- Мне нравится такое твое настроение, Белла.
- У меня теперь всегда будет хорошее настроение.
- Даже так?
- Моя семья, наконец-то, дома.
Эдвард тронуто выдыхает, бережно погладив меня по щеке.
- Schönheit...

- Я позабочусь о Треворе, Falke. Все хорошо.
- Да уж, - он вздыхает, прочистив горло. - Извини, что я так срываю тебя с места.
- Не говори глупостей. Я выезжаю.
- Ты далеко?
- На Reichenberger strasse.
Осекаюсь, сказав адрес быстрее, чем понимаю, чем это чревато. На том конце повисает угрожающая тишина – за мгновение. Голос у Эдварда становится ледяным.
- В Кройцберге? Какого черта?

- Хорошее место, Эммет, не считаешь?
- Хорошее. Вы не так давно это решили, правда? Поговорить.
- После вашего рандеву с Изабеллой в траттории. Моя дочь и моя невеста встречаются с тобой под разными предлогами. Да и ты в Портленде не так часто. Уж пойми меня, Эммет.
Он разравнивает уголок скатерти со своей стороны стола. Сам себя заземляет.
- Я поступил бы также на вашем месте.

- Я хочу домой.
- Мы с тобой дома, Белла. В Шарлоттенбурге.
- Это не тот... не там. Я хочу домой, Эдвард, ну пожалуйста.
- Про какой дом ты говоришь? – искренне старается понять, - Портленд?
- Мюггельзе, - выдыхаю. Поднимаю голову и впервые за последние полчаса встречаюсь с Эдвардом взглядом.

- Нам надо будет заключить брачный контракт.
В темноте мой голос звучит тихо, но резко. Эдвард на мгновенье застывает на своей стороне постели. Останавливаются его пальцы, которыми гладит мою спину – всегда так делает, засыпая.
- Что это еще за «надо», Белла?
- Это твоя гарантия. Я не стану лишать тебя гарантий.
Эдвард отворачивается обратно к прикроватной тумбе. Зажигает чертову лампочку.
- Я его не подпишу.

- В этом все и дело, - говорит Террен, глотнув еще вина, - тебе просто нужна была та, что готова подчиниться. Принять твою альфа-природу. Я недооценила ее силу в начале нашего брака.
Это правда. Террен ни в чем и никогда не собиралась мне уступать. Ее дух противоречия времен революционной Франции сводил меня с ума. Террен не давала мне спуску в ни чем. Она не могла быть даже на шаг позади, никогда бы не стала мне за спину. Террен сама создает правила и требует их беспрекословного исполнения. Она стала чуть мягче с годами, но суть осталась прежней. Мы оба лидеры. Нам никак не суждено было остаться в месте.

- Тогда ты еще не был так настойчив?
- Тогда я еще был молод и зелен, - хмыкает он, погладив мои пальцы на своей груди. – Ох, Белла, встреть ты меня тогда... ничто бы не заставило со мной остаться.
- Думаешь? Я бы тебя не узнала?
- С большим трудом. С годами я лучше. Хоть и жаль это на фоне твоей молодости.
- Ну, Falke. У тебя уже старость?
- Шестнадцать лет разницы, как никак...

Увидев выражение её лица, лейтенант Брендон воскликнула:
— Что опять произошло? Во что ты вляпалась?
— Элис, у меня дома Дракула! — выпалила Белла.

- Поторопился? Точно нет. Я опоздал на много лет. Нет ничего, что нельзя решить, Изза. Ничего, о чем мы с тобой не сможем договориться. Это расточительность молодости, быть может, когда в любви случается неурядица, скандал, отсутствие понимания – и все, сразу начинать поиски замены, кого-то более «подходящего»... мне нет нужды искать кого-то еще. Я хочу быть с тобой и мы все исправим. Я пойду на компромисс в ссоре, хорошо? Я. Если это сделает тебя счастливой.

— Вы случайно не Чарльз Свон? — осведомился Эдвард, и Чарли с удивлением кивнул:
— Он самый. А что? Мы с вами разве знакомы?
— Пока нет. Но дело в том, что я ехал к вам, — произнёс Эдвард. — Я первый лейтенант Корпуса морской пехоты США Эдвард Каллен, командир вашей дочери Изабеллы.

Это значит, что или у Чарльза Свона был ещё какой-то родственник, который служил в Афганистане и там погиб, или Беллу Свон на самом деле объявили мёртвой. Бред. Полный бред!

Почти на минуту в комнате повисает абсолютная тишина. Розали поправляет волосы, нервозно распустив свой хвост. Ее красивые кудри рассыпаются по плечам, видоизменяют тени на полу. Эдвард подступает к Розали совсем близко, почти интимно. Она замирает.
- Я – этот мужчина, - серьезно произносит он.
- О чем ты говоришь.
- Тот, кто угрожает Кэтрин. Это я.

Фабиан будто бы совсем не в себе... и все никак не может выпутаться из паутины кошмара. Искажается, наливаясь горем, каждая его черта. Реками текут по щекам слезы. Но к немецкому языку от Эдварда он прислушивается. Словно бы знает, что никто, кроме отца, так с ним говорить не будет. Верит ему.

— Лейтенант Каллен, — сержант Янг посмотрела ему в глаза с таким отчаяньем, что Эдварду даже стало не по себе. — Расскажите, как она умерла?

Я вдруг ясно вижу, насколько Сокол со мной откровенен. Рассказами, поведением, тревогами, болью... все то, что было в Берлине, не идет с Портлендом ни в какое сравнение. Здесь мы по-настоящему друг друга узнаем. Самое темное и самое страшное, тяжелое, неприглядное. И здесь, если я захочу, мне под силу Эдварда уничтожить. Потому что нигде и никогда более уязвимым я его не видела.

- У меня есть условие, Фабиан.
- Что угодно! Папа, что угодно! - не думая, в запале обещает он. И тут же об этом жалеет.
Синие глаза Эдварда вспыхивают, мгновенно погасая.
- Начиная с этого самого дня ты больше Сибель не знаешь. Тогда я ее спасу.

— Да не собиралась я его кастрировать! — заявила Белла и услышала громкий ржач парней, а вслед за ним полный ехидства голос Дракулы из-за спины:
— Спасибо, рядовой Свон, за такое милосердие.