Разновидность неслучайных вещей

Последнее, что я помню, были страх, темнота и боль. Я не знал, что будет со мной. Мы все просто знали – это было что-то, чего делать нельзя. Ты не мог напомнить принцессе что-либо, если она не помнила сама.

Правила очень глупы, если спросите меня. Однако беда в том, что никто не спросит меня.

Она пыталась спасти меня и, если честно, не так легко было поверить, что она была той самой девочкой, с который я играл в старые деньки, прежде чем мы покинули Рай. Я чувствовал её любой, но просто хотел, чтобы она помнила меня. Почему она должна была вспомнить Мистера-Серьезного-Воплоти Джейкоба и капризную Лею, но не меня? Я был самым классным! Она любила меня большего всего!

Я думаю, что страх был хуже, чем действительная смерть. Он был таким мерзким, но измельчение длилось всего лишь одну минуту. Прежде, чем я смог бы закричать от боли, всё закончилось.

А сейчас я был совершенно в другом месте.

Все пахло так удивительно – так удивительно, что мне попросту хотелось перевернуться на спину и лежать так, примять листья и тянуться лапами к небу, будто бы пытаясь достать до него.

О, подождите.

Я на небесах?

Я иду вперед, исследуя местность. Повсюду чистые пруды, блестящие, кристальные и сладкие воды. Каждый пруд немного отличался на вкус, но все они были вкусные. Я начинаю лаять, выть и прыгать по кругу. Я не чувствовал подобного оживления с тех самых пор, как был новорожденным щенком, когда она пробудила меня песней. Я помню время до того, как считал себя одной звездой в целой галактике, бесконечно простирающейся вселенной. Мы все думали именно так и пели одну и ту же песню, но маленькая часть меня пыталась смешать ритм, ну, знаете, с джазом слегка.

Однажды я почувствовал себя вытянувшимся. Появилось больше «меня». Моя песня наконец-то стала действительно отличаться от других. А затем я оказался в её руках, чувствуя себя в полнейшей безопасности и безукоризненно любимым, я облизывал её ладони своим крошечно-детским волчьим языком. На вкус она была как доброта.

- Здравствуй, мой маленький волчок, - сказала она и, поцеловав меня в голову, пощекотала мой живот. Я чуть не помочился в её руках, но что-то сказало мне, что это было бы невежливо, и я сдержался. Засмеявшись, я пошевелился и похлопал по её пухлым пальцам, в то время как они защекотали меня вновь. – Я назову тебя Сет, - сказав это, она положила меня на землю.

Я скучаю по ней.

Но это место очень милое, и я могу так быстро бегать – держу пари, я бы обогнал Джейкоба теперь. Я чувствовал себя таким сильным, что мог бы даже победить его в борцовском поединке.

- Я король волчьей горы! – я кричу так громко, насколько могу, а потом звучат… я не знаю, своего рода массивные стоны хрипливого волчьего смеха вокруг меня.

- Кто там? – кричу я, надрывая грудь и пытаясь выглядеть хладнокровным.

Из тени все эти волки сотнями и сотнями выходят отовсюду, как муравьи переливающегося через край муравейника. – Сет! – плачут они одновременно. – Мы ждали тебя!

Я смотрю на их лица, и это самый классный момент воссоединения. Я имею в виду, лучше, чем то время, когда принцесса Иззи настаивала на том, чтобы устроить «День поля», как она это называла, и связать наши ноги вместе для «семи-ногих состязаний в беге». Это была плохая идея, но мы много смеялись. Но это! Такой способ определенно лучше!

- Ребята, - кричу я. – Я не видел вас годами!

- Мы знаем! – говорят они. – Мы не были уверены, появишься ли ты здесь когда-нибудь.

Мы соприкасаемся носами и нюхаем друг друга сами-знаете-как, потому что, да ладно вам, мы волки. Вот, что мы делаем.

В любом случае, один волк, Мелани, подходит ко мне. Когда её забрал Тот-Самый-Камень, я был так расстроен – она была очень тихой и спокойной. Я чуть не вызвал его на дуэль или еще что-то в этом роде, будто бы я мог изменить ход событий, но Джейкоб удержал меня за загривок. У нее были эти потрясающие ресницы. То есть вы не думаете о волках и ресницах, верно? Но у нее они были, честное слово. Когда она махала своими веками, клянусь, я слышал щебетание птиц.

Я ни одной душе об этом не говорил, даже за все годы, когда были только я, Джейкоб и Лея.

- Сет, это и правда ты? – спрашивает она.

- М-м-м-Мелани? – заикаюсь я, царапая землю лапой. Надеюсь, она не увидит, что я нацарапал небольшое сердце на земле.

- Ты помнишь! – кричит она. И мы бежим друг за другом по кругу, начиная бороться, и, может быть, только может быть, я случайно позволяю лапе задеть её мягкий живот, и, может быть, я притворяюсь, что задыхаюсь с высунутым языком и, может быть, случайно облизываю ее лицо. Может быть.

Однако она хихикает и улыбается, попросив меня побегать с ней. Она набирает скорость без предупреждения, глядя на меня через плечо, и клянусь богу, что она делает те колыхающие ресницы вещи. Они даже длиннее, чем я помнил, и я чувствую себя смешным, стоя на волчьих коленях. Я срываюсь с места за ней, крича: «Ах ты, хитрая обманщица!», но откидываю голову и смеюсь.

Я догоняю её, позволяя ей ударить меня до того, пока мы не достигли края земли. Я останавливаюсь на своих следах.

- Что это? – спрашиваю я её, глядя в благоговейном страхе на это огромное скопление воды передо мной. Вода не имеет конца. Земля под ногами странная, мягкая и грубая одновременно, вода подходит к моим ногам и возвращается обратно, как живая, как будто она танцует и пытается облизать мои ноги, чтобы сказать привет.

- Это океан, - говорит она, и даже простое слово океан заставляет меня почувствовать себя дома.

Я молчу в течение секунды, пытаясь увидеть конец океана, мое сердце быстро бьется, но не от страха.

Я так потерян в своих мыслях, в чуде красоты этого места, этого океана, что не замечаю приближения Мелани. Она подкрадывается ко мне со спины, собираясь прыгнуть, и кричит: «Пушечное ядро!», полетев туда, где вода немного глубже, полностью намочив меня.

Я ворчу на нее, делая вид, что сержусь, но она хлопает ресницами вновь, и я гонюсь за ней; мой хвост виляет в ожидании.

Да, я думаю, что мне здесь понравится.

---

Перевод: Stasya-Nastya
Редактура: Goldy-fishes