Часть 1.
Carlisle’s POV

К концу нашего путешествия дождь разыгрался не на шутку. Но сейчас мы приближались к окраине Ашленда и не могли замедлиться. Наш обратный путь занимал гораздо меньше времени, потому что, уже имея необходимое лекарство, мы с Эдвардом бежали назад в больницу на пределе своей скорости.
Я понимал, что у Уильяма мало шансов выжить. Возможно, сейчас уже поздно что-то менять. Возможно, медикаменты, аккуратно сложенные в моей кожаной сумке, которую я бережно держу в руках, не помогут. Мое сердце болело за Эсми. Сколько раз вокруг себя я видел отчаянные взгляды людей, знавших о неминуемой кончине из любимых и близких? Сколько раз я слышал из новостей о смертях на дорогах? Бесчисленное количество раз. Но никогда раньше трагедия не касалась безоговорочно любимого мною человека.
Мы неумолимо приближались к Мемориальному госпиталю города Ашленда. Оставалось всего несколько миль, здание больницы уже можно было разглядеть сквозь туманную завесу, как вдруг Эдвард остановился, едва сделав очередной шаг, ахнул и упал на колени, словно был психически нездоровым человеком.
- ЭДВАРД! ЧТО ПРОИСХОДИТ? – закричал я, задыхаясь от непролитых слез и тряся сына за плечи. Но слова были уже не нужны. Выражение его лица сказало мне все без лишних слов. Я знал правду.
- Мы опоздали, - прошептал Эдвард, - ребенок умер.
- МНЕ НЕОБХОДИМО НАЙТИ ЭСМИ! – панически воскликнул я. Одновременно, мы оба подскочили с земли, в глаза Эдварда появился знакомый блеск. Он выискивал ее мысли.
- Она незаметно покинула больницу. Думаю, у нее все еще шок, - говорил Эдвард, но потом его голос стал более жестким: - БОЖЕ, КАРЛАЙЛ, ОНА СЕЙЧАС ПРЫГНЕТ!
Прежде чем эти слова слетели с уст Эдварда, я уловил запах Эсми. Этот мягкий лавандовый запах, я отличу среди множества остальных. И уже догадывался, куда он нас приведет.
Несмотря на то, что Эдвард всегда был быстрее меня, первым на скале оказался все-таки я. Я смотрел вниз, в темноту, на землю, на которой можно было разглядеть неестественно выгнутое тело моей прекрасной Эсми. Ореол с каждой секундой увеличивался вокруг ее головы, кровь впитывалась в белый песок. Дождь, пропитавший ее больничное платье, в которое она была завернута, водой, только подчеркивал масштаб этой личной катастрофы.
- НЕТ! ЭСМИ! – зарыдал я, в мгновение ока, оказавшись с ней внизу. Моя душа рыдала от боли. Мои отчаянные крики были вознаграждены слабым неровным стуком ее умирающего сердца.
- ОСТАВАЙСЯ НАВЕРХУ, - прокричал я Эдварду. – Здесь слишком много крови. Но она еще жива, - понимая, что не сможет справиться с сильным для него искушением, Эдвард, не оборачиваясь, побежал в ночной лес. Я знаю, он вернется домой, когда это будет для него и Эсми безопасно.
Я бережно подхватил с пропитанного дождевой водой и кровью песка тело Эсми и, убедившись, что ее сердце до сих пор бьется, на всех порах бежал домой.
- Эсми, дорогая моя, если ты меня сейчас слышишь, пожалуйста, потерпи немного. Я хочу помочь тебе. Я люблю тебя.
Я внес ее в свою спальню и уложил на двуспальную кровать с балдахином, покрытую плюшевым покрывалом. Конечно, она никогда мною не использовалась, но была необходима для создания видимости человеческой жизни. Я снова проверил слабый сердечный ритм любимой.
Конечно, у меня не было никакой надежды, что любимая сможет выжить в ипостаси человека. Но в глубине души я знал или, может быть, пытался убедить себя в этом, что Эсми в действительности не хотела расставаться со своей жизнью. На ее решение повлиял шок и боль от потери самого близкого для нее человека. Горе от потери довело ее до отчаяния. Но готов ли я поставить свой эгоизм, свою нужду в ней, единственной любимой мною женщине, превыше всего? Готов ли я обратить ее и навсегда привязать к себе? Это не важно. Я знал, что должен сейчас сделать. И молился, чтобы она поняла меня, простила за мой эгоизм и приняла свою новую сущность. Я молился, чтобы она не возненавидела меня за содеянное.
- Я люблю тебя, Эсми, люблю больше, чем когда-либо раньше, - прошептал я ей на ухо. – Пожалуйста, прости меня за то, что я сейчас сделаю. Я люблю тебя, - закончил я и медленно, исследуя каждый сантиметр ее молочной кожи, добрался губами до шеи, до слабо пульсирующей вены. Любовно поцеловав ее, я вонзил в нее свои зубы, позволяя своему яду проникнуть в ее тело.

Часть 2.
Esme’s POV

Жар! Мое тело было заточено среди огня и адской боли. Должно быть, я попала в ад! Меня отправили сюда, в эти огненные ямы, чтобы всю оставшуюся вечность я чувствовала эту боль, выжигающую во мне остатки разума. Какая же я была дура! Как… как я могла покончить с жизнью и отправиться в дом дьявола, в котором буду обречена на оставшиеся мучения? Как я могла покинуть Карлайла, мою единственную родственную душу?
Но неожиданно успокаивающий голос Карлайла, прорезавшийся сквозь мои пытки, прервал мои крики боли. Тогда я поняла, что не попала в ад. Я была в его доме? В его постели? Я отчаянно пыталась связать его слова в единое целое, понять их смысл. Он сказал мне, что рядом со мной он, рядом Эдвард, и скоро и я буду вместе с ними. Он, вновь и вновь, просил у меня прощения за адскую боль, что я сейчас испытываю. Он обещал, что скоро все закончится. Но боль не утихала, она становилась все сильнее и сильнее, а огонь был все жарче и жарче. Я просила, умоляла его помощь мне, избавить меня от всего этого. Он же врач! Я просила его о помощь. Пусть он убьет меня!
Он успокаивал меня, уверял, что скоро жар пойдет на убыль. Он держал меня за руку и покрывал поцелуями мое лицо, утешая, стараясь ослабить боль, что неотступно следовала за мной, минута за минутой, секунда за секундой. Я корчилась в агонии, размахивая ногами и надрывая горло. Но вскоре поняла, что крики бесполезны. Они не заглушают боль, а только причиняют ее Карлайлу. Я заставила себя замолчать и сосредоточилась на успокаивающем голосе Карлайла и мелодии, которую наигрывал для меня на фортепиано Эдвард. Он видел, что его игра успокаивает меня, и я была ему благодарна за его прекрасную мелодию.
Я превращалась в вампира… в существо, преследовавшее меня в моих кошмарах. Однако Карлайл говорил, что я могу избрать другой путь. Вампиры могут быть хорошими, если сами того захотят. Можно бороться со своей жаждой и научиться жить почти также, как все другие люди. Они с Эдвардом сумели побороть себя, вписаться в человеческую жизнь и стать почти неотличимыми от людей. Они не пьют человеческую кровь, и я не буду, как пояснил он. Каллены существуют, питаясь кровью животных и сохраняя в себе ту человечность, которая осталась в них с обращения. Хоть это и нелегко, даже особенно трудно, когда ты только новорожденный. Однако, с каждым днем, с каждым годом будет становиться все легче и легче, главное пережить первый год. Как мне сказали, этот прогресс я сама наблюдала… на Эдварде. Сейчас он прекрасно себя контролирует, хоть и был обращен не так уж давно. А еще Карлайл сказал мне, что, благодаря этим изменениям во мне, мы сможем быть вместе… навсегда, только если я захочу остаться с ними. И нас бы не мучил голод, мы бы никогда не старели… и никогда бы не умерли.
Упоминание Карлайла о новорожденном всколыхнуло мои воспоминания. Было что-то, что связывало меня с этим словом, но воспоминания, всплывшие перед моими закрытыми глазами, были мутными. Я поняла, что за все это время, память ни разу не потревожила меня, не напомнила о малыше, моем маленьком Уильяме, который, едва родившись, покинул наш мир. Как давно это произошло? Это его смерть подтолкнула меня к столь ужасному поступку – самоубийству. Но сейчас, так или иначе, я чувствовала скорбь и печаль от его потери. Они были приглушены и более терпимы. Наверное, это из-за трансформации. Мне кажется, отсутствие разъедающей душу боли было тем даром, ради которого можно перетерпеть и все остальное.
Пытаясь еще хоть что-нибудь выудить из своей памяти, я осознала, что теперь чувствую не только пожирающий мою плоть огонь. Теперь я чувствовала все, только в несколько раз острее. Я слышала шелест листьев на улице, тихое дуновение ветра на улице, какофонию песен маленьких сверчков. Я слышала фортепиано, каждую струнку, прорезающую воздух, каждую ноту, сыгранную Эдвардом. Я слышала топот маленьких лапок армии муравьев, шествующих в свой муравейник. Чувствовала запах волокон хлопка, из которого было сделано постельное белье, на котором я лежала. Я чувствовала запах кожи, которой были обиты новые кресла в спальне Карлайла. А еще я чувствовала невероятный неповторимый запах ванили и мускуса. Источник этого запаха был совсем рядом. Мне потребовалось немного времени, чтобы понять: этот волнующий запах исходит от Карлайла, сейчас держащего меня за руку. Раньше его кожа, так отличалась от моей. А сейчас я не чувствовала холода, исходящего от него. Я слабо чувствовала его, но все-таки это тепло немного утешало меня.
Прошло еще какое-то время. Постепенно, жар начал уходить из кончиков пальцев рук и ног, но его заменило новое чувство – жжение в горле. Казалось, будто я не пила ничего целую вечность! Жар отступал, покидая мои конечности и концентрируясь в груди, у самого сердца, заставляя его биться все сильнее и сильнее, трепеща, подобно крылышкам колибри. А огонь все нарастал и нарастал, словно горячая магма, растекающаяся по всему пространству и сосредоточившаяся у самого ядра.
Мое сердце билось настолько быстро, что ритм слился воедино, и ни один удар нельзя было отделить от другого. Я услышала обеспокоенный голос Эдварда, находящегося рядом со мной: - Это оно, Карлайл? Время пришло?
- Да, - подтвердил Карлайл, - это не должно длиться больше истекшего срока.
Мое сердце сделало последний удар и замолчало. Теперь уже навсегда. Комната погрузилась в тишину. Я обездвижено продолжала лежать на кровати. Шок – это первое, что я почувствовала. Я не чувствовала больше боли. Хотя… это не совсем так. Сначала был жгучий огонь в сердце, который постепенно переместился к горлу. Жажда стала еще более невыносима. И мне, так хотелось пить!
Я открыла глаза, чтобы увидеть перед собой доброе и любящее лицо Карлайла. Он был гораздо лучше, чем я запомнила. Намного красивее. Теперь, все выглядело иначе. Более четко, наверное. Именно так, это можно описать. Я видела каждую мельчайшую деталь, даже пылинки, парящие в воздухе.
- Эсми, дорогая, я понимаю, сейчас все выглядит несколько иначе. Изменение завершено. Ты помнишь, о чем я тебе рассказывал? – вопрошал он обеспокоенно, но выглядел любимый уверенно. Я села, выпрямившись в струнку на кровати, и внимательно осмотрела каждый предмет интерьера комнаты, в которой находилась. – Я знаю, ты немного запуталась. Этого следовало ожидать. Просто знай, что я люблю тебя и никогда не покину, пока ты сама этого не захочешь, - продолжил он, поглаживая своей рукой мою щеку. Не удержавшись, я накрыла его ладонь своей, стараясь удержать. Рядом с ним мне было так спокойно. И сейчас я знала, что у нас все будет хорошо.
Но это ощущение было мимолетным. В следующий момент я, сама не понимая своей реакции, вскочила с постели, приняла оборонительную позицию и оскалила зубы на ошарашенного, ничего не понимающего Эдварда.

---

Перевод: Furiae
Редактура: Леди

---

Здравствуйте, дорогие читатели.
Просим прощения за ожидание, но учеба превыше всего. Вот и произошло обращение. Что теперь будет? Все ваши догадки и предположение жду здесь и на форуме. И да, не забываем благодарить Джули за редактуру
Ваша Аня.