Лето радовало очередным погожим деньком. Парк Гас Уоркс гостеприимно раскинулся на открытых зеленых лужайках, выдаваясь полукруглым мысом в озеро Юнион и остатками металлических конструкций напоминая, что когда-то здесь дымились заводские трубы. Эта экзотика привлекала в выходные на свои холмы немало отдыхающих. Люди сюда стекались в одиночку и целыми семьями полюбоваться панорамой Сиэтла, заняться йогой или водными видами спорта. Ребятишки облюбовали детскую площадку, состоящую из выкрашенных в яркие цвета бывших двигателей и насосов, кто-то запускал воздушного змея с самого высокого пригорка, а кто-то выбрался сюда просто расслабиться и поваляться на травке.

Эдвард довольно быстро отыскал свободное место на парковке. Достав корзинку с провизией, плед, и подхватив поклажу, поставил свой «Вольво» на сигнализацию. Вдвоем с Беллой они направились в сторону берега, выискивая свободное местечко, но не совсем у воды, чтобы не соседствовать со стаей уток, оккупировавшей часть прибрежных зарослей.

Профессиональное чутье подсказывало Эдварду, что Белла собирается поделиться чем-то важным. Ее возбужденно-нервное состояние передавалось и ему.

Эдвард расстелил черничный плед с клетчатым узором из тонких вертикальных и горизонтальных рубиновых полос, а Белла, встав на колени, извлекла из корзины небольшую льняную скатерть и расположила ее в центре подстилки. На нее она выложила хлеб, сыр и ветчину в готовой нарезке, фрукты, поставила термос с кофе для Эдварда, а для себя – обычную воду. К ним еще добавила керамическую кружку и стеклянный стакан.

Закончив возиться с нехитрой сервировкой, она опустилась на пятки, приняв сидячее положение, затем расправила складки на подоле летнего сарафана и похлопала ладонью по пледу, приглашая Эдварда присесть рядом. Скинув обувь, он с удовольствием вытянул босые ноги, ощущая мягкость травы и твердость земли одновременно. С ленивой улыбкой снизу вверх поглядывая на подругу и откинувшись на локти, Эдвард ждал, когда Белла заговорит первой – он прекрасно видел, как ей не терпелось поделиться с ним новостями. Она же специально медлила, сосредоточенно готовя ему огромный сэндвич. Соорудив его, она взялась за приготовление второго. Наблюдая за ее якобы непроницаемым лицом и закушенной губой, Эдвард только покачал головой.

– Милая, ты этими монстрами собралась уток кормить? В меня такой точно не влезет, если только его располовинить, – резонно заметил он, наморщив лоб. – Да, говори уже, не мучайся, чтобы там ни было. Я, конечно, готов ждать вечно, но пожалей себя.

– Не порти сюрприз, Эдвард!

– Никогда! – он взмахнул рукой, словно дирижерской палочкой. – Итак?..

– Итак… – она еще выдержала паузу, – у меня превосходные новости: вчера мы с Маркусом подписали последние бумаги по нашему делу о разводе, – она прикрыла рот рукой, чтобы не расплескать радость. – Наконец! Ура! Отныне я свободная женщина!

– И ты столько времени молчала! – Эдвард сел рывком, делая неуловимый маневр и подминая Беллу под себя. – Ах, ты, плутовка!

– Прекрати, Эдвард! – она звонко рассмеялась, упираясь ладонями в его плечи. – На нас же люди смотрят, а ты ведешь себя, как мальчишка. Мы же уже не дети!

– Плевать! И пусть все смотрят и завидуют, что эта свободная женщина теперь со мной!

Они перекатились на бок, и мужчина впился в ее губы совсем не по-детски, так, что у нее захватило дух от счастья. Она ответила ему с не меньшей силой и страстью, наслаждаясь тем, что совершенно не стесняется целоваться с офигительным мужчиной среди бела дня и практически в самом центре города. Это было удивительно здорово!

– Спасибо тебе, что помог мне уйти от Маркуса, – Белла с неохотой оторвалась от таких сладких, таких притягательных губ Эдварда. – Ведь встретив тебя спустя пятнадцать лет, забытое чувство ко мне вернулось. Я поняла, что живу с мужем не по любви, а по совершенно другим причинам: из-за страха одиночества, из-за того, чтобы соответствовать общепринятым нормам, еще из-за чего-то… Если бы не ты тогда не припугнул его в больнице статьей, не знаю, на сколько бы месяцев по времени растянулся наш развод. Твое участие существенно ускорило процесс. Но знай, милый: я бы все равно бросила Маркуса рано или поздно.

– Я невероятно доволен, что у тебя все получилось. Как я понимаю, ты отказалась от квартиры, подписав дарственную на супруга? Тебе же теперь негде жить, наверное?

– Да, решила начать все с чистого листа. Присмотрю себе для начала съемное жилье.

– Не намерен ничего слушать о съемном жилье! У меня просторный дом – места хватит всем, и нашим детям, в частности. Ты переезжаешь ко мне – и точка!

– Ты сказал о детях? Это серьезно, Эдвард? Я очень хочу их родить тебе.

– Я никогда не был так серьезен, как сейчас. Я люблю тебя, Белла, и всем сердцем жажду видеть тебя своей женой и матерью своих детей. Обещаю быть тебе верным и заботливым мужем. Если ты, конечно, согласишься мириться с моей беспокойной работой и терпеть мой характер.

– И я тебя люблю, Эдвард! Я согласна,– она спрятала раскрасневшееся от признаний лицо у него на груди, все еще не веря своему счастью.

– Надеюсь, ты достаточно оправилась после болезни? – он снова навис над ней, укладывая ее на спину и прижимаясь нижней частью тела, давая почувствовать внушительную мощь своего желания. – А то мне не терпится побыстрее свернуть наш пикник и поехать ко мне, – он поправился, – к нам и приступить к более интересным вещам, познакомиться, наконец, получше. Ты же не против?

Их губы соединились в упоительном поцелуе, даря обоим целую гамму чувств: опьяняющей прелюдии, жаркого, томительного слияния, похожего на фантастический вальс солнца со звездами…

Эдварда и Беллу окружили чудесные видения, они слышали запахи и звуки… Словно цветные стеклышки калейдоскопа в их сознании мелькали: утренние объятия и кофе в постель, топот детских ножек, первое слово ребенка, первый зубик, первый шаг, аромат домашней выпечки, семейные поездки на отдых, подарки на Рождество и Дни рождения, долгие прогулки, разговоры на кухне по душам далеко за полночь…

Все это ждало их впереди – такое обычное человеческое счастье.

__________________________________________________________________

Предыдущая глава