Частный самолет, совершив двухчасовой перелет через всю Канаду, приземлился на небольшом военном аэродроме еще до рассвета. Белесая дымка предрассветной мглы, насыщенная тяжелыми каплями дождя, затрудняла видимость при посадке, но астрономическая сумма, заплаченная за этот рейс, заставила экипаж забыть о неблагоприятных погодных условиях.
Грузный немолодой капитан, повидавший за время долгой безупречной службы многое, внешне никак не выказывал удивления по поводу странного пассажира, появившегося ниоткуда, словно материализовавшегося из воздуха всего лишь за несколько минут до запланированного взлета.
Мужчина выглядел вовсе не как респектабельный клиент, способный отплатить частный рейс, еще и в тройном размере за срочность – мокрый, в камуфляжной форме, на ногах заляпанные грязью армейские ботинки. Видимо, ему пришлось не один километр пробежать по лесу под мелким дождем, зарядившим еще с вечера, однако он не казался уставшим или запыхавшимся.
На вид молодой, лет двадцати пяти, не более, но горделивая осанка, небрежный кивок головы в ответ на приветствие, совершенная уверенность в себе – все это говорило о том, что этот мужчина привык повелевать. Но больше всего капитана поразил взгляд пассажира – холодный, острый, словно лезвие бритвы, несущий в себе скрытую угрозу. Безучастное превосходство, сквозящее в темно-карих, почти черных глазах мужчины внушало неосознанную тревогу и желание оказаться как можно дальше от их обладателя.
Все время полета капитан чувствовал себя крайне неуютно, всерьез задумываясь о том, что пора на пенсию, хватит уже на его долю приключений. И с опаской наблюдал за странным пассажиром, который, отказавшись от предложенной еды и питья, все два часа просидел неподвижно, сцепив перед собой руки в замок и неотрывно глядя в иллюминатор. Казалось, что даже не дышал.
Полное отсутствие багажа также вызывало подозрения, при нем не было даже привычной для обеспеченных людей барсетки. А свободный покрой камуфляжной формы мог скрывать под собой все, что угодно, в том числе оружие или взрывчатку. Вдруг они перевозят террориста?
Оставалось только гадать, что за дела у этого человека на закрытой военной базе, и какие нужно было иметь связи, чтобы получить разрешение на посадку здесь для частного самолета.
– Через два часа – обратно? – уточнил на всякий случай капитан, открывая перед мужчиной люк.
Тот лишь небрежно кивнул и легко спрыгнул вниз, не дождавшись, пока опустят трап. Ловко приземлившись, мужчина выпрямился и натянул капюшон, прячась от косых капель дождя. В свете посадочных огней он отбрасывал множество теней, напоминая гигантского осьминога.
А дальше произошло что-то странное, не поддающееся разумному объяснению. Плавное смазанное движение – и загадочный пассажир практически мгновенно растворился в предрассветных сумерках. Растерянно глядя ему вслед, капитан снял фуражку и устало помассировал виски: надо же, чего только со страху не померещится.

Ровно два часа на пробежку по вымокшему после дождя лесу до разрушенного замка, получение нужной информации и возвращение назад, на аэродром. Чтобы совершить это рискованное путешествие, он слишком много поставил на кон. И хоть все предосторожности были соблюдены, замок он покинул ночью, незаметно, сделал приличный крюк через лес, чтобы сбить столку возможных соглядатаев отца, все равно не мог избавиться от охватившей его безотчетной тревоги. Как там его Избранная, он даже не стал с ней прощаться, не желая лишний раз волновать Беллу. Надеялся обернуться не позже полудня, уверенный, что она проспит до этого времени, вымотанная его ночными ласками.
Как всегда, воспоминания о том, как она стонала и выгибалась под его губами и пальцами, отдались по телу жаркой волной, лишая способности думать. Было сладостно и одновременно мучительно – так неистово желать женщину, когда вожделение полностью затмевает разум и все остальные потребности. Но следует научиться держать свои чувства под жестким контролем. Лишь холодный рассудок и способность трезво мыслить поможет оградить самое дорогое, что у него есть, от чужих посягательств.
Эдвард прибавил скорости, не обращая внимания, как ботинки скользят по промокшей хвое, так, чтобы ветер шумел в ушах, изгоняя из головы все ненужные сейчас мысли.

Древний замок, затерянный среди прибрежных скал и непроходимого бурелома, встретил его мокрыми стенами и мертвой тишиной. Насыщенный водяными парами воздух был непривычно неподвижен, а многовековые сосны величаво замерли вокруг, словно безмолвные стражи. Казалось, что природа затаилась, не желая лишними звуками тревожить покой бывшего владыки всего мира.
Прошло около месяца с тех пор, как Эдвард был здесь в последний раз, но ничего не изменилось. Столь ничтожный отрезок времени мерк по сравнению с застывшей в этих величественных развалинах вечностью.
Он невольно чувствовал себя незваным гостем, кощунственно разрушившим покой, здесь царивший. Следуя по широким коридорам замка, старался ступать как можно мягче, чтобы приглушить стук массивных ботинок об местами потрескавшийся каменный пол.

Аро все так же восседал посреди некогда величественного тронного зала, сейчас больше напоминающего огромный склеп. Истлевшая от времени одежда и отсутствие свежих запахов вокруг свидетельствовали о том, что предок после его визита не поднимался со своего места. Приближаясь к возвышению, Эдвард все явственнее ощущал непривычную для себя неловкость. Правильно ли поступил, решив навестить выжившего из ума старика?
– Аро, – негромко, но твердо позвал он, и невольно вздрогнул, когда полуразрушенные каменные своды послушно повторили имя своего хозяина.
Никакой реакции не последовало.
– Мне нужен твой совет, – проговорил Эдвард уже без прежней уверенности в голосе.
И снова лишь зловещая тишина в ответ. Неужели опоздал?
Подойдя еще ближе, он коснулся кончиками пальцев лица деда. И тут же отдернул руку – от тела веяло могильным холодом.
Стянув с головы капюшон, Эдвард почтительно склонил голову перед великим предком. Сейчас он испытывал сожаление, что практически ничего не знал про своего деда. И даже не пытался узнать, до тех пор, пока не потребовалась его помощь.
Карлайл так поставил в семье, что разговоры о деде не приветствовались. По его словам, Аро представлялся выжившим из ума стариком, не стоящим внимания. От всех тех, кто мог рассказать о нем, отец в свое время избавился разными способами, за пару веков полностью обновив состав клана.
Что же произошло полтысячилетия назад? Почему могущественный правитель, сумевший объединить под своей властью весь вампирский мир, добровольно отправился в изгнание?
Несмотря на свои странности, дед заслуживал уважения.
– Почивай с миром, – тихо проговорил Эдвард.
Он чувствовал смешанное с досадой разочарование: вместе с дедом умирала последняя надежда докопаться до истины. Кто теперь скажет ему правду?
Кинув последний взгляд на безжизненно застывшее тело, он медленно побрел прочь.
– Что ты хотел? – раздался ему вслед глухой надтреснутый голос.
Эдвард резко обернулся на звук. Глаза деда были по-прежнему закрыты, а фигура так и оставалась неподвижной, но он точно знал, что ему не померещилось.
Быстро преодолев разделяющее их расстояние, он замер перед возвышением.
– Я хочу знать правду, – твердо проговорил он.
Легкая усмешка тронула бескровные губы вампира.
– Правда…. она у каждого своя, – туманно ответил Аро.
– Почему ты ушел? Почему оставил все отцу?
Вампир сделал тяжелый глубокий вздох и резко закашлялся, как будто воздух причинил боль его легким.
– Одно событие в жизни может перечеркнуть все, – нетвердым голосом заговорил Аро. – То, чем жил и к чему стремился раньше, покажется не стоящей внимания суетой.
Несмотря на туманность намеков деда, Эдвард понимал, о чем он говорит. Встреча с Беллой действительно изменила его жизнь, заставила увидеть события в совсем другом свете, перевернула систему его ценностей. Возможно, Аро в свое время пережил то же самое.
– Мне удалось объединить под своим началом разрозненные кланы и прекратить веками длящуюся войну, – продолжал дед, и было видно, что каждое слово давалось ему с огромным трудом. – Время шло, а наследника у меня не было. С каждым годом я укреплял свои позиции, но с опаской задумывался о будущем, ведь главой вампирского мира могли признать только истинного вампира. Еще от отца я слышал истории о Древних, знал, что только с их помощью можно найти свою Избранную. С огромным трудом я разыскал последнего из них. Зеддикус не оказал мне радушного приема.
Эдвард кивнул, вспоминая, какую встречу устроил колдун ему самому.
– Взамен на услугу Древний потребовал от меня ответной. Я согласился, не ведая, чего мне будет стоить это обещание. Увидев Избранную в магическом огненном круге, я мгновенно забыл о том, зачем пришел. Мной завладела одна потребность – поскорее отыскать ее и сделать своей.
Аро замолчал, видимо, собираясь с мыслями.
– Вскоре я разыскал ее в дешевом борделе, от нее пахло алкоголем и другими мужчинами, но даже эти ужасные запахи не могли перебить божественный аромат ее тела. Да, Сульпиция была падшей женщиной, но мне было все равно. Наша встреча изменила не только ее, но и меня. Она легко и с радостью училась всему, очень быстро переняла манеры истинной леди. Мы упивались друг другом, забыв обо всем. Нам не нужны были слова, мы общались мысленно. Рядом с ней я забывал о своих обязанностях, чем тут же воспользовались мои враги, пытаясь вернуть былое могущество. Но мой воспитанник Джеймс был начеку и вовремя разглядел опасность. Он же постоянно напоминал о том, что я должен провести ритуал. А я тянул время, как блаженный, упивался ее податливым живым телом и безумно сладостной кровью. Пока не застал ее в объятиях одного из своих стражников. Его я казнил на месте, она же валялась у меня в ногах, клялась, что не виновата, что ее опоили, и умоляла о пощаде, но я все видел собственными глазами, и был непреклонен. Еще и ее прошлое говорило о том, что я не ошибся. Едва дождавшись нужного момента, чтобы провести ритуал, я запер ее в подвале замка, посадил в железную клетку, запретив кому бы то ни было с ней общаться.
Дед снова замолчал, видимо, воспоминания о тех далеких временах до сих пор причиняли ему боль.
– Это было невыносимо – вдыхать влекущий аромат, знать, что она рядом, стоит только спуститься в подвал, и делать вид, что ее не существует. Я ненавидел ее и себя за то, что не могу выбросить ее из головы. Поначалу Сульпиция постоянно обращалась ко мне мысленно, пыталась оправдаться, а я сходил с ума, тщетно силясь противостоять ее зову. А потом обезумела она, стала безжалостно рвать людей, которых приводили к ней на кормежку, и проклинать меня за то, что я превратил ее в зверя.
Аро судорожно вздохнул, было видно, что чем дальше, тем сложнее ему говорить.
– А еще колдун… У нас была договоренность с Зеддикусом, что я приведу к нему свою Избранную после зачатия, а также верну ему рукопись и два свитка с описанием ритуалов, которые хитростью выманил у Древних мой отец. Но обстоятельства изменились, снова пришлось разбираться с врагами, и мне стало не до данных обещаний. Когда Сульпиция разрешилась, я велел отобрать у нее сына. К этому времени она превратилось в животное, не способное держать под контролем свою жажду. Разучилась говорить, все время сидела в углу на соломе и выла, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Никого не узнавала, словно разъяренная тигрица, бросалась на каждого, кто к ней приближался. Полагаю, что это колдун так жестоко отомстил мне за то, что я не выполнил свое обещание. Не в силах больше смотреть на ее мучения, я собственноручно оторвал ей голову. И сам умер вместе со своей Избранной.
На этот раз молчание длилось еще дольше, Эдвард даже подумал, что больше ничего не услышит. Трагическая история деда задела что-то глубоко внутри, он с ужасом представлял, что колдун может сделать то же самое с его Избранной, если не вернуть ему эту чертову рукопись.
– А что было дальше? – нетерпеливо поинтересовался Эдвард.
– Дальше? – недоуменно переспросил Аро, словно забыл, о чем идет речь. – Дальше была пустота. Сына я тщательно избегал, слишком уж он напоминал мне ее. Его воспитанием занялся Джеймс.
– Расскажи мне про Джеймса… – попросил Эдвард.
– Джеймс… – глухо повторил дед, – я сам обратил его, он был моим самым верным помощником. Он сам жаждал власти, но отлично понимал, что обращенный вампир всегда будет оставаться в тени. Джеймс стал для Карлайла идеальным наставником, они легко находили общий язык. Как только Карлайл подрос, я передал ему клан и уединился здесь. Знаю, что потом мой сын избавился от опеки Джеймса, и они затаили зло друг на друга.
Эдвард не стал уточнять, откуда дед, который давно жил отшельником, знает о том, что происходило между отцом и Джеймсом. Его больше интересовала рукопись.
– Зачем Зеддикусу эти свитки и рукопись? – задал он главный вопрос, ради которого пришел.
– Древние могущественны, но и они не бессмертны, – в надтреснутом голосе деда сквозила откровенная насмешка. – Зеддикус сейчас не реальное существо, а бесплотный дух. Он не может покинуть высокогорье, на котором обитает. Его удел – лишь посредством магии вмешиваться в чужие сознания. Для того, чтобы обрести тело, ему нужно вселиться в еще не рожденного ребенка.
Эдвард пораженно замер, не уверенный, что правильно истолковал смысл сказанного. Слишком фантастическими были слова деда, вызывая сомнения в здравости ума прожившего более тысячи лет вампира.
– А что нужно для того, чтобы он вселился? – осторожно поинтересовался Эдвард. – Это происходит на расстоянии?
– Ритуал перехода… – речь деда становилась рваной и невнятной, было видно, что силы его на исходе. – Он проводится над женщиной, в чреве которой зародилось дитя…. Древние оберегали знания о ритуале… они даже разделили текст на два свитка… чтобы дух Древнего вселился в истинного вампира, тех двух свитков недостаточно… рукопись… в ней древняя сила…
Хоть и звучало все это достаточно безумно, но тем не менее проливало свет на странное действия колдуна. Свитки у Зеддикуса уже были, значит, осталась добыть рукопись и… женщину, вынашивающую ребенка. Белла!? Неужели Древнему нужна она?
А ведь Карлайл говорил, что колдун может как-то выманить Избранную, вынашивающую ребенка…. От объявшего его ужаса внутри все похолодело.
– Как уничтожить Древнего? – губы с трудом шевелились, не желая ему подчиняться.
– Единственный способ – убить ребенка, в которого он вселился… – жестко ответил Аро.
Эдвард стоял перед возвышением, как громом пораженный. А ведь отец говорил ему, что знает, как уничтожить Древнего… Неужели Карлайл заранее спланировал, чтобы в их с Беллой ребенка вселился Древний? И что потом? Убить этого ребенка? Или использовать его для достижения абсолютной власти? Коварство отца оказалось еще страшнее, чем он себе представлял.
– Карлайл хочет уничтожить Древнего… – потерянно прошептал он. – Он хочет отомстить за свою Избранную… а ты? Ты не пытался отомстить?
Аро лишь горько усмехнулся в ответ.
– Передай моему сыну, – речь вампира становилась все более невнятной, Эдвард с трудом различал слова. – Всевластие мимолетно… могущество призрачно… лишь покой бесконечен…
Поглощенный своими мыслями, Эдвард едва заметно кивнул.
– Уходи… – уже едва слышно сорвалось с бескровных губ.

В последний раз отдав дань уважения могущественному предку, Эдвард покидал замок с тяжелым сердцем. У него не было оснований сомневаться в словах деда: перед лицом смерти не врут. Но знал ли Аро всю правду, или только ее часть?
Погода, казалась бы, соответствовала его настроению: унылое серое небо, временами срывающееся тяжелыми каплями дождя, полное безветрие и притихший в ожидании будущей стихии лес. Но когда развалины замка скрылись из виду за массивной скалой, через свинцовые тучи вдруг робко пробился тоненький солнечный лучик, на несколько мгновений высветив ему путь через бурелом.