Неотвратимость Я был опасен для Беллы, я знал это всегда, а сейчас удостоверился в правильности своих мыслей. Я бы оставил её навсегда, чтобы уберечь от такого монстра в человеческом обличии, но не мог нарушить клятву, данную ей однажды. Тогда я уже принял это, как потом оказалось, неверное решение, которое едва не привело к её и моей гибели. Хотя бы эту ошибку я постараюсь не повторять.
Идеальный носитель Путешествуя в поисках древних ощущений, исчезнувших в современном мире, Элис Брэндон никак не думала, что станет Беллой Свон, а еще – что не захочет возвращаться к прежней жизни. Любовь и путешествия во времени
Линии любви Маленький момент из жизни Эдварда и Беллы. Свон читает линии судьбы на ладони своего вампира.
Слишком идеальна, чтобы быть правдой Моя жизнь почти идеальна: лучшие друзья, успешная работа и заботливый жених, который однажды станет моим мужем. Погода в маленьком городке не бывает ненастной, особенно когда я спешу по делам. Почему же мне кажется, что с моей жизнью что-то не так? Фантастика, романтика
Второй шанс Эдвард оставил Беллу несколько лет назад, и боль давно уже не терзает ее, как прежде. Пока однажды перед ней не появляется Элис с шокирующими известиями, способными вновь перевернуть ее мир. Рождественская альтернатива. Мини.
Роман с прошлым. Обратная сторона Эдвард пока ещё человек, и его обычная жизнь меняется, когда в неё мистическим образом врывается странно одетая незнакомка.
Мужчина без чести Это случилось восемнадцатого ноября две тысячи тринадцатого года. Впоследствии не раз возвращаясь к этому воспоминанию, Эдвард навсегда запомнил тот злосчастный дождливый день, обещающий стать самым счастливым в его жизни...
Хочешь мира – готовься к войне Джейк и Нейтири счастливы на освобожденной Пандоре. Торук Макто принес Оматикайя свободу. Земляне вернулись на свою умирающую планету. Кончилось время Великой Скорби. Джейк стал видеть сны, в которых больше не было войны. Но рано или поздно приходится проснуться... Фанфик по "Аватару".
Венеция-2016: Безумие Гая Пирса в «Преисподней» Мартина Кулховена
12:15
Веселье, с которого начался Венецианский фестиваль, оказалось обманчивым. Песни и пляски «Ла Ла Лэнда» растворились в слезливой драме, разыгранной Алисией Викандер и Майклом Фассбендером, а затем и вовсе обернулись чередой убийств — в картине Тома Форда, вроде бы романтичном «Франце» Франсуа Озона и откровенно жестоких «Сафари» Ульриха Зайдля и «Преисподней» Мартина Кулховена.
Несмотря на все печали, жизнь озоновской Анны кажется праздником в сравнении с судьбой героини «Преисподней» Мартина Кулховена. Синопсис обещал нам «ад на земле» — и не обманул. Действие происходит в конце девятнадцатого века на Диком Западе. Молодую женщину (Дакота Фаннинг), живущую со своей семьей и принимающую роды у соседей, преследуют безумный пастырь. Кто он такой и почему он не оставляет ее в покое, нам рассказывают в обратном порядке — вторая глава посвящена юности героини, третья — детству, четвертая возвращает в настоящее время, и вроде как должна принести облегчение, но нет — справедливости от Кулховена ждать не нужно. «Вы не увидели справедливости в моем фильме? — удивляется режиссер. — Тогда пересмотрите его!» «Нет, конечно, никакого торжества справедливости в ленте нет, — противоречит ему Дакота Фаннинг. — Но его там и не должно быть, это реальный мир».
Реальный мир Кулховена чрезмерно суров и наблюдать за бесконечными страданиями героини действительно тяжело. «Если вы показываете убийство, это не должно выглядеть как развлечение, это должно быть реалистично и вызывать эмоции!» — объясняет свою позицию режиссер. И это действительно выглядит реалистично, как и безумный герой Гая Пирса. Сделав его священником, Кулховен сводит свои счеты с религией и откровенно об этом говорит: «Я был религиозен раньше, но сейчас нет. Я хотел показать, какую роль религия играет в истории и как она легко может служить оправданием жестокости и даже быть ее первопричиной.»
Изначально «Преисподняя» задумывалась как вестерн, и режиссер, со всей любовью к жанру пытался создать что-то оригинальное, не ходить протоптанными дорожками за брутальными мужчинами, метко стреляющими на скаку. «Проблемы мизогинии и религиозного фанатизма остаются актуальными и в 21 веке» — говорит Мартин и спорить с этим невозможно. И «Преисподняя» вроде как должна была стать гимном женской силы и стойкости, эдаким феминистическим вестерном, но некоторые подробности повествования заставляют заподозрить Кулховена в женоненавистничестве.
Несмотря на многочисленные смерти, отрезанные языки и кишки, обмотанные вокруг шеи одного из персонажей «Преисподней», самой жестокой лентой в программе пока остается «Сафари» Ульриха Зайдля, доходчиво и красочно объясняющая, почему сафари — никакая не охота, а обычное санкционированное убийство.
Процитировать текст новости: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА
Если Вы нашли ошибку или опечатку в новости, выделите текст и нажмите сюда.
Ну, создавать вот такие мрачные и зловещие фильмы тоже нужно уметь. И видимо для Венецианского кинофестиваля лучшие режиссера этого жанра решили поразить зрителя своими творениями. Хочется теперь узнать, как зритель принял эти фильмы, что думают критики, как отзываются о игре актеров, атмосфере в кадре. Надеюсь, скоро на сайте появится и такая информация, а то меня заинтриговали
Сумеречные новости
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
www.TwilightRussia.ru (www.Твайлайтраша.рф) Twilight Russia - официальный, первый и крупнейший сайт в России, посвященный книгам Стефани Майер и их экранизациям. Сайт является некоммерческим проектом. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт обязательна. Мобильная версия (pda) Установка РИПов дизайна и любое копирование элементов охраняется авторским правом и преследуется Гражданским Кодексом РФ
... что победителей всех конкурсов по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в 
...что вы можете заказать в нашей Студии Звукозаписи в 
Веселье, с которого начался Венецианский фестиваль, оказалось обманчивым. Песни и пляски «Ла Ла Лэнда» растворились в слезливой драме, разыгранной Алисией Викандер и Майклом Фассбендером, а затем и вовсе обернулись чередой убийств — в картине Тома Форда, вроде бы романтичном «Франце» Франсуа Озона и откровенно жестоких «Сафари» Ульриха Зайдля и «Преисподней» Мартина Кулховена. 
0
