ENTERTAINMENT WEEKLY: Чем отличается сценарий для Затмения от последних двух книг?
Мелисса Розенберг: Ну для меня Затмение была самой любимой книгой из первых трех. Любовный треугольник на пике, что создает действительно напряженный конфликт, а это всегда хорошо, когда вы пытаетесь описать сцены. По-моему это последняя картина этой истории, потому что Рассвет это совершенно новый рассказ. И вся эта большая битва, которую мы выстраивали на протяжении всего фильма, получилась убедительной. Забавно, что Затмение было сложнее писать, нежели другие фильмы. Эта огромная битва происходит в третьей части, поэтому он был весь построен на конфликтах, опасность тянулась на протяжении всей истории. Это стало для нас трудностью. Но в итоге, все стало на свои места, так как я смогла внести немного историй, таких как Характер Райли, армия новообращенных, Виктория и все что вы не могли найти в книге, потому что все там с точки зрения Беллы.

EW:Вы разговаривали со Стефании по поводу этих сцен?
МР:О да.

EW: Вы сначала написали а потом показали ей, или же вы в процессе написания разговаривали со Стефании?
МР: На самом деле и то и другое. Единственное в чем она мне очень помогла было то, что она дала мне заранее прочитать Вторую Короткую Жизнь Бри Таннер, и это действительно было полезно для меня в плане того, что происходит за историей [вне мира Беллы], и я смогла представить это. Я хотела было придумывать какие-то вещи, но она дала мне книгу и я вытащила несколько идей оттуда.

EW: Как вам удалось сохранить динамику с начала до самой битвы?
МР: Все еще в начале было закручено вокруг опасности и угроз. Это был настоящий вызов. Кроме того, не менее трудной задачей было то, что Белла это наш путеводитель в этом фильме. Весь рассказ – это видение Беллы, где два парня сражаются за ее историю. Это лучшее в книге. И это прекрасно работает. Для фильма, в который вы не можете привнести что-то свое, она достаточно активна. У нас было много разговоров на счет того, как сохранить ее активное участие в середине этого перетягивание каната.

EW: Как вам удалось сделать ее более активной?
МР: Немногое пришлось менять. В книге Джейкоб появляется в месте, где она работает и уговаривает забрать назад ее мотоцикл. Он вроде крадет ее. В фильме, Белла самостоятельно принимает такое решение и происходит все это прямо перед зданием школы. Это незначительное усовершенствование. Но эти моменты все подытоживают. В книге есть сцены, где Эллис похищает ее. Это заставляет ее быть сильной и активной.

EW: Вы столкнулись с известностью, будучи частью франшизы?
МР: Люди не узнают меня на улицах, поэтому это никак не изменило мою жизнь. Но люди знают мое имя, и это помогает мне бронировать столы в прекрасном ресторане Нью-Йорка. Это очень удивило меня. Я особенно это ощущаю, когда я собираюсь на событие какого-либо рода, и это потрясающе. Сценаристов очень редко признают за то, что они делают. Большинство людей не понимают чем мы занимаемся. Поэтому это просто превосходно и всегда неожиданно.

EW: Как было работать с Дэвидом Слейдом [режиссер Затмения]?
МР: Если быть честной, то это было потрясающе. Сейчас я работаю с Биллом Кондоном [режиссер Рассвета] над следующим фильмом. По-моему кто-то просто хорошо их выбирает. Я замечательно работала со всеми режиссерами.

EW: И как это было?
МР: Я очень тесно сотрудничала с режиссерами, потому что Дэвид не писатель и он старался сохранить мое участие на протяжении всего проекта. Крису [Вайцу] я только передала проект и занялась Затмением. Он потрясающий писатель и поэтому он решил немного подредактировать сценарий. Так же было и с Кэтрин [Хардвик]. Но в Затмении я была намного более вовлечена в процесс, к лучшему или к худшему. Практически каждое сказанное слово мое. Я не могу сказать, что все знают кого надо винить. [Слейд] очень, очень уважительно относится к сценарию, и сохранил все, что я написала. Он заранее все подробно распланировал. Он хотел записать все на бумагу до того как он начнет съемки, так что он действительно может создать несколько удачных кадров и эпизодов. Мне понравилось в нем то, что он сделал много раскадровок заранее. Я писала сценарий, а он говорил последовательность действий. Он мог просмотреть последовательность эпизодов именно так, как он их видел изначально. Затем, он просматривал сценарий вместе со мной, и я переставляла части сценария, так как он хотел. Поэтому все, что было на странице могло перемещаться туда и обратно. Он очень оживленный парень! У него постоянно какие-то картинки в голове. Так что было очень весело.

EW: У вас есть любимые моменты в фильме?
МР: Да, у меня есть парочка таких моментов, но один из них очень маленький. Один из самых любимых моментов: где Белла говорит Чарли, своему отцу, что она девственница. Я просто обожаю его! Их совместная химия потрясает. И Билли Бёрк такой забавный!

EW: У вас возникали проблемы с религиозным подтекстом, который присутствует в книгах?
МР: Что меня всегда поражало, так это то, что Стефани и я совершенно противоположны друг другу в политических и духовных верованиях. Я выросла в Marin County[Калифорния]. Я не могу быть левой (это она про политическую партию США, точнее про Демократическую. Здесь и далее примечание переводчика). Она верит в идеологию Мормонов (религиозное течение, основанное на вере в Христа, по-моему мнению больше напоминает секту, но не мне судить). Честно говоря, мы никогда не разговаривали о политике. Никогда не разговаривали о религии. Мы просто этого не делали. У нас не было в этом нужды. Единственное, что приходит на ум, так это то, что я ругаюсь как водитель грузовика, а она нет. Я выпиваю, а она вообще не пьет. Но она не осуждает меня за все это. Это важно для меня, что я не преступаю своим убеждениям, и я не буду писать то, что противоречит мне. Интересно, что в течении всех этих фильмов, конечно не включая Рассвет, вы можете отойти от некоторых вещей, которые вам кажутся правильными и от тех, которые не совсем верны и в этом заключается вся суть, реальный человеческий опыт. Вы не обязаны делать это. Вы можете рассказать историю, не делая ссылок на свои верования. Это важно для меня, но при этом я уважаю и ее веру. Я не могу нарушать ее убеждения. Это всегда интересно, когда синие и красные (Демократы и Республиканцы) собираются вместе. В основе фильма, речь идет о выборе женщины иметь ребенка. Это вроде решения. Это не противоречит всему, во что верит Стефани, и не противоречит всей истории. Речь идет о поиске общей позиции. Что действительно важно: это кино Сумерки. Это развлечение. Это не форум для политических комментариев. Все не так просто. Никто не хочет, чтобы все это превратилось в референдум по вопросу абортов. Это неуместно.

EW: Как вы думаете, сцена, где Эдвард отказывает Белле усиливает консервативные взгляды?
МР: Да, но есть и другой взгляд на это. Другая часть разговора, где Белла спрашивает "Ты что, динозавр?" У нее свои ценности, которые ничуть не легитимны. Она не допускает, что он прав, и она не стыдится, прося его сделать это. Все сводится к тому, кто ты есть. Там нет ничего плохого о чьей-либо вере в это. И только когда вы начинаете заставлять других людей думать так же, только тогда они верят в это. Речь идет о девушке, которая принимает и воплощает свою сексуальность. Она неумолима в этом. Я не думаю, что есть что-то плохое в изображении молодой девушки, показывающей свое сексуальное желание. Не кажется, что мы избежали многого – эту концепцию о подобных девушках. Поэтому я рада, что этот персонаж, который эмм… ну вы знаете… возбужден! И здесь нет ничего плохого. Это вполне естественно.

EW: Как ваши отношения со Стефани развивались на протяжении многих лет?
МР: Это было потрясающе. Когда я начинала, я нервничала. Она автор книг. Меня действительно напугало то, что она собиралась следить за моей работой. Поэтому во время написания первой половины первой книги я держалась от нее подальше. В середине написания я встретила ее и поняла, ой, ну ничего себе, мои опасения совершенно беспочвенны. Она одна из тех, кто действительно сотрудничает, а не охраняет свою работу. Если есть другая идея – если я вижу сцену отлично от ее видения, она всегда за внесения изменений. Что очень… шокирует. Однажды она подала мне идею, и я начала использовать ее в качестве ресурса. С тех пор наше сотрудничество только стало теснее. Она была прекрасным коллегой, я даже могу сказать, что это самое лучшее сотрудничество за все время. Она одна из моих главных источников. Всякий раз, когда я застревала на чем-то, я звонила или писала ей на ящик.

EW: Вы ожидали, что будет две части Рассвета?
МР: С самого начала я ходила вокруг да около. Сначала я думала будет один. Потом я углубилась в историю, вы знаете, и поняла, что их будет два. Слишком много всего в одной книге. Нам пришлось бы много убирать, для одного фильма. Характер книги таков, что там два фильма. Там она до обращения, а затем она уже вампир. Нам пришлось бы делать короткие пересказы двух разных историй, чтобы уместить все в одном фильме.

EW: Что вы будете чувствовать заканчивая Сумеречную франшизу?
МР: Я оставила  Декстера после четвертого сезона. Сумерки и правосудие Декстера – они были моими мирами на прошлые четыре года или около того. Часть меня очень взбудоражена чем-то новым. Я готова открывать другие новые миры и героев. Другая часть меня сожалеет, что приходится заканчивать их, и я немного нервничаю. Мне комфортно в этих мирах. Я знаю, я могу писать Правосудие Декстера и Сумерки. Это всегда тревожно погружаться в новые миры и изучать совершенно новый язык.

Материал подготовлен Stacy_S специально для Twilight Russia