Неотвратимость Я был опасен для Беллы, я знал это всегда, а сейчас удостоверился в правильности своих мыслей. Я бы оставил её навсегда, чтобы уберечь от такого монстра в человеческом обличии, но не мог нарушить клятву, данную ей однажды. Тогда я уже принял это, как потом оказалось, неверное решение, которое едва не привело к её и моей гибели. Хотя бы эту ошибку я постараюсь не повторять.
Поворот Прошел почти год после расставания с Эдвардом, и вот уже наступило новое лето, но Белла так и не нашла счастья в жизни. Чтобы снова услышать голос вампира, она решает покататься на мотоцикле.
Обречённые на смерть Некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми. Другая история семейки Калленов, другая тайна семьи. Мистика, романтика
Мой огненный страж Наш мир – это арена войны добра со злом, борьбы за наши светлые души. Но любовь – то, благодаря чему совершаются настоящие чудеса.
Произвести впечатление Гермиона сидела в своем кабинете, по уши погруженная в новое торговое соглашение, когда явился Малфой, чтобы «посоветоваться» с ней. — Если… — он небрежно сформулировал гипотезу, без приглашения усаживаясь в кресло и наколдовывая изысканный чайный сервиз, — …если бы кто-то захотел попробовать сделать что-то маггловское, как бы он это сделал?
Вспомнить всё Белла утонула. Эдвард направился в Италию и покончил с собой. Что ждет их за пределами этого мира? Смогут ли их мятежные души вспомнить друг друга? Они теперь в абсолютно разных мирах, полные противоположности. Их различия сильнее, чем были при жизни. Будут ли они снова вместе?
Лунная нить Эдварда Каллена преследуют неудачи с рождения. Вооружившись знаниями о тайных ритуалах, старинным зеркалом и книгами с древними заклинаниями, в холодную зимнюю ночь, в далеком от цивилизации месте, Эдвард попытается снять с себя проклятие невезения.
Выбор есть всегда К курортному роману нельзя относиться серьезно? Чувства не могут стать сильными за пару недель? Мужчину, скрасившего отдых, следует поскорее забыть, вернувшись в реальный мир? Чаще всего так и есть… но наше будущее зависит от решений, которые мы принимаем.
Венеция-2016: Безумие Гая Пирса в «Преисподней» Мартина Кулховена
12:15
Веселье, с которого начался Венецианский фестиваль, оказалось обманчивым. Песни и пляски «Ла Ла Лэнда» растворились в слезливой драме, разыгранной Алисией Викандер и Майклом Фассбендером, а затем и вовсе обернулись чередой убийств — в картине Тома Форда, вроде бы романтичном «Франце» Франсуа Озона и откровенно жестоких «Сафари» Ульриха Зайдля и «Преисподней» Мартина Кулховена.
Несмотря на все печали, жизнь озоновской Анны кажется праздником в сравнении с судьбой героини «Преисподней» Мартина Кулховена. Синопсис обещал нам «ад на земле» — и не обманул. Действие происходит в конце девятнадцатого века на Диком Западе. Молодую женщину (Дакота Фаннинг), живущую со своей семьей и принимающую роды у соседей, преследуют безумный пастырь. Кто он такой и почему он не оставляет ее в покое, нам рассказывают в обратном порядке — вторая глава посвящена юности героини, третья — детству, четвертая возвращает в настоящее время, и вроде как должна принести облегчение, но нет — справедливости от Кулховена ждать не нужно. «Вы не увидели справедливости в моем фильме? — удивляется режиссер. — Тогда пересмотрите его!» «Нет, конечно, никакого торжества справедливости в ленте нет, — противоречит ему Дакота Фаннинг. — Но его там и не должно быть, это реальный мир».
Реальный мир Кулховена чрезмерно суров и наблюдать за бесконечными страданиями героини действительно тяжело. «Если вы показываете убийство, это не должно выглядеть как развлечение, это должно быть реалистично и вызывать эмоции!» — объясняет свою позицию режиссер. И это действительно выглядит реалистично, как и безумный герой Гая Пирса. Сделав его священником, Кулховен сводит свои счеты с религией и откровенно об этом говорит: «Я был религиозен раньше, но сейчас нет. Я хотел показать, какую роль религия играет в истории и как она легко может служить оправданием жестокости и даже быть ее первопричиной.»
Изначально «Преисподняя» задумывалась как вестерн, и режиссер, со всей любовью к жанру пытался создать что-то оригинальное, не ходить протоптанными дорожками за брутальными мужчинами, метко стреляющими на скаку. «Проблемы мизогинии и религиозного фанатизма остаются актуальными и в 21 веке» — говорит Мартин и спорить с этим невозможно. И «Преисподняя» вроде как должна была стать гимном женской силы и стойкости, эдаким феминистическим вестерном, но некоторые подробности повествования заставляют заподозрить Кулховена в женоненавистничестве.
Несмотря на многочисленные смерти, отрезанные языки и кишки, обмотанные вокруг шеи одного из персонажей «Преисподней», самой жестокой лентой в программе пока остается «Сафари» Ульриха Зайдля, доходчиво и красочно объясняющая, почему сафари — никакая не охота, а обычное санкционированное убийство.
Процитировать текст новости: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА
Если Вы нашли ошибку или опечатку в новости, выделите текст и нажмите сюда.
Ну, создавать вот такие мрачные и зловещие фильмы тоже нужно уметь. И видимо для Венецианского кинофестиваля лучшие режиссера этого жанра решили поразить зрителя своими творениями. Хочется теперь узнать, как зритель принял эти фильмы, что думают критики, как отзываются о игре актеров, атмосфере в кадре. Надеюсь, скоро на сайте появится и такая информация, а то меня заинтриговали
www.TwilightRussia.ru (www.Твайлайтраша.рф) Twilight Russia - официальный, первый и крупнейший сайт в России, посвященный книгам Стефани Майер и их экранизациям. Сайт является некоммерческим проектом. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт обязательна. Мобильная версия (pda) Установка РИПов дизайна и любое копирование элементов охраняется авторским правом и преследуется Гражданским Кодексом РФ
вы можете рассказать о себе и своих произведениях немного больше, создав Личную Страничку на сайте? Правила публикации читайте в специальной 
Веселье, с которого начался Венецианский фестиваль, оказалось обманчивым. Песни и пляски «Ла Ла Лэнда» растворились в слезливой драме, разыгранной Алисией Викандер и Майклом Фассбендером, а затем и вовсе обернулись чередой убийств — в картине Тома Форда, вроде бы романтичном «Франце» Франсуа Озона и откровенно жестоких «Сафари» Ульриха Зайдля и «Преисподней» Мартина Кулховена. 
0
