«Хорошая мысль, - думаю я, входя в кафешку в Уиллиамсбурге, чтобы встретиться с Чэском Спенсером, актером, играющим в «Сумерках» Сэма Улей. – Оборотни-хипстеры. Не забыть продвинуть эту концепцию на телевидение».

Вот что было до того, как я увидел Чэска: парня ростом около 180 см, который, наряду с Тейлором Лотнером, выглядит угрожающе горячо на всех постерах к «Новолунию». Он улыбнулся и помахал мне.

 
«Мы раньше не пересекались?» - начинает он. Нет, но, если хипстеров считают чересчур крутыми и необщительными, Чэск совсем не отвечает данным требованиям. Как и Сэм, он коренной американец и проводит кучу своего свободного времени на сумеречной съемочной площадке, тусуясь с другими волками (Алексом Меразом, Киовой Гордоном и Бронсоном Пеллетье). Но на этом их похожесть заканчивается. Чэск (настоящее имя – Чэз-Кей) - очень дружелюбный и веселый человек, который использует свою славу, чтобы осветить проблемы коренного американского общества и имеет невероятно широкий спектр интересов. (Прошлой ночью он появился на шоу «Parker Spitzer» и поговорил там о помолвке принца Уильяма, политике Вашингтона и о собственной благотворительной организации «Отдайте власть народу»)

Но есть и другая черта, присущая как Сэму, так и Чэску. Они оба очень-очень привлекательные.

 

И не вышедшую из моды! Я живу там уже лет восемь.

Нет... Ну, у меня есть очки. Но у них тонкая оправа.

В таком случае оригинальный хипстер. Как ты думаешь, узнают ли тебя здесь люди и слишком ли ты холоден, чтобы сказать им что-либо? Год назад на этой автобусной остановке висел ОГРОМНЫЙ постер к «Новолунию» с твоим лицом на нем.

Ну... Некоторые из них, да. (Делает жест в сторону бариста) Думаю, они в курсе. После «Новолуния» все немного поменялось. Когда у меня были все эти поздние сборы в видеомагазинах, с оплатой 60 долларов, парни сказали, что забудут все мои долги, если я подпишу им постер.

О Боже... Во время релиза «Новолуния» я находился в Австралии, было здорово. Во время «Затмения», само собой. А прямо сейчас, во время «Рассвета», это только начинается. Я знаю, что Роб, Крис и еще несколько людей снимаются в Бразилии, Батон-Руж. А затем, в феврале, и я приступлю к работе.

Нет, но я надеюсь, что они оставят ее такой! Я читал книги, пришлось. Когда я впервые отправился на съемочную площадку в центре Ванкувера, я гулял около с «Новолунием» и «Затмением» в руках, и девушки подошли ко мне и сказали: «О, ты это читаешь!» И я ответил: «Ага», на что они посмотрели на меня и ушли. «О. Ты читаешь это». Что бы это могло значить?

Постоянно. Я обычно говорю, что в команде Джилл. Когда мы в первый раз занимались всякой рекламой для «Новолуния», то делали это полным составом. Я был похож на ходячую пиар-машину. Но однажды остались только Джулия Джонс, Алекс Мераз и я. Я помню, что мне задали вопрос, на который я не смог ответить, и я психанул. Я начал смеяться, а Джулия посмотрела на меня и свалилась, чтобы меня спасти.

По крайней мере, сейчас ты испытанный профи. Как прошло твое первое прослушивание на Сэма?

Я пробовался на Сэма и еще двух других, Пола и Брэди. Затем мне объявили, что я получил Сэма, и я сказал: «Здорово, а что потом?» «Сумерки» я посмотрел, летя на съемки «Новолуния». В первый день нам надо было прийти, чтобы сфотографироваться, всем оборотням, Тейлору Лотнеру...

И вам сказали снять футболки?

Да, а потом сказали, что некоторых из нас надо отвести в тренажерный зал. (смеется) Мы попали к тренеру, который привел парней в отличную форму. В течение месяца мы интенсивно работали, строго соблюдая правила. Питались шесть раз в день, белковые коктейли. Сейчас я снова начинаю ежедневно посещать тренажерный зал – подготовка к «Рассвету».

Ты хоть представляешь, насколько Тейлор Лотнер и вы, ребята, стали популярны после «Новолуния»?

Еще чего. Сначала я даже и не знал, кто такой Тейлор Лотнер. А во время съемок мы не вели себя, как Кристен и Роберт. Мы могли вместе слоняться по улицам Ванкувера. Теперь нам приходится разделяться. Мы замечаем папарацци, и я говорю: «Так, Бронсон и Алекс, вы идете туда! Одному из нас придется сдерживать натиск, чтобы другие смогли удрать!»

Я не люблю Лос-Анжелес. Он такой искусственный, и, да, там мы можем ходить только группой из человек двух. Не стаей. И уже не с Тейлором.

Ладно, стая бросается в глаза. Особенно если еще учитывать то, за что известны оборотни. Ты когда-нибудь хватал белого человека и запихивал его в стаю, может быть, используя в качестве приманки?

Мне было не по себе. Я был там со всеми этими тяжеловесами, и, как и большинство людей, о политике знаю немного, самую малость.
И у них такой крохотный столик!

Да! Но я встретил Элиота, пожал ему руку – в нем действительно есть что-то харизматическое. Это здорово. Он спросил меня, кто, по моему мнению, в Вашингтоне является вампиром, а я ответил: «Все». Но там были очень веселые люди, и я надеюсь побывать там еще. И в следующий раз буду более начитанным. Я занимаюсь благотворительностью, и они с этим ознакомлены. И в основном я присутствовал там, думаю, лишь чтобы привлечь новую кровь. Это отличалось от «Сумерек», и мне это нравится.

Как называется твой проект?

«Отдайте власть народу». При нынешних условиях, которые я видел, живя в резервациях коренных американцев, система не заработает. Особенно в Вашингтоне. Вы можете винить Буша или Клинтона...Все уходит куда глубже. Механизм запущен, поэтому мы ничего не можем сделать, слишком много канцелярщины, и мы очень полагаемся на то, что нам поможет правительство. Политики, которых мы запихнули в офис и периодически кормим, нам не помогают, так что нам самим надо помочь себе. Нужны перемены: слишком много алкоголизма, наркотиков и насилия... В резервациях очень высокий уровень суицида. Это, по сути, жизнь в стране третьего мира.

Это замкнутый круг. Но прямо сейчас я чувствую, что способен на что-то. К примеру, в Южной Дакоте река Шайен племени сиу вышла из берегов, прорвалось их водоудерживающее сооружение, и они страдали от нехватки горячей воды, тепла, электричества. Длилось это все три или четыре года, а зимы в Южной Дакоте... 30 градусов по Цельсию ниже нуля, ни тепла, ни горячей воды. И в основных СМИ это прошло незамеченным. И я, используя сумеречную известность, пролил на это свет, создал сайт, потому что племя даже не хотело денег – только подписей для Конгресса. Сумерные фанаты замечательные, мы собрали 30 тысяч подписей, потом 40... И теперь в резервации развивается инфраструктура. Пару дней назад я разговаривал со старшиной племени и узнал, что постройка этой структуры вернула рабочих обратно. А это как раз то, что нам нужно – там очень высокий уровень безработицы, нам просто необходима рабочая сила.

Какие планы после Рассвета? Вернешься в Лос-Анжелес и станешь супер-звездой?

О Боже, нет. Я ненавижу Голливуд. Я – житель Нью-Йорка, люблю только его. Люди настоящие, и здесь находится моя производственная компания. Мы снимаем фильм с моим участием под названием «The Block».

Он о писателе с ужасной проблемой, который начинает убивать людей с целью написать о своих опытах. И я снимаюсь в фильме «The Blood», основанном на романе Джеймса Уэлша. Режиссеры – братья Алекс и Эндрю Смит, снявшие «Правило кровопролития» с Райаном Гослингом. Там играет и Дэвид Морс, и он фантастичный, такой пугающий. Я люблю эту роль, взросление потрясающего персонажа, которого я в состоянии понять. Парень, который проходит очень трудное время в своей жизни... Он много пьет, от него ушла жена, и он странно изменяется, когда превращается в жулика, Airplane Man, роль которого исполняет Дэвид. Ты просто видишь кусочек истории парня, и это могло бы быть ничем, но в то время, как он проходит через все, это оставляет неизгладимое впечатление.

Как ты додумался заниматься всем этим в Нью-Йорке?

Ну, после старшей школы, я отучился в колледже один семестр, и меня выгнали. Я перебрался сюда с сотней долларов и бомжевал на диванах друзей, работая разносчиком и в баре. И у меня была возможность чередовать с этими работами актерскую. Я снимался в фильме Стивена Спилберга «На запад». Великолепно иметь такую отметку в своем резюме.

И теперь ты здесь! Твое сообщение детям: «Будьте выгнанными – станьте знаменитыми».

(Смеется) Это было бы странным сообщением. Нет, дети, учитесь в школе. Вам не следует совершать то, что делал я.