Шесть дней Беллу Свон ненавидят и сторонятся из-за ее дара. Что же произойдет, когда маленький городок взорвет печальное известие: семнадцатилетний Эдвард Мэйсон, не раз смеявшийся над причудами «белой вороны», пропал без вести? Мистика, мини.
Кровь за кровь Небольшой американский городок. Мирный быт простых обывателей. Молодая семейная пара. Заказное убийство, в котором что-то пошло не так.
На прощанье ничего он не сказал 2 Продолжение первой части. Белла и Эдвард, поборов свое пристрастие к человеческой крови, возвращаются в ЛА. Эдвард намерен отомстить Блейку, несмотря на просьбу жены забыть прошлое и начать жить настоящим.
Навсегда – Раз-два-три-пауза, раз-два-три-пауза, раз-два-три-пауза… Ты шепчешь про себя, стараясь не сбиться с ритма, и легкий стук каблучков оглашает пустую студию, рождая воспоминания о музыке. О том, как когда-то, много лет назад, ты танцевала здесь.
Я тебя простила - Анна… - раздался то ли стон, то ли вздох за её спиной. Холод мгновенно сковал Анну в свои объятия, она боялась повернуться и столкнуться с призраком человека, которого любит всем сердцем.
Пятый лепесток сирени События, отнявшие у Эдварда семью, и бедный приют для детей, в котором он живёт уже четыре года, заставили его рано повзрослеть. Мальчик забыл, что такое мечта. Однако дружба с новенькой девочкой Беллой многое меняет в нём. Настолько, что, сорвав цветок сирени с пятью лепестками, он загадывает желание. Нет, никаких чудес. Эдвард знает, что всё только в его руках.
Красный лабиринт Десять лет он ждал этого дня. Это ожидание уже стало частью его самого. Бывали дни, когда он начинал терять надежду, и мысли о том, как это может случиться, сами причиняли боль, потому что цель снова и снова ускользала, казалась недостижимой, как горизонт, который всегда виден, но, сколько ни беги к нему, оказывается далеко впереди.
Жизнь после жизни Что со мной происходит? Я словно горю, плавлюсь, моя кожа булькает, как растопленный пластик. Не могу пошевелить руками от нестерпимого жжения. Кости раздроблены, все до единой, в мелкую пыль. Растерты на жерновах, словно мука. Ноги тоже в огне.
|