Сэм Клафлин описывает внутренний хаос Финника Одэйра и его трудную сцену в «Сойке-пересмешнице. Часть 1»

Сэм Клафлин не принимает участия в большом количестве крупной последовательности действий в «Голодных играх: Сойка-пересмешница. Часть 1», но это не означает, что ему работалось легко. Как трагический образ Финника Одэйра, ветерана Голодных игр, чья жизнь разрушилась после встречи в «И вспыхнет пламя», Клафлин играет грустный, одинокий образ, чьим наибольшим вкладом в революцию может оказаться что-то куда более тонкое и угнетающее, чем уничтожение истребителя выстрелом из лука стрелой со взрывчаткой.

Пораженные его выступлением в «Сойке-пересмешнице. Часть 1», мы искали Сэма Клафлина, чтобы обсудить уникальное путешествие его персонажа от харизматичного унылого одиночки, через которое прошел разум актера во время его мучительных моментов на съемочной площадке, и что – конкретно – Финник Одэйр делает с веревкой на протяжении всего фильма. Сэм Клафлин также раскрывает, какое имущество из «Голодных игр» он прибрал к рукам после завершения производства, и нет… это не его трезубец.

Впереди несколько незначительных спойлеров, но они не должны стать сюрпризом для читателей Сьюзенн Коллинз.

CraveOnline: Здравствуйте, сэр. Как поживаете сегодня?

Сэм Клафлин: Хорошо, а вы как?

Хорошо. Спасибо вам большое за нашу беседу. Я действительно ценю это.

Нет, спасибо… Спасибо за разговор со мной! Я чувствую потребность.

Ох, Бог мой, вы же такой желанный. Вы меня разыгрываете?

[Смеется.]

Бог ты мой! Во-первых, хочу высказать свои поздравления. По-моему, пока что это лучшая роль.

О, круто. Спасибо. Обязательно это передам.

Будьте любезны. Известите всех. Я не читал книги, так что все это было для меня неожиданно. Полагаю, я ожидал, что Финник будет десятками накалывать плохишей на гигантский трезубец или что-то вроде того, но в этом фильме он в действительно плачевном положении, не так ли?

Да. Да, в смысле, тип парня, которого мы узнали на протяжении прошлого фильма, – сломлен, в буквальном смысле, во многих отношениях. Так что да, важно попытаться собрать его по кусочкам обратно, чтобы вернуть ему уверенность, с которой все мы познакомились в «И вспыхнет пламя». Как актер, я полагаю, что это осуществление мечты – сыграть персонажа с двумя ипостасями, двумя сторонами медали. Вернуться к нему было удовольствием, но, полагаю, было довольно трудно играть персонаж, который ощущается для тебя абсолютно новым.

Что происходит в голове Финника Одэйра, когда мы первый раз видим его в «Сойке-пересмешнице. Часть 1»? Очевидно, он скучает по Кресте, но, кажется, в глубине есть что-то еще.

Думаю, в некотором смысле он делает так же, как Китнисс. Полагаю, в каком-то смысле он чувствует себя немного преданным или потерянным. Он осознает, что даже у Китнисс есть семья и друзья вокруг нее. У нее есть Гейл, У нее есть ее мать и сестра, даже кот. В свою очередь, у Финника буквально нет никого. Он волк-одиночка, и поэтому у него отобрали единственное, что он любит и о чем заботится. Поэтому я думаю, что на него это действительно влияет сильнее, чем на Китнисс. А еще она абсолютно открыто не повинуется всю «Пересмешницу», чтобы удержаться от саморазрушения. Он же, в свою очередь, просто уходит в себя, отвлекаясь при помощи привычных ему вещей, как бы забывая обо всем. Это прекрасно трагическая реальность жизни Финника. Он одинок, и поэтому вам может показаться, что у него есть все, но у него нет ничего. Я думаю, это прекрасная история.

Что Финник вертит в руках? Выглядело так, словно он пытался завязать на чем-то узлы. Что он создавал или делал?

Полагаю, это, своего рода, комфортное одеяло. Это его способ попытаться отвлечь свой разум от того, что творится в мире. Это не очевидно из завязанных мной узлов. Каждый узел символизирует то, что я чувствую, так что это был узел «На удачу», узел «Навсегда» или это был… думаю, это было на самом деле. [Смеется.] Я довел их до такого совершенства, что мне даже не нужно было в процессе завязывания время от времени подглядывать. Я собирался завязывать их за спиной, и прочее, и прочее. В книге есть момент, когда Финик передает эту веревку в руки Китнисс, вроде как: «Это поможет тебе сохранить жизнь». Так что, я думаю, что, можно сказать, это настоящий символ того, что он чувствует себя потерянным.

Были ли у тебя консультации с экспертом по вязанию узлов? Я об узлах совсем ничего не знаю. Я никогда ну был на корабле или чем-то таком…

Мне дали пару книг, но я обнаружил, что им очень тяжело следовать, если честно. Есть переходный период от одного фото к другому, и я буквально чувствовал, что они как бы опускали что-то на пути от А до Я. [Смеется.] Всегда бы такой момент, когда я думал, что не могу это разобрать. Так что я посмотрел много видео на YouTube. Честное слово, там просто множество, множество и множество роликов по вязанию узлов. Вы можете истязать себя до потери пульса, и, я уверен, у вас обязательно получится. Я смотрел на это около года. Тем не менее, было очень интересно. Теперь я с радостью могу привязать лодку на пирсе, так что я очень горд собой.

Что ж, сэр, да вы молодец!

[Смеется.] Спасибо!

Всегда пожалуйста. Вы говорите, что Финник остается со своим собственным приспособлением, но за кадром осталось больше, чем попало в фильм.

Мм-хмм.

Были ли сцены, которые вы сняли, но они не вошли в окончательно смонтированную версию фильма?

Если честно, то нет. Полагаю, что были показаны важные элементы его истории и его путешествия. На самом деле, он очень медленно начинает собирать себя по кусочкам, но в книге или фильме вы этого не видите. Была одна сцена, которую мы сняли, но не включили в фильм, что абсолютно понятно в контексте фильма и текучести путешествия, которое каждый человек проживает в этот момент. Она казалась довольно резкой, поэтому был смысл не включать ее в фильм…

Что же это была за сцена? Это был просто момент уединения или вы взаимодействовали с другим актером?

Это был момент уединения. Я все еще был одет в больничную рубашку, но на короткий момент в той сцене я снял ее и просто случайно стоял там в нижнем белье, желая Китнисс удачи. [Смеется.] Думаю, когда-то они осознали, насколько это не вязалось с тоном фильма. Им нужно было продолжать двигаться дальше. Тот факт, что она собиралась идти на войну, знаете, не дает усидеть на месте. Я думаю, что это было общественное мнение. Для меня это обретает смысл, когда кто-то был немного осторожен с тем, как людям следует это сделать. Это обретает совсем другой смысл, чем тогда, когда они бы этого не делали.

В конце фильма у тебя была сцена, которая меня впечатлила. Опять же, я думаю, что это из-за того, что я не читал книги. Она показывает, сколько ущерба было нанесено Финнику еще до того, как все началось, после того, через что он прошел после Голодных игр.

Ммм… В тот момент это настоящий Финник. Полагаю, это было тем, что мы с Френсисом [Лоуренсом] обсуждали много, что это и есть момент, когда он на самом деле обнажен и выкладывает все. Для блага Панема, в основном, он рассказывает им историю своей жизни, и она весьма эмоциональна, но, в то же время, он не позволяет себе проявлять эмоции. Я готов драться за стоящую за этим внутреннюю логику. Это мой маленький-маленький взнос в дело. По сравнению с тем, что принесли в жертву другие, его рассказанная история – малая плата.

Так что это был наиболее напряженный день на съемочной площадке, какой вы только можете себе вообразить! В то же время, то, что мы с Френсисом решили, не должно было быть эмоциональным. Оно должно было быть достоверным. Это он рассказывает людям, почему они должны присоединиться к их делу. Так что, да.

Вы говорите, что обнажены в тот момент. Я расцениваю актерство как работу «слой на слое», поэтому даже просто исповедаться – звучит для меня устрашающе. Даже если это просто актерство.

Ага.

Ага?

Я имею в виду, есть немного. Я определенно чувствовал себя обнаженным, если вы понимаете, что я имею в виду. Я чувствовал, что все наблюдают за мной. [Смеется.] Я чувствовал, что все ждут от меня большего, так что вследствие этого… Я помню, Френсис рассыпался в комплиментах в том смысле, что я был хорошо подготовлен. Как если бы я выучил свои реплики. Я был удивлен, что люди не учат свой текст. Как нормальные люди с этим справляются? Для меня естественно, что у меня есть одно задание, заключающееся в том, чтобы выучить мои реплики и вернуться на съемочную площадку в установленное время, и вот я здесь! И надеюсь, отыграл хорошо. Но он был очень счастлив, что до этого я проделал много работы, которая дала мне представление о том, как мне с этим поступить.

Это было хорошо подготовлено, так что вследствие этого… Съемка сцены подобного рода, изображение разных видов актерства, любых сцен, которые ты чувствуешь абсолютно, абсолютно обнажающими, и ощущение, словно ты частично смотришь на себя со стороны, знаете такое? Это только дополнение ко множеству других вещей вроде этого.

Поэтому все в фильме затягивает?

Ага. Да.

Сделал ли ты что-нибудь на память об этом случае? Собираешься ли ты делать татуировку или что-то другое, чтобы запомнить это опыт?

[Смеется.] Он все еще не закончен, так что потенциал для чего-нибудь еще есть. Я определенно не обсуждал какие-то реальные символические напоминания. Полагаю, что воспоминания об этом фильме в любом случае останутся навсегда, так что я не думаю, что нуждаюсь в чем-то на память об этом опыте. Однако, как я уже сказал, нам все еще предстоит выход следующего фильма, так что у нас все еще есть год, чтобы на что-то решиться. Поживем – увидим.

Ты хотя бы трезубец с собой заберешь?

Трезубец я забирать не буду. Я заберу свои веревки, которые являются довольно особенными. [Смеется.] Я не буду вязать узлы каждый раз, но, тем не менее, это будет приятный маленький сувенир.