Молящиеся в сумерках/ A Litany at Dusk Эдвард, будучи одиноким вампиром, убивающим отбросы рода человеческого, принимает решение изменить свой образ жизни и присоединиться к семье в Форксе, где случайно сталкивается с молящейся девушкой...
Призрачная луна Чикаго, 1918 год. Столкнувшись с потерями и смертью в свои семнадцать лет, Эдвард пытается отыскать путь к свету в сгустившейся вокруг него мгле. Но что выбрать, если лихорадочный сон кажется живее, чем явь, и прекраснее, чем горькая реальность? Стоит ли просыпаться? Мистическая альтернатива.
Похитители времени: возвращение Асмодея Бытует мнение, что истинная любовь – любовь вечная, но может ли быть вечной любовь вечных созданий? Любовь запретная и не благословлённая, любовь тех, кто был проклят Богом и презираем людьми. Может ли разлука убить то, что проросло в глубинах Ада, а новое чувство воспылать в мертвом сердце? И главное, может ли все это происходить тогда, когда войны разрывают три мира, а души наполнены сомнениями.
Сказ о лесной ведьме и Дагмаре-кузнеце - Дагмар, - устало выдохнула я, теребя кончик косы. – Тебя здесь держат только чары. Снять их – и ты забудешь меня. - А я знаю себя, - угрюмо сообщил Дагмар. – Это не чары. Люди называют это «любовь», - услышала я.
Twilight Stories Изабелла, Элис и Розали - рабыни в доме Калленов. Вампиры присутствуют, но кто именно - пока секрет. Рейтинг: NC-17. Все по взаимному согласию, без насилия и кровавых наказаний. Ах, да! Эдвард слышит все мысли Беллы (развратные и не только).
Английская терция Там, где нет места именам, есть лишь тени и свет. Кто она, утомленная испанским многословием незнакомка? Кто он, таинственный тореро, сын Севильи? Может ли тот, кому имя «собственность», ощущать боль, страсть, смерть, испытывать любовь к своему обладателю? Ни одной лишней мысли. Ни одного лишнего чувства. Только три терции…
Когда ты взрослеешь События происходят в начале тридцатых годов XX века. Эдвард, недовольный тем, что стал вампиром, взбунтовался и ушел от Карлайла, начав жить самостоятельно.
На край света Эдвард Каллен не любил Рождество. Даже больше: ненавидел. Царящая вокруг суета, сорванные планы, горящие глаза – все это стало глубоко чуждым очень-очень давно, и желание возвращаться к былому отсутствовало.
|