 Режиссер и сценарист Дэвид О. Рассел рассказал «Газете.Ru» о своем новом феминистском фильме «Джой», сильных женщинах и магии повседневности.
С 21 января в российском прокате еще один фильм-номинант на «Оскар» — «Джой» автора «Бойца» и «Аферы по-американски» Дэвида О. Рассела. На сей раз режиссер перенес на экран жизнь и судьбу Джой Монгано — изобретательницу самовыжимающейся швабры и одну из самых успешных американских бизнесвумен. Главные роли в картине сыграли Дженнифер Лоуренс, Роберт Де Ниро, Брэдли Купер и Изабелла Росселини, а режиссер перед выходом картины в прокат и началом оскаровской гонки побеседовал с корреспондентом «Газеты.Ru».
— Женщины по-прежнему редко становятся центральными персонажами в кино. Как вам пришла идея сделать кино про Джой?
— Для меня она настоящая сказочная героиня, мне очень хотелось не только рассказать ее историю, но и показать волшебство, которое в ней есть. Поэтому еще на этапе написания сценария я попросил у Джой благословения на то, чтобы доработать сюжет. Помимо самых поразительных фактов из жизни Джой я изучил биографии других успешных бизнес-леди — например, Лилиан Вернон, которая начинала свой бизнес, связанный с почтовой торговлей. В моем детстве Лилиан жила по соседству, и я во многом опирался на эти воспоминания. Кроме того, моя мама пыталась заниматься бизнесом — по большей части неудачно, но то, как она придумывала что-то, сидя за кухонным столом, я помню очень хорошо. Мне вообще нравятся истории о том, как люди обращают отрицательный опыт себе во благо. Я знаю, что это звучит как клише, но ведь история Джой — это реальность, не имеющая отношения ни к каким клише.
— Это уже третий подряд ваш совместный фильм с Дженнифер Лоуренс. Чем для вас важна эта актриса?
— О, Дженнифер удивительная. Она очень неприхотливая и при этом невероятно живая и непосредственная — во всех своих проявлениях, как прекрасных, так и чудовищных. У нее все чересчур: если она тихая, то тише всех, а если хохочет — то это тоже слышно всем. Она запросто может вдруг заплакать. И как всякий чувствительный человек, иногда ненавидит свою жизнь.
Кроме того, у нее есть потрясающая особенность: она может выглядеть и как самая красивая женщина на свете, и как невзрачная продавщица в супермаркете. Эта ее способность к превращению для меня сродни волшебству. А вообще, я чувствую за нее ответственность. Когда мы сделали «Мой парень — псих», Джен было 20 лет, а «Голодные игры» еще не вышли. Я видел, что она пока не понимает, что такое слава, и видел, как ее накрыло этим бешеным цунами позднее. Тогда я постоянно говорил ей: помни, кто ты есть, не давай им забрать тебя у себя. В «Джой» этот наш с ней опыт очень пригодился — отчасти фильм именно об этом.
— А чем вас привлекла история Джой Монгано?
— Прежде всего Джой для меня — очень интересная, вдохновляющая героиня. Мне нравится, что она совершенно не претенциозна. В том, что она делает, нет ничего фантастического, но придуманные ею вещи становятся важными для многих людей, потому что хорошо сделаны и удобны. Что касается непосредственно биографии, по-моему, страшно интересно то, как она из отчаянной домохозяйки и матери-одиночки превратилась почти что в гангстера — как Майкл Корлеоне в «Крестном отце». На каждом этапе карьеры кто-то пытался помешать Джой (особенно в те моменты, когда что-то начинало получаться) — и ей пришлось стать жестче. Причем мешали всегда близкие люди — как ее отец или его итальянская подружка. И в то же время именно они сделали триумф Джой возможным, хоть и превратились в итоге в помеху. Удивительная жизнь героини была бы совсем другой, если бы ее отец был иным человеком, — поэтому в итоге она его и прощает. В этой двойственности для меня тоже заключается магия, которую хочется донести до зрителя.
В то же время очень хочется показать: даже самые ужасные вещи не должны нас останавливать. Знаете, когда я начинал снимать кино, то старался максимально ярко отразить жестокость окружающей жизни, погрузить в нее зрителя. Сейчас, когда я стал старше, меня куда больше привлекает заключенное в нашем существовании волшебство. Я не хочу закрываться от суровых сторон жизни, но научился видеть в них больше красоты. Для того чтобы показать ее, я и снимаю кино.
— Насколько важна заключенная в названии игра слов («Joy» — радость)?
— Очень важна, конечно. Мне хотелось показать, каким разным может быть это чувство, насколько разными бывают обстоятельства для его проявления. Вот Джой играет в снегу и слушает пластинки у себя в комнате — это пора невинности. Когда она выходит замуж, это совсем другая радость, ей кажется, будто весь мир у ее ног. После развода она вдруг понимает, что способна справиться со всем, что на нее свалилось…
Ее брак, кстати, это отдельная история. Джой и ее муж — лучшая разведенная пара в Америке, и я никогда не видел в кино подобных историй. Они развелись, но сумели быть честными друг с другом, остаться хорошими друзьями и отличными родителями. Мне кажется, такой расклад во многом лучше, умнее, чем несчастливый брак.
— Насколько ваш фильм адресован женской аудитории?
— Прежде всего мне хотелось бы, чтобы зритель почувствовал погружение в особый мир, в компанию необычных людей. История, которую я рассказываю, волшебная и душераздирающая одновременно, но главное — мне бы хотелось показать, что никогда не поздно попробовать что-то новое. Что главное в жизни — найти себя, понимаете? Мне кажется, эта идея никогда не устареет. И да, разумеется, я бы очень хотел, чтобы история Джой вдохновила девушек и женщин на то, чтобы не стесняться быть самими собой. Чтобы научиться принимать жесткие решения, но не разучиться прощать — как это удалось нашей героине.
За информацию спасибо сайту http://www.gazeta.ru.
Дэвид О. Рассел о фильме «Джой»: «Ей пришлось стать гангстером»
|
