Их пальцы на миг соприкоснулись и по телам обоих пробежали тонкие электрические разряды.

До вечера Роб пробыл дома, не зная чем себя занять. Он пытался сообразить, когда, по мнению Дженифер, наступает вечер, чтобы не позвонить слишком рано или слишком поздно. Господи, как же он не любил такие неточности.

- Можешь слезать, - дал разрешение Эдвард.
- Не хочу! Трава мокрая, а я босиком, - показывая ему свои босые ноги, сказала я.
- Посмотри, что я прихватил! – радостно сообщил Эдвард, теребя в руках мои кеды.
- Ура! – обрадовалась я и поцеловала Эдварда в макушку.
Эдвард одел мне на ноги кеды, и я наконец-то смогла спуститься. Дождь усилился.
- Знаешь, по-моему, мы зря сюда пришли, - смеясь, сказала я.

В восемь часов утра на следующий день он опять был в кафетерии. Он сюда ходил как на работу. За стойкой опять была Клер. Она старалась не смотреть на Роба, но у нее плохо получалось. Выглядел он сегодня настолько сексуально, что глаза сами все время поворачивались к нему.

В машине они молчали, слушая музыку. К студии они подъехали без четверти пять. На этот раз Дженифер дождалась, когда он обойдет машину и откроет ей дверцу. Она вышла и остановилась прямо перед ним.

Выехав с парковки, Роб повернул направо и поехал в сторону шоссе. Включив магнитолу, он повернулся к Дженифер и посмотрел на ее реакцию. На диске были треки из «Сумерек» в исполнении самого Роба. Дженифер сначала прислушалась, чуть нахмурившись, словно пыталась вспомнить, что это за мелодия.

Утром в понедельник он проснулся очень рано. И скорее не потому, что выспался, а потому что так и проспал всю ночь, сидя в кресле. Все кости ныли от долгого пребывания в неудобной позе. Чтобы почувствовать себя немного лучше, он несколько раз потянулся и развел руки в стороны, пока не послышался легкий хруст в спине. Приняв душ, он глянул на себя в зеркало и отшатнулся, испугавшись своего вида. По-моему он не брился уже целую вечность. И не расчесывался тоже.

Работа в студии прошла очень удачно. Все сцены Роба были озвучены. Чарли просто сиял от счастья. Остальные актеры, которые должны были работать сегодня в студии, тоже великолепно справлялись. Работа шла с опережением графика в несколько часов, а это означало значительную экономию.

Как и вчера, в начале восьмого утра Роб уже был в студии. Чарли еще не было, поэтому Роб сел в кресло рядом с Джеем и спросил:
– Как вчера прошло? Он сильно бунтовал?

Роб огляделся вокруг. На улице было многолюдно, но никому, казалось, нет до него дела. Он повернул голову и посмотрел в сторону студии, туда, где только что была Кристен. В душе у него была только пустота, поглощающая, черная пустота. Ноги словно подкосились, и он упал на колени. Голова опустилась и, казалось, налилась свинцом.

Когда Роберт проснулся на следующее утро, было еще очень рано. В студии надо быть только через три часа, поэтому он не спешил подниматься с кровати. Лениво потянувшись, он уперся ладонями в массивную спинку дубовой кровати прямо над головой. Он несколько раз моргнул, прогоняя остатки сна и плену с глаз. Сегодня он чувствовал себя очень хорошо. Он подумал о том, сколько же он проспал? Повернув голову вправо, он сосредоточил взгляд на больших ярко-зеленых цифрах электронного будильника. Было пять утра.

Когда Роб спустился вниз, на нем были только очередные слишком узкие джинсы. Хотя выглядел он намного лучше. Синяки под глазами почти сошли, лицо понемногу приобрело нормальный оттенок, в отличие от землисто–серого после двухдневной пьянки. В движениях чувствовалась присущая ему гибкость и пластика. Он уже не спотыкался и не поскальзывался на каждом шагу.

Роберт попытался открыть глаза и тут же почувствовал, что просто не в состоянии этого сделать. Веки были словно свинцовые. Он попытался подняться с дивана, но ноги его явно отказывались слушаться, и он рухнул, как подкошенный на пол.

Роб открыл глаза и тут же зажмурился от яркого солнца. Он не сразу сообразил, где находится. Он потер глаза и несколько раз моргнул, прогоняя сон. Еще раз сильно зажмурился, и тут воспоминания прошлой ночи ворвались в его сознание. Он попытался загнать их как можно дальше. Через несколько минут ему удалось, наконец, овладеть собой. Он повернул ключ в замке зажигания и двигатель послушно заурчал.

Он был по-мальчишески молод и строен и по–мужски сексуален. Огромные глаза, окруженные пушистыми черными ресницами, смело отливали голубой сталью, темные широкие брови опускались на глаза, что придавало его взгляду некую хищность. Красивой формы не слишком тонкие губы вызывали желание дотронуться, поцеловать. Однако в целом его лицо было по–детски наивным и даже немного диковатым.

Однажды, бог весть как давно, но однажды, в небольшом городке, затерянном среди лесов и озер, жили-были наши герои - как и положено, юноша и девушка. Их звали Розали и Эммет. И кроме друг друга для них не существовало никого и ничего на свете. Разумеется, подобное ослепление просто не могло не кончиться трагически.

Теперь нам предстояло провести долгие часы, дни, месяцы вместе.

В жизни нам всегда приходится делать выбор. Но иногда от него зависит очень многое. Сможет ли Белла преодолеть все трудности и сделать правильный выбор?

Взгляд на последние события под другим углом + немного подробностей о жизни Калленов в отсутствие горе-мамаши.

Слишком крепко за мечту держались,
Спасаясь от жизни бренной.
Пустоты мы с тобой надышались,
Там, далеко, на краю вселенной.

Описание: Взгляд из другого угла любовного треугольника. Глазами Эдварда.

Описание: Взгляд из другого угла любовного треугольника. Глазами Эдварда.

Cаммари: Белла Свон и ее сестра Розали - новые студентки в Центральной Школе-интернате. С богатыми, тщеславными детьми школы и искривленной репутацией, Белла изо всех сил пытается вписаться, как ее старшая сестра. Позже она встречает Эдварда и Элис, брата и сестру, у которых сомнительное прошлое. Сможет ли она найти свою любовь, пройдя через все эти драмы?