– Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги.
Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна.
– Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра…

– Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги.
Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна.
– Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра…

– Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги.
Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна.
– Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра…

– Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги.
Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна.
– Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра…

– Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги.
Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна.
– Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра…

– Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги.
Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна.
– Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра…

– Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги.
Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна.
– Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра…

– Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги.
Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна.
– Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра…

События можно повернуть вспять... Именно так думала Кэтрин Реддл, молодая валькирия, разбивая маховик времени. Девушка вернула время на много лет назад, история пошла другим путем.

До Рождества оставалось еще десять дней, но от обилия праздничных украшений уже не просто рябило в глазах, а даже слегка подташнивало. Многочисленные витрины Диагон-Аллеи радовали глаз слизеринским мерцанием серебряных лент, с достоинством обвивавших густо-зеленые мохнатые хвойные лапы; ошеломляли ослепительным гриффиндорским блеском алых шаров, подвешенных на витых золоченых шнурах, и настраивали на философский лад райвенкловским мерцанием бронзовых гирлянд с фарфоровыми колокольчиками глубокого синего цвета.

Зло пришло в Аррению. Страна находится под властью демона в облике Великого Магистра. От любимого человека осталась лишь оболочка. И что же делать Эльке? Разумеется, спасать его, а заодно и весь мир.

Паранойя - двигатель любви. Странное поведение гормонально-взбесившейся команды заставляет Шепард обратиться за помощью к единственному человеку на "Нормандии", который не пытается залезть к командору под юбку.

Собственно, фрагмент из 23 серии, каким, наверное, хотел бы видеть его Крис...

Он такой упрямый, он всегда мешает... Но он все-таки родной брат. Был им...

Криса больше нет... Но как же трудно это принять. Принять и отпустить..

А что если Крис учится в каком-нибудь колледже? И кому-то из его однокурсников явно не дает покоя то, что он слишком странный?