Я была потрясена. Что имела в виду Эсме, когда сказала: «мы не вызываем полицию»? Полагаю, она поняла то, что я пыталась сказать ей об Эдварде правда, я была рада этому, но голова кружилась. Я не могла мыслить ясно.

- Мы должны вызвать полицию, мам, - наконец заговорил Эдвард. - Мы должны сообщить об этом.

- Нет, мы не будем, - сказала Эсме. – Мы сделаем так, что это будет выглядеть как несчастный случай.

- О да. Он случайно убил себя чертовым стулом. Ты сошла с ума? – Эдвард был на грани, его голос тверд и полон сарказма. Он выглядел так, будто он может сорваться в любую минуту.

- Автокатастрофа, сын. Мы поместим его в его Мерседес и спустим машину с утеса. Это будет выглядеть как автокатастрофа. Снаружи темно, идет дождь, может быть, он свернул в сторону перед оленем и съехал с дороги. Кто усомнится? Он, конечно, имел привычку вождения на предельной скорости. Это должно было произойти давно.

Я смотрела то на сына, то на его мать. Они уставились друг на друга, тихо переговариваясь.

- Как долго ты планировала это? – спросил Эдвард.

Я была потеряна. Планировала что?

- Я иногда думала об этом на протяжении многих лет, - призналась Эсме. – Дошло до того, что я стала учиться, как вывести из строя тормозную систему автомобиля. Хотя нее думаю, что могла бы сделать это. Что, если бы он не умер, и мне бы удалось лишь разозлить его?

Она планировала его убить? Черт побери.

- Где? – снова Эдвард.

- Крутой поворот прямо перед домом, находящийся в поле зрения. Он сбил там оленя несколько лет назад, если помнишь. Это оставило маленькую вмятину на бампере. Он избил меня из-за этого, затем продал эту машину и купил новую.

- Он достаточно крутой?

Подождите. Эдвард рассматривал этот вариант? Мы постараемся прикрыть это автомобильной аварией? Они сошли с ума?

- Это сорокафутовый обрыв. Этого должно быть достаточно.

- Стоп, стоп, стоп, - прервала я. – МЫ не можем в серьез раздумывать над этим. Мы должны вызвать полицию. Они поймут, что это была самооборона. С Эдварда снимут обвинения.

- Нет, Белла, - мягко сказала Эсме. – Я знаю, что твой отец был полицейским, уверена, ты думаешь, что он был лучше всех, но почему, как ты думаешь, я молчала все это время? Почему не пошла в полицию раньше?

Я думала над тем, что она подразумевала. Она думала, что полицейские продажны? Почему?

- Он платил им, Белла, - продолжала она. – Он делал огромные пожертвования местной полиции каждый год. Они думали, что он величайшим человеком, ходящим по земле. Они не позволят его убийцам оказаться безнаказанными. Они нам не поверят. У него есть команда адвокатов, которые накинуться на нас в случае его смерти. Он был параноиком и хорошо подготовленным. Он просчитал все возможные сценарии его кончины. Даже будучи в могиле он сможет погубить моего сына. Мы не можем бороться с ним. Это должно быть случайной смертью. Я должна быть скорбящей вдовой, а ты, Эдвард, сыном.

Я ничего не могла поделать, но смотрела на нее с открытым ртом, как сельский дурак. Я знала, что она ненавидела его, но степень ее предусмотрительности поражала. Возможно, мы должны послушать ее.

- Где его ключи? – спросил Эдвард. – Я подведу его машину к кухонной двери.

И так мы прикрывали не-смерть-от несчастного-случая его отца. Законопослушная часть меня требовала положить конец этой глупости, но Эсме знала его лучше, и если она думает, что вызов полиции будет означать опасность для Эдварда, то я готова помогать им. Я отдам жизнь, чтобы защитить его.

Мы поместили тело Карлайла на водительское кресло, Эдвард и я столкнули автомобиль вниз по дороге к обрыву, который они выбрали. Я раньше не замечала, насколько крутым он был. Необходимо было вытянуть шею и окна, чтобы увидеть все должным образом. Это было симпатичное резкий обрыв. Мы повернули автомобиль так, чтобы все смотрелось как несчастный случай, произошедший с Карлайлом на пути домой.

Эдвард поставил машину на стоянку и примотал к педали газа кирпич скотчем. После он хотел спуститься вниз к подножию холма и удалить кирпич, когда машина будет разбита.

Я задержала дыхание.

Эдвард посмотрел на мать, ища поддержки, она кивнула. Эдвард завел машину, и она немедленно вернулась к жизни, двигатель заработал на высоких оборотах. Эдвард отпустил педаль, и автомобиль оторвался от земли, летя в пропасть.

Мы наблюдали за этим в тишине, на мгновение это походило на полет, затем машина рухнула вниз. Послышался жуткий хруст, затем вновь стало тихо. Автомобиль оказался вверх дном, зажатый между двумя деревьями. Казалось маловероятным, что кто-нибудь выживет после такой автокатастрофы – для начала, если бы там был кто-то живой.

Эсме и я вернулись в дом, чтобы оттереть с кухонного пола кровь, в том время как Эдвард спустится к машине, для того чтобы убрать кирпич и устроить сцену несчастного случая.

Пока мы ждали возвращения Эдварда, мы с Эсме обсуждали следующую часть плана. Эдвард и я должны уехать. Эсме позвонит в полицию и сообщит о несчастном случае. Тогда она позвонит нам и попросит приехать. Мы приезжаем несколько часов спустя и делаем вид, что потрясены. Это не должно оказаться очень сложным. Я была в шоке.

Я отказалась думать. Если я позволю своему мозгу увлечься, то полностью потеряю самообладание. Я была немного удивлена, что никто не бьется в истерике. Меня только что изнасиловал отец моего мужа, муж же убил своего собственного отца, и его мать говорила нам, как скрыть преступление с жуткой четкостью, признавшись, что годами планировала убить его. Где крики, где плачь? Все казалось нереальным.

Эсме – женщина с множеством скрытых талантов. Она не только знает, как скрыть убийство, она знала, как свести кровь с любой поверхности. Я не хотела думать о количестве вещей, которые ей, возможно, пришлось очистить за все эти годы. Это было слишком ужасно. В основном я стояла и наблюдала, как она все убирает. Когда она закончила, кухня была безупречно чистой как всегда.

Безупречный кухонный пол, теперь есть на чем сосредоточиться. Я улыбнулась сама себе. Я задавалась вопросом, что подумает Эсме обо мне, если узнает, что мы с его сыном делали на этих полах. Но это было не в доме, конечно, но в пляжном домике. Я никогда не забывала о первом наказании, какое Эдвард приготовил для меня. Он сказал, что я должна буду голой вычистить пол на кухне его матери. Мы не сделали этого в те выходные, но я попросила держать это в списке вещей, которые надо сделать. Мы не использовали это в качестве наказания, но в качестве награды. Это была действительно забавное вознаграждение.

- Можно узнать, почему ты в миллионе милях от сюда и улыбаешься? – спросила Эсме с другого конца комнаты.

Я покраснела.

- Это мой сын? Он заставляет чувствовать себя так?

- Да, мэм, - ответила я.

- Хорошо. Достаточно страданий выпало на долю нашей семьи. Любовь – приятное изменение, - она слегка улыбнулась мне, и я надеялась, что это предвещает больше улыбок в будущем. В более счастливые времена. Они не могут стать еще мрачнее.

Эдвард пришел минутой позже, с хлопком закрыв дверь в кухню.

- Я закончил, - сказал он.

Нам необходимо выдвигаться.

Мы с Эдвардом помылись, сменили одежду. Они нашли для меня спортивные штаны Эсме и футболку Эдварда. Было похоже, будто мы только проснулись и ринулись сюда. Мы сложили грязную одежду в мусорный мешок и кинули в багажник автомобиля Эдварда. Не было времени для полноценного душа, но я хотела воспользоваться им при первой возможности. Я чувствовала себя избитой и грязной. Мне было неудобно в собственной коже.

Никто из нас не обронил ни слова, когда мы проезжали резкий изгиб дороги. Не думаю, что хотя бы дышала, пока мы выехали на главную дорогу. У нас было время на убийство. Эдвард заехал в город. Нам было необходимо заправиться. Я полезла в кошелек и вытащила двадцать долларов, которые у меня были. Мы не хотели использовать кредитную карточку, потому что знали, что позже по ней можно отследить все операции. В течение следующих трех часов мы должны пользоваться только наличными.

После двадцати минут ожидания позвонила Эсме. Эдвард делал вид, что проснулся от тревожного звонка.

Мы заправились. Сделали круг. Мы сидели в машине на стоянке Walmart.

Никто не был голоден. Никто не знал, что сказать.

Время текло медленно.

Прошел час, Эдвард звонит Эсме, чтобы узнать, как продвигаются дела. Мы сообщили, что уже в пути. Эсме плакала и сказала, что полицейские достали тело из автомобиля и отправили в морг. Сейчас они занимаются тем, что пытаются вытащить Мерседес.

Мы сказали, что будем на месте часа через два.

Мы подождали еще некоторое время.

В конце концов, мы решили устроиться на заднем сидении, чтобы постараться немного отдохнуть. Оба знали, что это нам не удастся.

Наконец, я не могла больше терпеть. Мы должны были поговорить об этом.

- Эдвард?

- Да?

- Я боюсь.

- Я тоже.

- Как ты думаешь, что будет?

- Мне жаль, я не знаю.

- Да.

- Да.

Снова стало тихо.

- Эдвард, я должна поговорить об этом.

Рука Эдварда напряглась в моих волосах, и он притянул меня к груди.

- Что толку говорить об этом, Белла? Он, блядь, изнасиловал тебя. Я, черт возьми, позволил ему тебя изнасиловать, - наконец, слезы, которые я ожидала, настигли его. Эдвард сломался, и я прижалась к нему так сильно как могла.

- Я не мог позволить ему дотронуться до тебя, - прерывисто шептал Эдвард мне в волосы. – Я обещал тебе, Белла, что никто так не прикоснется к тебе.

- Я поправлюсь, Эдвард. Бывало больнее.

- Черт, Белла, мы оба знаем, что это не имеет отношения к физической боли.

- Знаю, Эдвард. Но мы справимся и с душевной тоже. Мы есть друг у друга. Мы пройдем через это. Я по-прежнему люблю тебя.

- Я тоже люблю тебя, малышка, очень сильно.

Я нежно поцеловала его и прижалась к нему всем, чем могла.

Перевод: floran
Редактура: Stasya-Nastya