— Вот поэтому я и не разводился с Рене столько лет, — сказал Чарли Свон, поставив на стол стакан с сидром. — Знал, что она сразу же увезёт Беллу в другой штат и я буду видеть её раз в год.

— Простите, что я так вышел из себя, — проговорил Эдвард, проклиная свою несдержанность.

Когда он со всей дури вдарил по креслу впереди, сидевшая в нём Сью от неожиданности чуть не потеряла управление. Потом Эдвард, конечно, всё ей объяснил, и Сью приняла его извинения, но он всё равно чувствовал себя последним мудаком.

— Я же говорю, я вас понимаю. Белла — мой единственный ребёнок. Если бы Рене забрала её и стала настраивать против меня, я бы тоже взбесился, — произнёс Чарли. — А как же решение суда? Там же наверняка прописан порядок ваших встреч с дочерью.

— Прописан. Я даже консультировался с юристами, могу ли я привлечь её к ответственности за нарушение этого порядка. Но моим юристам сразу же позвонили её юристы и объяснили, что не стоит даже начинать, — сказал Эдвард и в который раз уже подумал, что зря он тогда дал заднюю.

Надо было наплевать на Аро Вольтури с его связями и всё-таки подать иск в суд. Но мать убедила его, что лучше решить всё по-хорошему и не устраивать вокруг Карли некрасивый скандал. Вот только по-хорошему так и не получилось. И Эдвард твёрдо решил, что вернувшись из Афганистана, всё-таки пойдёт в суд. Даже если про это прознают журналисты и Аро Вольтури опять начнёт ему угрожать, его это не остановит. Он любит Карли и будет бороться за неё до конца.

Вот только что если суд назначит ему психиатрическую экспертизу? И экспертиза эта окажется не в его пользу?

— Ещё бы. У женщины, летающей в отпуск на частном самолёте, наверняка очень хорошие адвокаты, — сказал тем временем Чарли, и Эдвард с удивлением на него уставился. Откуда, чёрт побери, он знает, на чём летает в отпуск его бывшая жена?

Шериф Свон ухмыльнулся и проговорил:

— Я немного увлёкся, когда читал о вас в интернете.

Эдвард настороженно взглянул на него. Что ещё мог накопать про него этот провинциальный Шерлок Холмс? Только то, что можно найти в соцсетях и в официальных источниках? Или он отыскал на одном из форумов пост его бывшего морпеха, который только чудом не попался на глаза никому из журналистов?

Но Чарли выглядел всё таким же доброжелательным. А значит, он всё-таки не нашёл тот пост. Вряд ли, прочитав его, шериф Свон был бы рад, что его дочери достался такой командир.

— Люблю иногда потренировать мозги, чтобы без дела не ржавели, — пояснил шериф. — В одной статье было её имя, и мне стало интересно, как она сейчас выглядит и чем занимается.

А Чарли-то похоже тоже положил глаз на его бывшую. Что впрочем неудивительно — она на самом деле была очень красива и всегда умела этим пользоваться.

— Не понимаю, почему с такими талантами к OSINT (1) вас ещё не пригласили в АНБ, — хмыкнул Эдвард, пригубив сидра, который и вправду оказался чертовски хорош.

Чарли, конечно, понял, что Эдвард над ним насмехается, но не рассердился и чокнулся с ним стаканом сидра:

— Я просто очень люблю Форкс. Из-за этого Рене от меня и ушла. В старших классах мне пророчили спортивную стипендию и драфт в хороший клуб. Поэтому Рене и стала со мной встречаться. Но заболел отец, и я остался в Форксе. Рене угрожала, что бросит меня, если мы не уедем из этой дыры, и я поклялся ей, что мы обязательно уедем. Я поступил в колледж в Порт-Анджелесе, поближе к дому. Когда я окончил его, отец умер, и я решил поехать в Нью-Йорк, чтобы поступить на службу в NYPD (2). Я прошёл все тесты, окончил Академию и уже практически получил место в штате. Но тут заболела мать, я взял отпуск и поехал в Форкс. Рене требовала, чтобы я нанял сиделку или устроил мать в пансион и вернулся на службу. Но я понял, что мне больше не нужен этот Нью-Йорк с его наркоманами, бандитами, коррупцией и служебными интригами. Я так и не смог привыкнуть к тому, что тебя в любой момент могут подставить собственные сослуживцы. А Рене была от Нью-Йорка в восторге. С утра до вечера ходила по кафе и магазинам и хвасталась перед своими подружками. Она так и не простила мне, что я ей всё испортил. Наверное, она и ушла бы от меня тогда, но не нашла никого, кто взял бы её с пятилетним ребёнком. С тех пор у нас с ней всё и разладилось.

Эдвард отпил ещё немного сидра и задумался. Он вспомнил, как его бывшая жена хотела, чтобы он — один из лучших выпускников — в качестве желаемой военно-учетной специальности выбрал разведку или что-то ещё такое же кабинетное. Ведь он такой образованный и умный, и через несколько лет ему обязательно дадут хорошее место в штабе, в Вашингтоне или где-нибудь за границей — в Японии, Южной Корее или Италии. Но пройдя TBS (3), Эдвард окончательно убедился, что хочет быть настоящим морпехом, а не кабинетной крысой, и выбрал пехоту.

Тут он вспомнил, как-то же самое говорила ему в Баграме Белла Свон, и усмехнулся. Все молодые идиоты одинаково наивны.

Когда он вызвался ехать в Афганистан, его жена рыдала целыми днями. И теперь он понимал, что рыдала она вовсе не потому, что переживала за него, а потому что оплакивала свою мечту. Как и Рене Свон, она хотела на его плечах въехать в красивую жизнь. И видимо за это она его так и ненавидела — за то, что ради частного самолёта ей приходится теперь спать с Маркусом Вольтури, который старше на двадцать лет и, по слухам, слегка не в себе.

— На самом деле вам очень повезло, что жена ушла от вас так быстро, и вы не портили друг другу жизнь десять лет, как мы с Рене, — произнёс Чарли.

— Зато теперь у вас есть Сью, — сказал Эдвард, и шериф Свон улыбнулся:

— Мы со Сью знакомы двадцать пять лет. Недавно она сказала, что я ей очень нравился, но я не обращал на неё внимания, и она стала встречаться с моим другом Гарри. В итоге у них с Гарри был счастливый брак, а у меня — пятнадцать лет скандалов. Если бы мне кто-то сказал тогда, что внешность в женщине — не главное…

— Мне говорили — я не поверил, — фыркнул лейтенант.

— У вас ещё всё впереди. Оглянитесь. Может быть, рядом уже есть девушка, на которую вы никогда не обращали внимания, — Чарли залпом выпил стакан сидра. — Вот, например, ваш медик. У неё приятный голос.

— Она встречается с моим штаб-сержантом, — сказал Эдвард. — А с другими девушками на базе у меня вряд ли что-то получится.

— А как же Белла? — осведомился Чарли, и Эдвард поперхнулся сидром.

— Шучу, шучу! — расхохотался шериф Свон. — Сью опять меня бы сейчас стукнула. Хотя уж лучше вы, лейтенант, чем какой-нибудь балбес!

Эдвард вспомнил, как Стэн Уолкотт на свидании напоил Беллу Свон какой-то дрянью и усмехнулся: Чарли не зря сомневался в способности своей дочери выбрать себе нормального парня.

— Начинается! — оповестил его Чарли, и Эдвард увидел, что мяч уже на поле и бэттер «Рокиз» застыл в ожидании первого броска.

— Мазила! — одновременно закричали они, когда этот идиот промахнулся мимо простейшего мяча и рассмеялись.

Всё-таки у них с Чарли Своном было чертовски много общего.

***

Через три часа за ними заехала Сью, чтобы отвезти домой на своём вездеходе. Увидев их абсолютно трезвыми, она была очень удивлена и, как показалось Эдварду, вздохнула с облегчением. Кажется, она ожидала, что после разговора с бывшей женой лейтенант Каллен надерётся как свинья. И такое желание у него действительно возникло. Но, вспомнив Бобби Мура, Эдвард тут же передумал. И в итоге выдул столько сидра, что рыгал яблоками всю дорогу.

Когда они приехали на место, Эдвард увидел, что дом Чарли Свона окончательно превратился в жилище Санта Клауса или вернее в огромный сугроб, с которого можно было кататься на санках как с горки.

— Надеюсь, завтра вся эта красота не растает, — усмехнулся Чарли. — Иначе придётся везти вас в Сиэтл на лодке.

Припарковавшись, они вышли из машины и направились к дому, как вдруг Эдвард заметил на крыльце какое-то движение, а с перил сама собой сорвалась большая снежная шапка. Лейтенант тут же поднял винтовку, но сразу опустил. У них здесь всё-таки не зомби-апокалипсис, чтобы опасаться каждого встречного. Но снова ставить на предохранитель не стал. На всякий случай.

— На крыльце кто-то есть, — сообщил он Чарли, но в этот момент незваный гость показался сам и начал спускаться с крыльца по заваленным снегом ступенькам, проваливаясь до колена при каждом шаге. Даже сквозь пургу было видно, что это женщина и в руках у неё нет оружия.

— Анжела, что ты здесь делаешь? — крикнул шериф Свон, когда гостья подошла к ним ближе. — Что случилось?

— Ничего не случилось, шериф Свон, — послышался в ответ тонкий девичий голосок, и из снежной пелены перед ними появилась девушка в куцой курточке и вязаной шапке с помпоном. Она вся дрожала от холода и была засыпана снегом как рождественская ёлка. — Я просто услышала, что к нам в Форкс приехал офицер из Афганистана. А я в кино видела, зачем они приезжают…

— С Беллой всё в порядке, — сказал Чарли. — Пойдём в дом. Ты совсем замёрзла. Сколько ты здесь стоишь?

— Два часа. У меня машина завязла в снегу на повороте. Я пыталась вам позвонить, но у меня сел телефон, — проговорила девушка, теребя запотевшие от дыхания очки.

Заходя вслед за Чарли, Сью и Анжелой в дом, Эдвард незаметно поставил Ремингтон на предохранитель. Он был очень рад, что на этот раз его параноидальных упражнений с винтовкой никто не заметил.

В доме гостья сняла куртку и вязаную шапку, и Эдвард понял, что девчонка совсем молоденькая — наверное, одного возраста с Беллой Свон. Симпатичная, но какая-то несуразная. Она как будто плохо управляла своим телом, и вся её речь сопровождалась такими странными ужимками и движениями, словно у неё был нервный тик.

— С Беллой правда всё хорошо? — всхлипнула она.

— Правда, — сказал Эдвард, и девчонка вздрогнула. Она как будто вовсе не замечала его до этого момента. — Я тот самый офицер из Афганистана, — пояснил он, и девчонка густо покраснела, словно он сделал ей пошлый комплимент.

— Анжела, это лейтенант Эдвард Каллен, командир Беллы в Афганистане, — представил его Чарли. — Эдвард, это Анжела Вебер, школьная подруга Беллы.

— Эдвард? — пискнула девчонка и вдруг захихикала, словно его имя показалось ей ужасно глупым. Эдвард хмыкнул. Конечно, имя у него старомодное как в древних балладах, но не настолько дурацкое, чтобы так над ним хохотать.

— Извините, — пробормотала девчонка, сообразив, что смех её получился крайне невежливым. — Просто у вас имя начинается на «Э»…

— И что? — не понял Эдвард.

— Ничего, — ужасно смутилась Анжела, но Сью Клируотер в очередной раз сгладила неловкость, появившись в дверях с чайником в руках:

— Давайте выпьем чаю. После такой метели нам всем надо согреться.

Всё время пока они пили чай, Анжела молчала, и каждый раз, когда Эдвард смотрел на неё, прятала лицо в чашку и сопела над ней носом.

— Лейтенант Каллен, — наконец решилась заговорить она под конец чаепития. — Вы можете передать Белле моё письмо? Я написала ей три письма, но она ни на одно не ответила. Наверное, они до неё не дошли…

Эдвард ухмыльнулся. Наверняка Белла Свон получила все письма своей подружки, но поленилась ответить на них точно так же, как поленилась позвонить родителям.

— Конечно, передам, — кивнул он, и девчонка тут же засуетилась:

— Тогда я его сейчас напишу!

— Пиши, Анжела. А мы с лейтенантом Калленом посмотрим новости, — сказал Чарли, и они вместе вышли в гостиную.

— Какая-то она немного странная, — проговорил Эдвард, и Чарли улыбнулся:

— Она просто очень вас стесняется. Анжела — хорошая девушка. Они были лучшими подругами, пока Белла не пошла в морскую пехоту и не нашла там новых друзей.

По телевизору действительно шли новости. Снежной буре в штате Вашингтон посвятили целый сюжет, демонстрируя занесённый снегом Сиэтл и людей, спящих на полу в аэропорту в ожидании своего рейса. Про Ирак и Афганистан не было сказано ни слова. И хотя это было в общем-то хорошо — значит, ничего плохого там не случилось, такое молчание вызвало у Эдварда глухое раздражение. Он хорошо помнил, как в 2001 и 2003 годах все каналы захлёбывались восторгом, когда пал режим талибов и бежала армия Саддама. Тогда казалось, что вот-вот всё закончится триумфальной победой. Но шло время и стало понятно, что и в Афганистане, и в Ираке они застряли надолго. Новости оттуда становились всё реже, восторга было всё меньше. А теперь всё выглядело так, будто война уже закончилась, и только им почему-то забыли об этом сказать.

— Я написала, — вошла в комнату Анжела и протянула Эдварду конверт с письмом.

— Я обязательно его передам, — пообещал Эдвард.

— Спасибо, — пролепетала девчонка и, смущаясь, вручила ему какую-то книгу, которая оказалась карманной Библией в потёртом кожаном переплёте. — И это тоже передайте, пожалуйста. Это Библия моего дедушки. Она была с ним всё время, когда он воевал. Он говорит, что пока он носил её при себе, на нём не было ни царапины. А когда во время высадки в Нормандии он не взял её с собой, чтобы она не размокла, его тяжело ранили. Это, наверное, просто совпадение. Но всё равно пусть она будет у Беллы…

— А ваш дедушка не против? — спросил Эдвард, представив, как много значит для старика его верный талисман.

— Нет. Он сам предложил. Сказал, что тем, кто на войне, она нужнее, — ответила Анжела. — Я собиралась отправить её почтой, поэтому и носила с собой. Но через вас надёжнее.

— Я обязательно передам её вашей подруге, — проговорил лейтенант и почувстовал, как у него опять сжалось горло — так же, как когда Чарли рассказывал о похоронах Айзека. — Скажите вашему деду, что его талисман в надёжных руках.

— В вашем городке много хороших людей, — сказал Эдвард, когда Анжела ушла вместе со Сью, которая предложила подвезти девушку до дома на своём джипе.

— Поэтому я здесь и живу, — улыбнулся ему Чарли.

***

С детства Эдвард привык читать перед сном и никогда не изменял этой привычке. Даже в Афганистан он привёз свои любимые книги, чтобы они спасали его рассудок в самые тёмные часы. Поэтому, готовясь провести вторую ночь в комнате Беллы Свон, он решил подыскать в её библиотеке что-то подходящее для чтения на ночь.

Сначала он выбрал «Иствикских ведьм», но потом взгляд его упал на «Врата огня», и его тут же накрыло волной воспоминаний.

Когда родители отправили его в Чикаго, чтобы там он окончил хорошую старшую школу и подготовился к колледжу, Эдвард Каллен впервые оказался в абсолютно гражданском мире. И поначалу пришёл от него в восторг.

Он всегда был не таким, как другие дети военных, — слишком хорошо учился, не любил драться, много читал и обожал классическую музыку. И здесь в Чикаго Эдвард наконец-то почувствовал себя крутым и успешным.

Бабушка была в восторге от его музыкального таланта. Дед — от его успехов в учёбе и ораторского дара, который сулил ему большое будущее в семейной юридической фирме. А одноклассники сразу приняли его в свой круг, потому что он был внуком того самого Эдварда Мэйсона, который представлял в судах интересы их отцов, и станет в будущем защищать их самих.

Эдварду казалось, что он наконец-то нашёл своё место в жизни. После школы он каждый день подрабатывал в «Мэйсон, Платт и партнёры», и ему действительно нравилась эта работа, пока однажды он не выяснил, каких ублюдков защищает его дед.

Отказавшись от адвокатской карьеры, семнадцатилетний Эдвард Каллен опять не знал, какую профессию выбрать. Душой его тянуло к морпехам — к этим простым и искренним парням, среди которых он вырос. К парням, которые не читали ни одного романа Апдайка, но никогда не продали бы совесть за деньги. Разумеется, и среди них тоже встречались подлецы, но было их несравнимо меньше, чем среди адвокатов.

Вот только поступив в Аннаполис, Эдвард снова почувствовал себя чёрной овцой. Ему легко давалась теория, но на практических занятиях он совсем не блистал. В нём просто не было той весёлой силы, которую излучали другие курсанты — он был слишком задумчивым, медлительным и флегматичным, оживая только на дебатах, где надо было не драться, а демонстрировать логику и эрудицию. Но он хорошо понимал, что одним лишь красноречием врага не победить, и опять начал сомневаться, что выбрал правильный путь.

Как раз тогда в одном из рекомендованных курсантам списков литературы ему и попались «Врата огня». Эдвард проглотил этот роман за один день и поверил, что такой, как он, тоже может стать хорошим воином и выполнить свой долг. Он стал тренироваться как проклятый и к окончанию Академии был уже одним из лучших на своём курсе.

И Белла Свон, похоже, вдохновилась этой историей так же, как он…

Поддавшись ностальгии, Эдвард решил пролистать пару глав, но в итоге читал «Врата огня» всю ночь. И уже утром, когда спать ему оставалось всего пару часов, осознал, что совершенно неправильно понял эту книгу, когда читал её в Академии.

Тогда он ассоциировал себя с Александром — слабым и музыкально одарённым юношей, который благодаря суровым тренировкам и своему наставнику стал настоящим воином и проявил себя как герой при Фермопилах. А должен был брать пример с его наставника Диэнека.

Ведь он — офицер — должен был стремиться не к личной славе и доблести, а к тому, чтобы эту доблесть проявили его подчинённые.

Жаль только, что он так поздно это понял. Или наоборот как раз вовремя?

***

После вкуснейшей яичницы с беконом, которую пожарила для них Сью, Эдвард с Чарли откопали машину и поехали в участок, чтобы навестить Бобби Мура.

— Я буду поблизости, — сказал шериф, когда они подошли к камере.

— На всякий случай, — подмигнул ему Эдвард, и Чарли усмехнулся. Эта фраза уже стала для них традиционной.

Войдя в камеру, Эдвард увидел Бобби сидящим на койке. Рубашки на нём не было, и лейтенант сразу разглядел на его коже следы ожогов, которые покрывали обе руки, правое плечо и часть груди. Даже спустя тридцать семь лет они выглядели устрашающе, и перед глазами у Эдварда тут же возникла та знаменитая фотография с горящей вьетнамской девочкой.

Кроме шрамов он увидел на теле Бобби татуировку — его левое, нетронутое напалмом плечо украшала большая эмблема Корпуса с девизом «Всегда верен». Татуировка эта выглядела так, словно сделана была пару лет назад, а не в 1970-м. И Эдвард понял — все эти годы Бобби регулярно обновлял свою татуировку. Несмотря на то что сержант Гастингс бросил его в той хижине, рядовой Мур всё равно остался верен Корпусу и чувствовал себя его частью.

Увидев Эдварда, Мур поднял голову и мрачно осведомился:

— Вас из Сиэтла прислали?

Разумеется, Бобби даже не вспомнил, что вчера они уже виделись. В очередной раз всё произошедшее в пьяном угаре стёрлось у него из памяти. Всё-таки зря Нэнси надеялась, что «день сурка» для её мужа закончился…

— Лицо у вас знакомое, — вдруг сказал Бобби. — Мы с вами раньше встречались?

— Встречались, — кивнул Эдвард. Выходит, кое-что в памяти Бобби Мура задержалось, но недостаточно, чтобы вспомнить сержанта МакКоя, который вырубил его прикладом по башке. — Вчера. Я первый лейтенант Корпуса морской пехоты США Эдвард Каллен.

— Сэр! — тут же вскочил с места Бобби и вытянулся перед ним по струнке.

И хотя выглядел он очень комично — с его пивным пузом и растрёпанной бородой, но вместо похмельного дальнобойщика Эдвард опять видел перед собой молодого рядового, готового выполнить приказ даже ценой своей жизни.

— Вольно, рядовой Мур, — сказал Эдвард, и Бобби слегка расслабился, но всё так же стоял, держа руки за спиной и глядя прямо перед собой.

— Садись. Надо поговорить, — произнёс Эдвард и опустился на койку. Бобби сел рядом и с беспокойством посмотрел на него.

— Меня лишат статуса ветерана за то, что я натворил? — спросил он, и Эдвард понял, что именно это, а не тюремное заключение пугало Бобби Мура больше всего.

— Не лишат, — ответил Эдвард. Бобби шумно выдохнул, обдав лейтенанта запахом перегара. — А ты вообще помнишь, что натворил?

— Чарли, то есть шериф Свон, говорит, что я принял Нэнси, мою жену, за шпионку гуков и хотел её убить, — проговорил, наливаясь краской, Мур. — Но этого не может быть. Я никогда её и пальцем не трогал. И вообще я сказал ей, чтобы она держалась от меня подальше, пока я…

— Пока ты пьёшь?

— Да, — ещё сильнее побагровел Бобби. — Вы не подумайте, сэр, я не алкоголик…

— Все алкоголики так говорят, — усмехнулся Эдвард, ожидая, что Бобби в ответ выйдет из себя, но тот лишь тяжело вздохнул:

— Наверное, вы правы, сэр. Но я не пил уже полгода. Ни капли.

— А почему сорвался?

— Уволили меня. А на моё место начальник родственника своего устроил. Сказал, что старики ему не нужны. А какой же я старик? Мне всего пятьдесят шесть. Перед Рождеством уволил, ублюдок, так ещё и штрафов навесил. Вот я ему в морду и съездил. А он теперь угрожает в суд на меня подать за то, что я ему нос сломал. Но он это заслужил, сэр, и посрать мне на его суд, пусть в задницу свой иск засунет, — распалился он и тут же смутился. — Извините, сэр.

— Я бы, наверное, тоже не удержался, — признался Эдвард, вспомнив, сколько раз он сам мечтал сделать то же самое с Кингом.

— А Нэнси считает, что меня из-за этого больше никуда на работу не возьмут. Поэтому мы с ней и поругались. Из-за того, что у нас денег даже на подарок Энни нет, а я извиняться перед этим сукиным сыном отказываюсь, чтобы он в суд не подавал. Не буду я перед ним извиняться. Я себя уважать перестану. А денег я заработаю. Не возьмут в дальнобойщики, в грузчики пойду или ещё куда. Хотя теперь наверное уже не заработаю, — вмиг потух он. — Я же в тюрьму теперь сяду? Если всё, что сказал Чарли, правда. Ну, что я в него стрелял и Нэнси связал…

— Это правда, Мур, — кивнул Эдвард. — Мне пришлось вырубить тебя прикладом, чтобы успокоить.

— Проклятье! Это я вас так что ли? — с ужасом посмотрел он на расцарапанную физиономию Каллена. — Я этого не хотел, сэр!

— Не ты. Авария на шоссе, — усмехнулся лейтенант. — Я знаю, что ты устроил всё это не приходя в сознание. Именно поэтому мы с Чарли не хотим, чтобы ты сел в тюрьму.

— То есть меня отпустят? — недоверчиво взглянул на него дальнобойщик.

— Нет. Ты должен будешь пройти лечение от алкоголизма и посттравматического синдрома.

— В психушке? — лицо Бобби тут же налилось кровью. — Уж лучше тюрьма, чем психушка!

Ещё недавно Эдвард сказал бы то же самое. Но после разговора с Нэнси он понял, что у жён ветеранов есть своя правда, очень неприятная для этих самых ветеранов.

— Рядовой Мур, ты любишь жену и дочь? — спросил Эдвард, и Бобби воскликнул:

— Да я живу только ради них, сэр!

— Тогда почему сейчас ты думаешь не о них, а о себе?

— О чем вы говорите, сэр? — уставился на него в изумлении Бобби.

— Во Вьетнаме ты продемонстрировал настоящее мужество, а теперь ведёшь себя как трус. Ты годами мучил жену и дочь своими пьяными выходками. И сейчас тебе проще спрятаться в тюрьме, чем взять себя в руки и стать для своей дочери хорошим отцом, а для жены — хорошим мужем. Только потому, что тебе стыдно лечиться в психушке.

Бобби весь побагровел и сжал кулаки, но в ход их не пустил — офицерское звание защищало Эдварда от его гнева лучше, чем бронежилет.

— Да я хоть завтра готов лечиться, сэр! — воскликнул он с жаром. — Но не доверяю я этим мозгоправам! Ни черта они не понимают! А советы раздают!

Эдвард понимающе хмыкнул. До встречи с Таней Денали он был о психологах точно такого же мнения.

— Эта дура в клинике сказала, что поможет мне всё забыть! — продолжил Бобби, задыхаясь от возмущения. — А я не хочу ничего забывать!

Эдвард вспомнил свежую татуировку на плече Бобби и восторг в его глазах, когда он докладывал «сержанту МакКою» о пойманной шпионке, и всё тут же встало на свои места. Нэнси Мур ошибалась, когда думала, что для Бобби было мучением раз за разом возвращаться в свою хижину. На самом деле он возвращался в эту хижину потому, что это был лучший момент в его жизни — момент, когда он чувствовал себя настоящим героем.

— Ты пошёл во Вьетнам добровольцем? — спросил Эдвард.

— Нет, сэр. Я выиграл в лотерею, — ответил Бобби, и Каллен понял, что попал в точку. Ещё ни разу до этого момента он не встречал человека, который с таким восторгом говорил бы о «кровавой лотерее» (4). — Я всегда хотел стать военным, сэр. А родители были против. Но когда мой день рождения выпал в лотерее, они уже ничего не могли сделать. Потом мне повезло во второй раз. Большинство мобилизованных отправляли в армию. А меня определили в морскую пехоту, потому что я был отличным стрелком!

— Но в итоге тебе не повезло с командиром, — сказал Эдвард, и Бобби взглянул на него с раздражением:

— Нэнси вам всё рассказала? Я ведь просил её молчать!

— Ей уже не было смысла это скрывать. Я видел всё своими глазами.

— Этот ублюдок Гастингс написал в рапорте, что я сбежал, сэр! Дезертировал! — произнёс Бобби сквозь зубы, и Эдвард понял, что всё оказалось ещё хуже, чем он думал.

— Никто так и не узнал, что это неправда? — озвучил свою догадку Эдвард, и Бобби кивнул:

— Никто не стал разбираться, сэр. Меня просто вышвырнули вон. Я пытался доказать, что я не дезертир. Но мне сказали, чтобы я заткнулся и радовался, что меня не посадили и ветеранскую пенсию назначили…

Эдвард вспомнил, как крикнул Бобби, что если тот не пойдёт с ним, он сообщит в штаб о его самовольном побеге в джунгли. Совершенно случайно лейтенант затронул тот самый триггер, который сводил с ума этого парня тридцать семь лет. И именно поэтому Бобби впустил его в дом — чтобы его опять не посчитали дезертиром.

— Я верю, что ты оставался на посту до конца, рядовой Мур, — произнёс Эдвард, и Бобби вдруг расплакался как ребёнок.

Но тут же устыдился и пробормотал:

— Простите, сэр. Просто вы первый офицер, который мне поверил.

— А как же Чёрный Пёс? — удивился лейтенант. — Ему ты не рассказал свою историю?

— Чёрный Пёс? Генерал Билли Блэк? — с изумлением воззрился на него Бобби Мур. — Какое ему до меня дело? Я ведь простой рядовой, а он — легенда!

Эдвард бросил взгляд на приоткрытую дверь, за которой наверняка стоял Чарли Свон и подслушивал их разговор. Кто-то из них, определённо, ему соврал — или Чарли, или Бобби. Шериф Свон сказал, что Билли Блэк устроил Бобби на лечение в клинику и опекает его как единственного ветерана Вьетнама в Форксе, а сам Бобби об этом как будто даже не подозревает…

В этот момент в соседней комнате громко заиграло радио. О таком условном знаке они с Чарли договорились заранее, и Эдвард понял, что пора закругляться.

— Рядовой Мур, быть героем на гражданке сложнее, чем на войне. Но я верю, что ты справишься, — сказал Каллен, и Бобби, глядя на него как на пророка, спросил:

— Что я должен сделать, сэр?

Бобби Мур был хорошим морпехом. Он готов был выполнить любой его приказ. И Эдвард уже знал, какой приказ он ему отдаст.

— Лечи голову, рядовой Мур. Береги свою семью, тебе с ними повезло. И не пей алкоголь. Никогда. Ни капли. Считай, что это приказ.

Бобби сначала замер, потом вскочил на ноги и, вытянувшись перед ним по струнке, воскликнул:

— Ай, ай, сэр!

И помолчав, осторожно осведомился:

— А пиво можно?

— Пиво можно. И сидр тоже, — рассмеялся Эдвард и похлопал его по плечу. — Нам в Афганистане очень не хватает таких парней как ты, рядовой Мур.

— Вы служите в Афганистане, сэр? — горящими глазами посмотрел на него Бобби. — И как там?

— Легче, чем в Наме. Там джунглей нет, — подмигнул ему Эдвард и вышел из камеры.

От двери тут же отскочил Чарли, который даже не стал скрывать, что всё слышал.

— Я сто раз с ним разговаривал, и никакого толку! А вы ему за десять минут мозги на место поставили!

— Ещё неизвестно, поставил или нет, — хмыкнул Эдвард. — Чарли, вы говорили, что Билли Блэк помог устроить Бобби в клинику. А сам Бобби об этом что, не знает?

— Не знает, — кивнул шериф Свон. — Нэнси попросила ничего ему не говорить.

— Но почему?

— Не знаю. Спросите у неё сами. Они с Энни как раз пришли его навестить. Поэтому я радио и включил.

В этот момент Нэнси с дочерью вошли в комнату, и миссис Мур с удивлением взглянула на Эдварда.

— Я позвал лейтенанта Каллена, чтобы он поговорил с Бобби и убедил его лечиться, — пояснил Чарли.

— Он… Он пришёл в себя? — спросила бледная как полотно Нэнси. — Я могу его увидеть?

— Да. Он в полном порядке, — сказал Эдвард. — Но можем мы сначала поговорить пару минут?

— Да, конечно, — кивнула Нэнси, и они отошли в сторону, оставив Энни с Чарли.

— Миссис Мур, я чужой для вас человек и не хочу лезть в вашу жизнь. Но когда я разговаривал с Бобби, выяснилось, что он не знает, какое участие в его судьбе принял генерал Билли Блэк. И шериф Свон сказал, что это вы запретили ему об этом говорить.

— Да, это правда, — вздохнула Нэнси. — Я боялась, что встреча с Билли его добьёт. Понимаете, лейтенант Каллен, в тот день я снова вытащила его из петли. Так же как в Дананге. Поэтому и пришлось положить его в клинику. А он даже не помнит, что опять пытался повеситься. Вьетнам сломал ему жизнь, а Билли этого не понимает. Он говорит, что Бобби нужно общаться с другими ветеранами. Зачем? Чтобы его ещё больше мучили эти воспоминания?

— Воспоминания его не мучают, — произнёс Эдвард. — Его мучает одиночество.

— Но он не один! У него есть мы с Энни! — воскликнула Нэнси, и Эдвард понял, о чём говорил ему тогда отец.

Миссис Мур любила мужа всем сердцем, но просто не могла его понять, потому что служила медсестрой в госпитале и никогда не видела боя. Для неё война была страданием, а для Бобби — самой яркой частью жизни. Он был не жертвой войны как Эрик Йорк. На войне он нашёл себя и потерял, когда его уволили со службы.

— Это вы хотели забыть Вьетнам, Нэнси, а не он, — продолжил лейтенант. — Ему сломал жизнь не Вьетнам, а сержант Гастингс.

Глаза Нэнси наполнились слезами.

— Я думала, так ему будет лучше…

— Знаю. Но поймите, миссис Мур, «морпех однажды — морпех навсегда» — это не просто слова.

— И что нам теперь делать? — спросила растерянная Нэнси.

— Для начала ему и правда нужно подлечиться. И если Билли Блэк снова захочет с ним поговорить, не отказывайтесь. Генерал Блэк умеет дать пинка в правильном направлении, — вспомнил Эдвард свой разговор с Чёрным Псом на полигоне в Квантико. Тут он увидел, что Нэнси Мур плачет и ободряюще улыбнулся ей: — Всё будет в порядке, миссис Мур. Ваш муж хороший человек. И он очень любит вас с Энни. Идите к нему. Он очень вас ждёт.

В ответ Нэнси посмотрела на него с такой грустью и теплотой, с какой раньше на него смотрела только мать, и пошла к Энни.

Глядя на то, как Нэнси с дочерью, держась за руки, заходят в камеру, Эдвард подумал, что должен сделать всё возможное, чтобы не повторить судьбу Бобби. Чтобы вся его оставшаяся жизнь не вертелась только вокруг того, что случилось с ним в Афганистане. Он и так уже потерял три года, пытаясь всё забыть.

Ни один офицер не имеет права требовать от рядового того, что не способен сделать сам. А значит, если он не сможет самостоятельно справиться со своими демонами, придётся засунуть гордость в задницу и обратиться к Тане.

Накинув куртку, Эдвард вышел на улицу. Снег окончательно прекратился, и в небе появилось солнце. Не злое афганское, а робкое северное. Его лучи осторожно выглядывали из-за туч, словно солнце сомневалось, будут ли ему здесь рады. Но набравшись уверенности, вышло целиком и тут же вспыхнуло как светошумовая граната.

— Красота! — послышался рядом голос Чарли.

Эдвард обернулся и увидел, что шериф радуется солнцу как мальчишка.

— У нас так редко бывает солнце, что я уже забыл, как оно выглядит, — сказал он и усмехнулся. — А вы, я смотрю, не очень-то ему рады.

— Мне срочно нужны солнечные очки, — усмехнулся Эдвард, прикрывая глаза рукой.

— У меня есть идея получше. Спрятаться от него в баре, — предложил Чарли. — Сегодня там показывают следующую игру. А ещё меня позвали сыграть в пул. Умеете?

— В восьмёрку и в девятку.

Когда отец научил Эдварда играть в бильярд, мать сильно возмущалась, потому что считала его азартной игрой. Но капитан заявил, что бильярд развивает мозги лучше, чем все её книги, после чего жена не разговаривала с ним несколько дней. И хотя читать Эдвард очень любил, он был уверен, что именно пулу обязан хорошим глазомером, твёрдой рукой и умению просчитывать свои и чужие ходы на шаг вперёд.

— Отлично! Мы как раз в восьмёрку и играем! — обрадовался Чарли.

— На деньги? — хмыкнул Эдвард.

— На интересные истории. У нас тут чертовски скучно, поэтому развлекаемся как можем.

Эдвард ухмыльнулся. Он разгадал коварный план Чарли Свона — обыграть его в пул и вытянуть как можно больше о том, что происходит у них на базе. Но поддаваться не собирался. Хватит с него уже допросов с пристрастием.

— Сью тоже поучаствует, — сказал Чарли, залезая в машину. — Играет она из рук вон плохо. Зато у неё в запасе множество прекрасных историй. Одна легенда о хладных демонах чего стоит.

— Что за легенда? — заинтересовался Эдвард. Он очень любил мифы и легенды разных народов. Для него они были интереснее любого фэнтези.

— Вот обыграете Сью и узнаете, — подмигнул ему Чарли и тронулся с места.

***

На следующий день аэропорт заработал, и все втроём они отправились в Сиэтл.

Покупать новую одежду Эдварду действительно не пришлось — Сью постирала и отремонтировала его джинсы и толстовку так, что они выглядели как новенькие. В итоге в самолёт Эдвард Каллен садился как приличный человек.

На прощание Сью подарила ему мешочек со сбором, который помог ему избавиться от головной боли.

— Не волнуйтесь. Ни одна служебная собака на него не среагирует, — улыбнулась она. — В этом сборе нет ничего наркотического. Это обычный травяной чай с небольшой щепоткой квилетской магии.

А Чарли вручил Эдварду посылку для дочери и, пожав ему руку, произнёс:

— Если вдруг вам захочется вернуться в Форкс, место моего помощника вам всегда гарантировано.

— Я об этом подумаю, шериф, — улыбнулся Эдвард и не покривил душой. Ему действительно понравился этот маленький городок и его жители, которые приняли его за своего просто потому, что он был командиром дочери их шерифа.

Перед тем как пройти в зону вылета, Эдвард обернулся и помахал им рукой. Чарли и Сью, обнявшись, помахали в ответ.

И лейтенант подумал, что военным всё-таки стоит почаще общаться с гражданскими. Чтобы они никогда не забывали, кого на самом деле защищают.

----------------------------------

(1) OSINT, или разведка по открытым источникам (Open Source Intelligence) — это методика сбора и анализа информации из общедоступных источников. Она включает в себя поиск, сбор и анализ данных, полученных из различных открытых источников, таких как интернет, социальные сети, СМИ, базы данных и другие публичные ресурсы.
(2) NYPD — Департамент полиции Нью-Йорка.
(3) The Basic School (TBS) — шестимесячный курс, где выпускников Аннаполиса и различных офицерских курсов готовят к службе в качестве офицеров Корпуса (при этом даже будущих лётчиков и военных юристов учат командовать стрелковым отделением и взводом, не отступая от принципа "каждый морпех в первую очередь стрелок").
(4) Кровавая лотерея — драфтовая лотерея (Draft Lottery) США 1969–1972 годов —процедура случайного отбора призывников для службы во время войны во Вьетнаме. В прямом эфире из емкостей доставали капсулы с датами рождения, определяя очередность призыва мужчин 1944–1952 годов рождения. 366 капсул с датами рождения перемешивались и доставались по одной. Первая вытянутая дата получала номер 1, и все мужчины, родившиеся в этот день, призывались первыми.

Предыдущая глава