...к началу «Твои волосы, - говорит он, – просто чудовищны». Несколько секунд проходит в молчании, прежде чем Гермиона радостно всхлипывает. «У тебя слишком острый подбородок. И мы уже переросли это». «Несомненно». В следующий миг ее идеальный рот накрывает его губы, и он понимает, что, возможно, в конце концов, ничего не испортил.
Колония «Орфей-2». Хроники XXIII век. Земля необитаема. В поисках лучшей доли люди колонизируют пригодные для жизни планеты, насаждая «огнем и мечом» свой уклад и систему ценностей. «Орфей-2» - одна из колоний Второй Волны Миграции, где у власти стоит не Земное Правительство, а Конгломерат Корпораций
«Последняя надежда» В стародавние времена могущественные маги умели не только проклинать, но и дарить надежду. Пусть и превращали путь к спасению в одну сплошную загадку для своих далеких потомков.
Двое как один Про такие места говорят, что здесь прекрасно всё. Город, символом которого являются две рыбки. Согласно легенде, своё название он получил благодаря трагической истории любви дочери купца и сына бедного каменщика. Не получив согласия родителей на брак, молодые люди сказали: «Пусть двое будут, как один», бросились с городской стены в море и превратились в рыб.
Шёпот ветра Она слышала голос Бена в шелесте листвы и мощных ударах штормовых волн, видела его силуэт в каждом зеркальном отражении. Многократно повторенный за ее спиной, он молча стоял позади и внушал, что она не одинока. Рей/Бен, альтернативный финал фильма. Звёздные войны: Скайуокер. Рассвет.
Мелодия сердца Жизнь Беллы до встречи с Эдвардом была настоящим лабиринтом. Став для запутавшейся героини путеводной звездой, он вывел ее из темноты и показал свет, сам при этом оставшись «темной лошадкой». В этой истории вы узнаете эмоции, чувства, переживания Эдварда. Кем стала Белла для него?
Второй шанс Сочувствие это последнее, что я испытываю, и я не останавливаю свою ногу, словно зажившую собственной жизнью, обрётшую отдельную от всего остального тела волю и отпихнувшую девушку прочь. Она предпринимает попытку подползти обратно, но вся столбенеет и застывает, когда, вибрируя, мой крик заставляет дрожать стены, потолок и окно: - Нет, и думать об этом не смей. Не приближайся.
Английская терция Там, где нет места именам, есть лишь тени и свет. Кто она, утомленная испанским многословием незнакомка? Кто он, таинственный тореро, сын Севильи? Может ли тот, кому имя «собственность», ощущать боль, страсть, смерть, испытывать любовь к своему обладателю? Ни одной лишней мысли. Ни одного лишнего чувства. Только три терции…
|