Это не моя жизнь.

Глава 2. Его история

Пять часов. Чёрт возьми.
Я готовился к этому дню долгое время. Живя в Сиэтле, я привык к дождливым, облачным, хмурым дням. Но в это грёбанное моросящее утро я просто хотел завернуться в одеяло с моей сладкой, спящей дочкой, и не вставать весь день.

Но я не мог себе этого позволить, поскольку был уверен, что дождь не является основанием для того, чтобы позвонить и сказаться больным. Это не пройдёт с главврачом. Даже если главврач играет в гольф с моим отцом каждую неделю.

Потому я поднял свою задницу с кровати, подвернул дважды палец на ноге по пути в душ, порезался, пока брился и наступил на туфельку Барби – и всё это перед завтраком. Обалденное начало.

Моя четырёхлетняя дочь Лили, также сладко спала, как и я, этим утром, поэтому у меня заняло пятнадцать минут, чтобы вытащить её из постели, и она решила поиграть в «варёную макаронину» пока я одевал её. Она, действительно, старалась облегчить мой день.
Я доставил её в дом моих родителей без происшествий, и, уже далеко не в первый раз, пожелал, чтобы был кто-то в доме, кто мог бы за ней присмотреть. Не её настоящая мама…о, Боже, нет, это было то, с чем я был рад покончить в своей жизни.

Я всё ещё не знал, как мне рассказать Лили о её маме. Она спрашивала раньше, но я всегда старался отвлечь её, но я знал, что это не может длиться вечно.

Как бы вы сказали своему ребёнку, что его собственная мать его не хочет? Я мог только надеяться, что она никогда не узнает, как я умолял и упрашивал Таню не делать аборт, обещая ей всё, что она пожелает, только чтобы она отдала мне этого ребёнка.

Я никогда не любил Таню, и уверен, она никогда не любила меня, но в тот день, когда она сказала мне, что она беременна, я почувствовал себя так, словно мир обрёл смысл. Это было незапланированно и не ко времени, учитывая, что я отучился в медицинской школе только половину, но абсолютная радость и гордость захлестнули меня, когда мысль о том, чтобы быть кому-то отцом дошла до моего сознания. Пока я обдумывал дальнейшие свои действия, из её рта вылетели слова, которыми она потребовала, чтобы я заплатил за аборт.

Я, чёрт возьми, буквально увидел вспышку красного огня в своих глазах. Я категорически отказался, и мы заключили финансовое и законное соглашение, которое обязало меня заплатить за её дальнейшую жизнь и медицинские расходы в течение следующего года, с учётом того, что она уходит сразу же после рождения ребёнка. Это было, совершенно точно не то, как я представлял себе период ожидания моего первенца, со всеми этими злыми звонками в течение всего дня с требованием удовлетворять самые смехотворные пристрастия в еде. (Однажды я на самом деле заказывал шоколад прямо из Швейцарии и этот загадочный бисквитный торт, который изготавливался в Германии, а продавался только в Японии, по совершенно непонятной причине)

Я заплатил тысячи долларов за дизайнерскую одежду для беременных, которая вся была сшита так, чтобы сделать её облик наименее « беременным», потому что это было всем, из-за чего Таня беспокоилась, то, что она считала самой противной вещью на свете. Она была очень хорошенькой женщиной, или, по меньшей мере, могла бы быть, если бы её душа не являлась чёрным вакуумом всего хорошего, что просто уничтожило её внешнюю красоту. Когда мы встречались, у неё были высокие запросы, но она не была таким ужасным манипулятором, с которым мне пришлось познакомиться позже, как с настоящей Таней. Она могла скрывать свою настоящую природу, когда ей это было выгодно, но однажды, схватив меня за яйца… тигр показал свои полоски…

И выпустил свои грёбаные когти.
О боже.

Она категорически запретила мне фотографировать свой живот, или прикасаться к нему. Она потребовала «послеродовую» вечеринку, где я заплатил за неё и её компанию одинаково нудных и тупых гадюк, которые собрались вокруг неё и причитали над её положением, даря ей подарки, которыми она могла воспользоваться и, проговаривая, я цитирую: «Избавься от этой мерзости».

Они дарили ей сертификаты на персональных тренеров, лечение в СПА-салонах, бутылки и ещё раз бутылки ликеров, и целый ассортимент диетических пилюль.

Моя семья устроила мне вечеринку по поводу появления малыша, когда мы узнали, что будет девочка, и я начал готовиться к празднованию и подготовке детской комнаты для моей маленькой принцессы. Было слегка странно находиться в комнате полной еды, которую едят руками и вафельных тортов (если вы когда-нибудь встречались с моей сестрой Элис, то вы поймёте), в чёртовом море розового и кружевного, но я был просто счастлив в преддверии своего отцовства.

День, когда она родилась, был лучшим днём в моей жизни.

У Тани была запланированная С-секция, поскольку, очевидно она была готова трахнуть пластического хирурга в договорённость сделать ей пластику живота после рождения ребёнка.
Меня это нисколько не заботило. Как только мой ребёнок был извлечён и завёрнут, медсёстры поднесли её ко мне, и я был покорён. Она открыла свои маленькие, слегка мутные глазки, и посмотрела прямо в мои. И я был готов.

Я уже знал ответ, но желая быть справедливым, и я спросил Таню, хочет ли она подержать её, но она, даже не взглянув на меня, сказала.
- Чёрт побери, Эдвард, будь реалистом. Это твой ребёнок, не мой.

Поэтому я ушёл и не обернулся, чтобы взглянуть на неё. После того, как закончился сорока восьмичасовой часовой период, я послал за нашим семейным юристом, который являлся настоящей акулой в своём деле, и она подписала отказ от всех прав на мою дочь, Лили Отэм Каллен.

Моя дочь была безгранично любима мной и каждым членом моей семьи. Она не испытывала недостатка в любви и привязанности. Я солгал бы, если бы сказал, что я был абсолютно идеальным отцом, который никогда не кричит или не делает телевизор громче, если можно сделать тише, но я так делал.

И я мог бы солгать и сказать, что я никогда не впадал в отчаяние, когда у нас заняло почти два месяца, чтобы избавиться от плача и газовых колик, которые заставляли болеть её животик, и бывали дни, когда я кричал в подушку, когда она просыпалась третий раз за ночь.
Я мог бы солгать, сказав, что я превосходно справлялся со всем один, хотя я был не один. Моя мать была словно мама для Лили, но она не была ей на самом деле матерью. И я не был этим удовлетворён. Моя дочь была самым любимым человеком на планете, но я был одинок.
Ненавижу ныть, но дело было не только в сексе. На самом деле, я хотел бы иметь доступ к сексу на постоянной основе, но от чего я действительно страдал, так это от невозможности иметь пару. Мне нужен был кто-то, кто бы принял меня и мою маленькую дочь, как свою собственную… Я хотел отношений.

Я усвоил урок с Таней и решил, что у меня не будет секса с женщиной, рядом с которой невозможно представить ребёнка. Поскольку моя дочь являлась живым доказательством того, что презервативы не являются эффективными на все сто процентов. И так как я не обменял бы свою дочь ни на что в мире, я бы ни за что не хотел попасть снова в подобную ситуацию. Никогда.
Так что можно спокойно сказать, что у меня был «сухой период» (П.п. у Эдди нет секса) (прим. беты. Бедный парень). Моя милая сестра, благослови её Господь, старалась устроить мне парочку свиданий за последние несколько лет, но они провалились. Мой брат Эммет считал, что я должен расслабиться и прекратить быть столь разборчивым, но как я мог прекратить быть таким разборчивым? Каждая женщина, с которой я выходил, была, возможно, чем-то значимым в будущем для меня, в равной степени и для Лили. Я не был «охотником за мамой», но я не желал вкладывать силы в отношения, которые не закончились бы хорошо для всех сторон. А Лили всегда являлась одной из сторон.

Уффф, думать об этом дерьме – не лучшее начало дня.

Лучше не стало, с тех пор как дождь стал причиной нескольких аварий, а я был всё ещё в той же части города, где жил. Можно подумать, что живя в Сиэтле, люди представляют себе, как успевать всё в дождливую погоду, но люди, на самом деле, иногда просто тупят.
Я провёл день, читая лекции пациентам о важности того, чтобы не отправлять текстовые сообщения во время вождения автомобиля по мосту в дождь, помогая пожилым пациентам прочесть предписания на бутылочках с лекарством (анальгетик* не означает того, как он звучит) (п/п интересно, куда они его применяли :)), отмываясь от рвоты больного ребёнка и устанавливая границы между собой и сексуально настроенной сестрой Меллори.
Женщина действительно представляла собой опасность, но моё сознание даже не заметило этого, поскольку было уже пять часов, а это значило, что пришло время забирать мою крошку от моей мамы. Если движение не будет очень плотным, то мы проведём уйму времени в овощном отделе по дороге домой, чтобы купить продукты на ужин. И может немного Хайнекена* для папы, после того как Лили отправится спать.



Над главой работали:

Автор - IsaKassees
Перевод - Lucinda
Редактура: aurora_dudevan и Panda68036789

* Анальгетики - анальгетиклекарственные вещества природного, полусинтетического и синтетического происхождения, предназначенные для снятия болевых ощущений.
* Heineken - является немецким пивом.
* Клик *