 В прокат выходит фильм Оливье Ассаяса «Зильс-Мария», в котором Жюльет Бинош, Кристен Стюарт и Хлоя Грейс Морец разыгрывают старую пьесу на фоне гор и ползущих через перевал облаков.
По мобильному телефону в каждой из рук, симпатичное личико, очки добавляют серьезности, телефоны разрываются от звонков, сообщений и писем, одной рукой Вэл (Кристен Стюарт) вносит правки в расписание нанимательницы (Жюльет Бинош), другой пишет ей записки. Вэл — образцовый секретарь, помощница, агент. Героиня Бинош — актриса, для описания которой сложно подобрать эпитет: великая, выдающаяся, немолодая, стареющая? Какие из перечисленных подойдут самой исполнительнице? Никакие, лучше вовсе без них. Роль Марии Эндерс, да и весь фильм написаны Оливье Ассаясом специально для Бинош, по ее просьбе, но это не сочинение по мотивам биографии. Скорее по-хорошему старомодная медитация о природе такого актерства, которое подразумевает не лицедейство, а размывание границ между собственной жизнью и жизнью персонажа.
Фильм Ассаяса, премьера которого состоялась весной в рамках конкурсной программы Каннского кинофестиваля, сложно пересказывать: мало событий, но много обстоятельств, тонких связей, отношений между людьми и пространством.
Поезд везет Марию в Альпы, куда-то, где награду за вклад в искусство или за что-то подобное должны вручить человеку, с которым ее связывает нечто большее, чем профессия. Он дал ей первую роль в театре и в кино, они давно не вместе, сам он на экране не появится — известие о его смерти застанет героиню в пути. И вот уже вместо шаблонного «мой друг не смог лично присутствовать, но передает слова благодарности» просят сказать какие-то другие слова, когда не то что на публике выступать желания нет, а саму ситуацию говорения вообразить невозможно. Лучше бы вовсе из поезда не выходить, исчезнуть в пути, не прибыть в пункт назначения, не вернуться в пункт отправления.
Вместо этого придется терпеть протокольные речи, словоохотливость самовлюбленного коллеги из прошлой жизни, мельтешение лиц. Можно было бы снять кино о человеке перед лицом утраты, но у Ассаяса история устроена сложнее. Вместе с известием о смерти приходит предложение вернуться в прошлое: пару десятков лет назад Мария сыграла у покойного девушку, которая вступала в любовную связь с взрослой женщиной с самыми печальными для последней последствиями. Сюжет отсылает к пьесе и фильму Райнера Вернера Фассбиндера «Горькие слезы Петры фон Кант».
Теперь Марии вновь предлагают роль одной из любовниц, но уже другой.
В этом фильме есть что-то от производственной драмы: актриса погружается в воспоминания и неуверенно, словно не доверяя реальности, вступает в пространство прошлого, но может позволить себе подобное только благодаря Вэл. В то же время последняя на глазах превращается из штатной единицы, человека-органайзера, в живое существо. Связь между героинями пьесы отражается в жизни Марии и Вэл, читающих сценарий по ролям так, что становится сложно понять, где идет написанный двадцать лет назад текст, а где уже начинается выяснение отношений.
И все это на фоне гор, где можно потеряться и увидеть, как облака ползут змеей через перевал Малоя.
«Змея Малои» — название той самой вымышленной пьесы, Зильс-Мария — название места, где жил ее автор и где Мария заново проживает прошлое. Прошлое, в том числе вымышленное, становится настоящим. Когда появляется Хлоя Грейс Морец в роли наглой старлетки, претендующей на роль, некогда сыгранную героиней, круг замыкается, призрачная змея догоняет свой хвост, фильм складывается в идеальное рондо о том, что все проходит и все повторяется.
За информацию спасибо сайту http://www.gazeta.ru.
Голоса в облаках
|
что в 
