Я проснулся рано. На улице все еще стоял предрассветный полумрак. На фоне темно-серого неба резко вырисовывались черные очертания верхушек деревьев. На соседней кровати, досматривая, должно быть, двадцатый сон, посапывал Эмметт. Можно было спокойно развернуться на другой бок и тоже попытаться уснуть, но я не стал этого делать. Я тихо прокрался в ванную и умыл лицо холодной водой. Спать больше не хотелось.

Накинув на себя куртку, я выбрался в коридор и, ступая как можно тише, чтобы никого не разбудить, вышел на улицу.
В прохладном утреннем воздухе висел приятный запах сырой от росы травы. Над землей расстилался туман. Потянувшись, я решил спуститься к озеру. В утренних сумерках я не сразу заметил на берегу озера одинокую фигурку. Я узнал ее.

- Доброе утро, Белла, - улыбнулся я, подойдя к ней.
- Привет, Эдвард, - она послала мне ответную улыбку, и вчерашняя сказка вернулась: время стало медленнее, каждый удар сердца громче, чувства острее.
Тут я заметил, что на Белле только летняя футболка. Сняв куртку, я протянул ее Белле:
- Тут прохладно, одень. – Мне показалось, что Белла сначала хотела отказаться, но она послушно взяла куртку и накинула ее на плечи.
- Белла, - проговорил я тихо, - вчера вечером…ты пела замечательно.
- Спасибо, - пролепетала Белла, и ее щеки залил нежный румянец.
- Смущаешься от комплиментов?
- Скорее, я к ним не привыкла.
- Привыкай.
Кажется, Белла покраснела еще сильнее. Я не желал окончательно вогнать ее в краску, поэтому спросил:
- И давно ты играешь на гитаре?
- Чуть больше года. Я начала заниматься, когда… - Белла резко осеклась и замолчала.
Я понял. Тогда, когда я ее предал.
- Извини, - прошептал я.
- Это помогло…в какой-то мере.
- И где ты занимаешься?
- В школе, после уроков.

Я вспомнил инцидент с Тайлером, когда Блэк сыграл мне на руку. Тогда я удивился, почему он ждал Беллу у школы спустя несколько часов после занятий.
- Думала, мне одной не спится в такую рань, - задумчиво произнесла Белла, меняя тему разговора.
- Я тоже так думал. А, кстати, сколько времени? Я не посмотрел.
- Я тоже не посмотрела. Просто хочу увидеть рассвет. Именно здесь.
- А что здесь такого?
- Озеро… - Белла ненадолго задумалась. – Здесь будет два рассвета, понимаешь? Один в небе, другой в воде.
- Два рассвета? – с недоумением спросил я. Белла кивнула.
- Вообще-то, я бы хотела увидеть рассвет на море… Но море далеко…

Я зачарованно смотрел на Беллу. Она говорила о простых вещах так, что они переставали быть простыми, обретали другие очертания, другой смысл. Белла умела видеть красоту. И в этот момент я, кажется, понял ее. Я хотел ей об этом сказать, но промолчал.
- А ты зачем встал? – спросила она, спустя несколько минут.
- Не знаю, - прошептал я, вглядываясь в лицо Беллы, - но сейчас я радуюсь, что пришел сюда.

Белла, до этого ни разу не посмотревшая на меня, подняла голову и в течение нескольких секунд смотрела мне прямо в глаза, но потом вновь отвела взгляд.

Это было странно. Быть тут, рядом с ней. Так близко и так далеко одновременно. Казалось, Белла была своими мыслями за сотни или даже тысячи километров отсюда.

Между нами повисло молчание. Но не напряженное и неловкое молчание, которое испытывают мало знакомые люди, оказавшись наедине. Это было такое молчание, когда слова просто излишни. Когда-то, давно, еще в детстве, мы также молчали с Беллой. Забирались на ветку дерева и молча смотрели куда-то вдаль, думая каждый о своем. Или шли по парку и тоже молчали, витая в своих мечтах. Или смотрели на стекающие по окну капли дождя и молчали, строя собственные планы на будущее. И это было легко и просто – молчать с лучшим другом. Но сейчас в этом молчании сквозили какие-то печальные ноты. Не все детские мечты сбылись, а прошлые мысли и планы и вовсе казались теперь глупыми, смешными и наивными.

- Начинается… - тихо прошептала Белла. Ее глаза расширились, а на губах заиграла полувосторженная, полузачарованная улыбка. Я перевел взгляд с лица Беллы туда, куда смотрела она. На горизонт.

На горизонте, за полосой густого леса, медленно, и как будто лениво начинал теплиться свет. Он аккуратно и размеренно начал окрашивать кроны деревьев в светлые тона, придавая им немного размытые очертания. Небо постепенно становилось сначала бледно-молочным, потом светло-розовым, приобретая все более насыщенные и сочные оттенки, искрясь перламутром.

Туман над озером расступался, не в силах противиться рассвету.
Ночь, словно сковавшая всю природу, отступала, передавая свои права рассвету, утру. Она делала это медленно, но гордо и красиво. Природа просыпалась, возвращаясь к жизни. Солнце, словно художник, водило кисточками-лучами по небу, накладывало тут и там теперь уже яркие розовые, пурпурные и оранжевые мазки. Над нами небо было все еще бесцветным, серым, но на горизонте оно уже разгоралось, сияло разноцветной палитрой жизни. Эти яркие краски постепенно распространялись по всему небосводу.

В листьях деревьев, словно приветствуя солнце, зашелестел ветер. Раздалось пение птиц, радующихся новому дню.

И, наконец, на горизонте показалось солнце. Оно пробивалось лучами сквозь лес. Небо тут же стало еще ярче, оно буквально взорвалось красками, теперь и над нами сияли красивые персиковые, кремовые, карамельные цвета. Солнце отразилось на гладкой поверхности озера, протянуло к нам золотую дорогу света по водной глади. И тут я понял. Я понял Беллу.

Два рассвета.

Небо и солнце отражались в озере во всем своем великолепии, во всем том буйстве красок, царивших сейчас в природе. Озеро стало вторым небом. Или небо стало вторым озером. Или все это стало единым целым. Я не знал.

Вокруг нас словно полыхал пожар. Солнце пламенем царило в двух стихиях одновременно: в небе и в воде. Солнце все выше и выше поднималось над землей, золотом обрамляя края облаков, безвозмездно даря свет и тепло всей природе.

Я любовался. Я никогда не видел рассвет. Два рассвета. Никогда в жизни не видел такой красоты – необузданной, дикой, настоящей и даже какой-то неотвратимой. Ничто не могло остановить восход солнца. Природа ликовала.

Я перевел взгляд на Беллу и увидел в ней то, что и сам чувствовал: восхищение, благоговение, восторг. Солнце сотнями искр и лучей запутывалось в ее волосах, клало мягкие блики на ее лицо, смеялось в ее шоколадных глазах. Солнце преображало не только природу. Оно преображало людей: меня, Беллу, всех.
Я вновь перевел взгляд на горизонт, на небо, на озеро.

Два рассвета.

Если в полутьме время для нас стало будто медленней, то теперь его быстрый бег ощущался как никогда. Солнце поднималось на наших глазах. Природа изменялась, скидывая оковы сна.

Я глубоко вдохнул. Даже воздух стал каким-то другим в нежных солнечных лучах: прозрачным, легким, таким, что дышать стало легче.
Я чувствовал себя как-то по-особенному. Нас с Беллой, казалось, что-то связало. Что-то личное, не доступное другим, известное лишь нам. Только мы увидели этот рассвет, только мы восхитились пробуждением природы, только мы любовались этой красотой.

Два рассвета.

Солнце вновь замедлило свой ход, как будто выполнив главную задачу – оживив все вокруг.

Мы стояли, не двигаясь и не разговаривая, словно слова могли разрушить хрупкий миг восторга. Первой нарушила молчание Белла:
- Почему ты не взял с собой камеру?
- Не подумал…что может быть так красиво, - прошептал я в ответ.
- Жаль, - вздохнула Белла.
- Нет, мне и не стоило ее брать - я покачал головой, глядя в никуда.
- Почему?
- Просто… - я замолчал, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы как можно понятнее объяснить то, что я почувствовал. Я решил, что Белла должна была понять.
- Почему? – повторила она свой вопрос.
- Такую красоту нельзя запечатлеть на снимке. Будет не то, понимаешь? Исчезнет все: сам момент…восхода. На снимке ты никогда не почувствуешь того, что чувствовала сейчас. Невозможно такое превратить в простые пиксели на экране компьютера. Я думаю, нет, я уверен: такие моменты может хранить только твоя память, пусть без деталей, но со всеми пережитыми ощущениями.

Белла удивленно смотрела на меня, но я видел понимание в ее глазах. Она медленно кивнула:
- Пожалуй, ты прав. Никакая камера не сможет запечатлеть изменение оттенка неба, шум ветра в деревьях…только наша память.
- Да…
Мы еще немного помолчали.
- Как думаешь, на море еще красивее? – спросила Белла.
- Я не знаю.
- Но ты ведь был на море, мог видеть рассвет там!
- Но не видел. И теперь мне жаль.
- Ты еще успеешь наверстать упущенное, - улыбнулась Белла.

Я закрыл глаза и вздохнул. Я так хотел сказать: «Нет, ты не права. Я не успею. Многого уже не успею. Не успею увидеть рассвет на море, поздравить осенью тебя с днем рождения, встретить Рождество с семьей. Может, даже не успею сказать тебе самое главное…» Вместо этого я произнес:
- Ты тоже увидишь рассвет на море. И он будет прекрасен.
- А закат? Как думаешь, он там настолько же красив? Здесь солнце садится с другой от озера стороны. Но ведь на море по-другому…
- Я уверен, что закат там еще красивее! Белла…
- Да?
- Ты смотрела фильм «Достучаться до небес»?
- Нет.
- Там есть такие строчки: «На небесах только и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно. О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым как кровь, и почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине».
- Красиво сказано! – выдохнула Белла.
- Да, поэтому я и думаю, что ты просто обязана побывать на море!
- И посмотреть этот фильм.
- Обязательно, - кивнул я.
- Эдвард?
- Да?
- Мне кажется, я скоро найду в себе силы простить тебя.
- Правда?
- Да, но это все равно очень сложно.
- Я понимаю…
- Вряд ли, - вздохнула Белла, - ты ведь такого никогда не переживал.
- Спасибо за то, что пытаешься простить меня!
- Наверное, я тоже хочу вернуть нашу дружбу, - проговорила Белла, и между нами снова повисло комфортное молчание, каждый думал и мечтал о своем, но на этот раз, я хотел верить, в наших мыслях и мечтах было намного больше общего.