В «Трон: Наследие» у Майкла Шина немного экранного времени (по крайней мере, если сравнить с Джеффом Бриджесом, Гарретом Хедлунгом или Оливией Уайлд), но он успевает выложиться на все сто. Пожалуй, на экране он веселится больше всех остальных, а его персонаж будоражит – ты пытаешься разобраться в его мотивациях: он здесь, чтобы помочь или навредить героям?

У нас появилась возможность поговорить с мистером Шином о его участии в картине, развитии персонажа и работе вместе с молодым Джеффом Бриджесом. Читайте дальше!

Когда точно это случилось, и что они сделали или сказали, чтобы заполучить вас в этот проект?

Им не нужно было много говорить, если быть честным, потому что стоило мне услышать слово «Трон», как тут же произошло что-то вроде «Да! Я это сделаю». Я даже не читал сценарий. Мои агенты повторяли: «Нет, не говори так. Ты должен делать вид, что им нужно добиться тебя». Поэтому я поехал в Дисней и Джо сделал мне своего рода презентацию; он познакомил меня с картиной и показал мне графические наброски и общую концепцию – визуальную – и прочие детали, а потом продемонстрировал мне мой персонаж. Мы говорили о том, каковы его размышления по этому поводу, и я заинтересовался еще сильнее. Мне понравились зарисовки моего героя. Джо хотел, чтобы он стал настоящим снежным человеком, придал фильму новую мощность… меня все это вдохновило и я просто ответил своему агенту «Теперь я могу ответить «да»? Тогда «да»!». Так что это заняло немного времени.

Да, на ранних. В то время еще даже не был дописан сценарий, поэтому я был очень, очень удивлен, получив его окончательный вариант – это была фантастика. Нет, я знал, что общая картина будет замечательной и знал что Джефф удивительный, и все такое. Но читать сценарий, от первой до последней страницы, одним махом, и быть всецело поглощенным им, без единого спецэффекта, без технологий, без всей этой большой шумихи, окружающей фильм, – просто быть захваченным и впечатленным самой историей – это было неожиданно и великолепно.

Нет, вид – оригинальный вид – учитывая уже находящий в процессе изготовления костюм, не был похож. Хотя, не совсем в процессе изготовления, скорее до момента моего появления, если принимать во внимание то, каким они хотели видеть образ персонажа и его костюм. В общем, вид героя был совсем не как у Зигги Стардаста. Он больше походил на хозяина цирка, кого-то вроде инспектора манежа. Но когда я начал общаться с ними и думать о персонаже – я размышлял, а что если бы я был программой, каким бы был вектор моих действий: я бы ассимилировал, выживал, изменяясь и адаптируясь; и это навело меня на мысль о Боуи (прим. пер. - Дэвид Боуи, британский рок-музыкант, во время расцвета глэм-рока, создав себе яркий, андрогинный образ персонажа по имени Зигги Стардаст). И я подумал, что возможно есть способ сделать этот образ более футуристичным – пусть даже оригинальный Зигги выглядел футуристично – и я начал развивать это направление.

Я начал общаться с визажистами и парикмахерами, и мы начали разрабатывать цельный персонаж, я пересматривал разные вещи и все больше и больше разбирался в характере; мне нравится неоднозначность времени Зигги Боуи. За пределами образа находится много всего, ты никогда не знаешь, где ты с ним очутишься. Он тот, кто станет твоим лучшим другом, или предаст тебя? Или что он собирается делать? Мне все это нравилось. А еще мне понравилось это почти инопланетное смешение полов.

Я ношу очень высокие каблуки. И у меня нет бровей. И да, я виляю бедрами.

 

Странно, но нет, мне не нужны были советы. Они просто наблюдали за мной. И подсматривали, как дефилировать на шестидюймовых каблуках. Я научил их парочке приемов.

Может быть.

Я считаю, есть только один способ сниматься к кино, чтобы ничто не препятствовало твоей реализации, как актера. Представьте, что будет, если все будут кричать: «Вы можете убрать камеру? Она мешает проявлять мои актерские способности». Поэтому нужно либо сопротивляться техническому прогрессу, либо идти с ним в ногу. Если ты принимаешь его, это облегчает работу. Если нет, то все закончится тем, что ты будешь кричать на звукооператоров, потому что они попадают в твое поле зрения. Думаю, с такими вещами нужно быть осторожным. Когда работаешь с вещами вроде зеленого экрана и прочими техническими штуками, очень легко свернуть не в ту сторону, если не быть осторожным. На мой взгляд, это похоже на поведение ребенка в его комнате. Там ничего нет. Только ты и твое воображение. И ты берешь палку, которая превращается в меч, или берешь картонную коробку и надеваешь ее на голову, где она становится короной или шлемом.

Думаю, именно на это похожа работа с зеленым экраном; нужно просто отпустить свое воображение и оно поможет тебе с техническими тонкостями. Мы снимали сцену с Джеффом – Джефф играл себя более молодого – мы репетировали ее несколько раз, ты начинаешь понимать, что происходит, а затем Джефф уходит и на его место приходит кто-то другой и ты делаешь это уже с другим человеком – это шанс открыть новое в этом эпизоде благодаря другому. А потом Джефф возвращается и ты снова делаешь это с Джеффом, но игра становится более многогранной, интересной. Этот аспект мне нравится. Мне не приходилось слишком много работать с зеленым или голубым экраном, потому что в ночном клубе была не меняющаяся обстановка, сотни людей, и это больше походило на обычный фильм. Я хотел больше зеленого экрана, мне было мало.

Наверное, это Джефф Бриджес, прежде всего; я больше всего ждал этого. Но каждый раз, мы видим все больше кадров – а я являюсь таким же зрителем, как и все остальные. И я смотрю пленку, как и другие, - и каждый раз я вижу что-то новое, что-то основанное на первом фильме, но ступившее на шаг дальше или развивающееся в другом направлении, и это действительно волнует. Понимаете, есть некие последовательности – например, когда Клу пикирует по воздуху, а потом он внезапно оказывается на чем-то летающем – все это основано на разных штуках из первого фильма, но интерпретировано несколько иначе. Я с ума схожу, когда вижу такое. Это замечательно.