Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1650]
Из жизни актеров [1617]
Мини-фанфики [2495]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [22]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4708]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2368]
Все люди [14939]
Отдельные персонажи [1454]
Наши переводы [14205]
Альтернатива [8958]
СЛЭШ и НЦ [8751]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4327]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей июля
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав (01-15 августа)

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel
Завершена!

Отблеск судьбы
1840 год. Англия. Леди Элис Брендон - молодая вдова, возвратившаяся в свет после окончания траура. Она намерена воспользоваться сполна свободой, молодостью, красотой, богатством и положением в обществе. Однако коварная судьба уже зажгла костер, отблески которого не позволят сбыться планам, уведя события по совсем иному пути...

Ад для двоих
Пройдя не одну войну, вспомнишь ли ты, гордый ищейка, скольким принёс страх и смерть? Смотря сверху вниз на глубоко униженных, растоптанных и поверженных, ощущая себя идеальным воплощением своей расы, задумывался ли ты о них? Упиваясь одиночеством, женщинами и победами, заглядывал ли ты в свою истлевшую душу? Шагая по улице времени, ты опрометчиво забыл, что за всё приходится платить. Но судьба пр...

Слушайте вместе с нами. TRAudio
Для тех, кто любит не только читать истории, но и слушать их!

Литературные дуэли
Мы приглашаем вас к барьеру!
Вы можете вызвать на дуэль любого автора, новичка или мастера пера, анонимно или открыто, выбрав любой жанр или фандом - куда вас только не заведет фантазия. Сюжет - только на ваше усмотрение! Принять участие в дуэли может любой желающий.
Также мы ждем читателей! Хотите обсудить выложенные истории или предстоящие поединки? Тогда мы ждем вас здесь!

Враг мой
Когда Изабелла узнала, что ей суждено стать женой заклятого врага из соседнего королевства, она придумала план, как сорвать ненавистную свадьбу и навсегда избавиться от претендентов на сердце.
Мини. Завершен.

Клуб Критиков открывает свои двери!
Самый сварливый и вредный коллектив сайта заскучал в своем тесном кружке и жаждет свежей крови!

Нам необходимы увлекающиеся фанфикшеном пользователи, которые не стесняются авторов не только похвалить, но и, когда это нужно, поругать – в максимальном количестве!

И это не шутки! Если мы не получим желаемое до полуночи, то начнем убивать авторов, т.е. заложников!

Непрощенный
Эдвард – демон. Это его история от начала до конца, каким он был, и каким он стал после встречи с Беллой. Конец для него был давно предначертан – вот только он это не знал. Герой взят из моего фана Быль о мечте.



А вы знаете?

...что можете помочь авторам рекламировать их истории, став рекламным агентом в ЭТОЙ теме.





...что в ЭТОЙ теме можете обсудить с единомышленниками неканоничные направления в сюжете, пейринге и пр.?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Ваша любимая сумеречная актриса? (за исключением Кристен Стюарт)
1. Эшли Грин
2. Никки Рид
3. Дакота Фаннинг
4. Маккензи Фой
5. Элизабет Ризер
Всего ответов: 486
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Все люди

Всё, что есть, и даже больше. Глава двадцать седьмая

2018-9-18
14
0
Я бы убила за хотя бы призрачную возможность взглянуть на него.
И от этого даже больнее, чем от всего остального.
Белла Свон


Говорят, что если любишь кого-то, то хочешь, чтобы он остался, даже зная, что ему будет лишь плохо, и что вы более несчастливы, и теперь я знаю, что это не что иное, как правда. Мне хотелось умереть, и я была близка к этому и, приходя в себя в больничной палате, жалела, что мне не удалось довести задуманное до конца. Но когда я услышала до боли знакомый голос, а позже и увидела до такой же степени родное лицо, я поняла, что стоило выжить хотя бы ради этого момента и ради возможности, быть может, действительно в последний раз поговорить с Эдвардом и, что даже важнее, посмотреть на него. Очевидно, что это он нашёл меня, и я хотела злиться на него и за вмешательство, и за звонок моим родителям, но глубоко в душе я чувствовала совсем иное и, даже плача, испытывала облегчение и почти счастье от того, что жива и могу ощущать тепло его руки, сжимающей мои пальцы. Он сказал, что это была самая страшная ночь в его жизни, и я знала, он искренен со мной, но за его словами скрывалась и неспособность остаться, и намерение уйти теперь уже навсегда. А я разрывалась между желанием больше никогда его не видеть и потребностью, чтобы он так и держал меня за руку, пока не поняла одну простую истину. Когда продолжаешь любить, но уже долгое время чувствуешь невозможность быть с этим человеком и дальше и неизбежность окончательного расставания, нужно перестать, наконец, цепляться за него и просто отпустить.

Придя к осознанию всего этого, я высвободила свою руку, почти вырвав её из его ладони, и произнесла слова, которые никогда в жизни не ожидала от себя услышать. Я попросила Эдварда уйти, и хотя было невероятно больно и тяжело стоять на своём, когда он назвал меня Зефиркой, я выстояла, и в какой-то степени меня охватила гордость за саму себя. Но когда за ним закрылась дверь, этот звук почти раздавил меня, сердце ухнуло куда-то вниз, от ненадолго приобретённой решимости быть сильной и непоколебимой не осталось и следа, и я почувствовала, что вполне могу умереть из-за непреодолимой и разрывающей душу тоски по тому, кто более меня не хочет. Да, я сама умоляла его исчезнуть, но исключительно потому, что этим бы так и так всё закончилось. Покидая квартиру, он считал, что так будет лучше, и лишь от того, что я оказалась в больнице, пусть и в критическом состоянии, его отношение к ситуации нисколько не изменилось. Так зачем удерживать того, кто не хочет оставаться?

Я понимаю, что поступила совершенно правильно, но всё равно каждый день скучаю по нему, его глазам и его прикосновениям, и по тому, как чувствовала себя рядом с ним. Не проходит и часа, чтобы я не думала о нём. Если с ним что-то случится, то я, быть может, даже не узнаю об этом, и это мучает меня, но ещё больше я страдаю от того, что мне совершенно не с кем о нём поговорить. Родители этого точно не одобрят, и, предчувствуя это, я и не пытаюсь поднять тему нашего с Эдвардом расставания. Я и понятия не имею, как буду жить без него, и мне кажется, что он ещё очень долго будет занимать приоритетное место в моих мыслях, в то время как я не в состоянии выговориться и тем самым хотя бы немного и ненадолго облегчить душу. Но если честно, то я и вовсе ни с кем и ни о чём не разговариваю, и так уже целых два дня. Я просто делаю всё, что мне говорят, при этом сохраняя полнейшее молчание, и хотя я и провожу свои дни, лёжа в больничной кровати и покидая её лишь тогда, когда мне нужно в туалет, вокруг меня больше нет ничего постоянного и неизменного.

Все они одинаково тяжёлые и почти невыносимые для меня, по большей части из-за растоптанного и даже почти вырванного сердца, но жизнь не стоит на месте, и сейчас в который раз за последнее время я прокручиваю в своей голове слова Джейка, сказанные им ещё тогда, когда я не была наркоманкой. Я знаю, когда остановиться, и могу это сделать. Быть может, в тот момент он и знал, как вовремя прекратить, но очевидно, что с тех пор многое изменилось, и теперь его больше нет. Он умер, погиб из-за того же, чем воспользовалась и я, чтобы покончить с собой, но, в отличие от меня, его не откачали и не спасли, и сейчас я вся в слезах и не могу перестать плакать. Ночами мне не удаётся сопротивляться успокоительным, попадающим в мой организм через капельницу, и я засыпаю, даже несмотря на трагические новости, но, едва просыпаясь по утрам, а иногда и на рассвете, я тут же вспоминаю всё, что произошло. Джейк не появлялся на работе, не отвечал на телефонные звонки и не подходил к двери, и когда спасатели, наконец, вскрыли её, один из его обеспокоившихся коллег, присутствовавший при этом, и обнаружил его.

Мы с Джейком фактически выросли вместе и, когда пришло время, перебравшись в Нью-Йорк, поступили в один университет, и наши отцы по-прежнему дружат между собой. Я потеряла своего друга, но Билли сильнее, чем когда-либо прежде, нуждается в своём, и именно поэтому моего папы сейчас здесь и нет. Он вызвался позаботиться обо всём, что необходимо для того, чтобы вернуть Джейка домой, и я горжусь своим отцом. Ввиду того, что мой телефон, кажется, утерян навсегда, именно от Чарли я и узнала о произошедшем. Теперь ближе родителей у меня никого нет, и он обнимал моё тело всё то время, в течение которого я плакала на его плече до тех пор, пока окончательно не обессилела. Даже если я и чувствую, что вызываю в них исключительно разочарование и чуть ли не осуждение, они никак этого не показывают, а мне больше не на кого опереться. Пусть мы и не общаемся и уж тем более не обсуждаем то, кем я стала, и то, что со мной сделал Эдвард, несмотря ни на что или скорее вопреки всему, я ощущаю себя по-прежнему любимой. Быть может, они и не понимают до конца, через что именно я сейчас прохожу, но, учитывая, что единственный человек, который действительно бы всё осознал, бросил меня совершенно окончательно и бесповоротно, только на их поддержку я и могу рассчитывать, и даже если я и не показываю этого, я благодарна им обоим.

Пусть папа и уехал, чтобы поддержать тех, кто продолжает любить Джейка, мама всё ещё рядом со мной, в то время как мне никак не удаётся перестать думать о нашей с ним последней встрече. Я просто ушла, не сказав и слова на прощание, и то, что тогда у меня и в мыслях не было относиться ко всему именно так, не является достойным оправданием. Я чувствую себя почти виноватой в смерти своего лучшего друга, и временами мне начинает казаться, что, не уйди я тогда, он мог бы быть жив. Никто и никогда не узнает наверняка, но это не в состоянии удержать меня от подобных размышлений. Я была уверена, что он всегда будет рядом, и что мы, как и наши родители, пронесём связавшую нас дружбу через всю жизнь, но этого уже не случится. Я знаю, что тоже должна попрощаться, и рано или поздно мне будет суждено оказаться в Форксе, в доме, в котором и прошло моё детство, но, возможно, даже тогда я не смогу прийти к своему другу. Его предадут земле уже сегодня, но я до сих пор в больнице, и меня никто и никуда не отпустит, но даже будь я вне больничных стен и имей возможность свободно передвигаться, сил отправиться на погребальную церемонию у меня бы не нашлось.

Быть может, это и к лучшему, что несколькими днями ранее я почти убила себя, хотя бы из-за того, что благодаря этому я запомню Джейка живым и улыбающимся, а не бездыханным и ушедшим навсегда, но правда в том, что он мёртв. Долгие месяцы я ждала, когда Эдвард, наконец, расстанется со мной, а всё равно оказалась не готова, но он, по крайней мере, жив, и именно поэтому внезапная гибель друга ощущается мною гораздо болезненнее. В совокупности из-за всего этого я совершенно раздавлена, опустошена и разбита, и я вряд ли приду в себя в ближайшее время, но чем дольше я представляю, что сейчас происходит в Форксе, тем сильнее осознаю, каким именно должно быть моё будущее, если я хочу остаться жить. Я знаю, что спрашивать меня не будут, и что при необходимости я буду отправлена в реабилитационный центр принудительно, но, пожалуй, впервые я и сама начинаю жаждать исцеления. Утраченного ребёнка я уже не обрету, но, быть может, в остальном что-то да наладится.

Сейчас же я просто боюсь многих вещей, но особенно того, что в любой момент меня могут перевести из терапевтического отделения в психиатрическое, где мне и место. Если вдруг Эдвард кому-либо из медицинского персонала сказал что-то такое, что позволит занимающимся мною врачам или медсёстрам заподозрить меня в наличии суицидальных мыслей, именно там я и окажусь, и хотя я и плохо представляю ход времени, знаю, что в какой-то момент на улице смеркается, и за окном наступает ночь. Я не боюсь темноты, и я жду, когда, как и в предыдущие дни, наступит момент, после которого я больше не смогу сопротивляться действию капельницы, но вместо этого мне становится невыразимо плохо. Хотя я и продолжаю чувствовать присутствие родного человека, находящегося рядом почти неотлучно и проводящего львиную долю времени в стоящем у кровати кресле, я знаю, что ласковые мамины руки, прикасающиеся ко мне и кажущиеся ледяными, не в состоянии ничего для меня сделать. Спасти моё, будто запертое в огненной ловушке тело может только Эдвард, а я без понятия, как и когда он успел так скоро узнать о постигшей всё моё существо участи. Но мой взор сосредотачивается на открывающейся двери, и я вижу его, входящего в палату, и в это мгновение весь окружающий мир словно перестаёт существовать. Эдвард будто никуда и не уходил и не бросал меня, и задыхающейся из-за неспособности сделать даже небольшой вдох мне становится чуть легче дышать.

Я не хочу знать, кто ему позвонил, и что в действительно заставило его вернуться, единственное, в чём я нуждаюсь, это чтобы он просто подошёл ко мне. Я зову его почти до хрипоты в голосе, и мне во всех смыслах больно, и каждая клеточка моего тела пылает, из-за чего оно в любой момент может разлететься на части, но единственный, кто способен заглушить эти мои чувства, почему-то даже не делает попыток приблизиться. Он как стоял почти у двери, так и замер там, и из-за того, что комната освещается лишь светом ночника, используя который, мама и пытается читать, Эдвард почти скрыт во мраке. Тот, кто мне дорог, бесконечно далеко от меня, и по этой причине возникает ощущение, что он ненастоящий, и его и вовсе здесь нет. Эдвард словно иллюзия, видение и мираж, и я чувствую, как он, исчезая в призрачной дымке, ускользает прочь, и чем дальше, тем всё быстрее. Мне не дотянуться до него, но я всё равно вытягиваю руку вперёд, надеясь, что он увидит, что я всем своим телом буквально излучаю мольбу и потребность, чтобы расстояние между нами стремительно сократилось, но этого не происходит. Эдвард будто слеп к моим желаниям, а я словно бы впервые вижу его и осознаю, как глубоко сжигающее меня изнутри чувство, чтобы он просто прикоснулся ко мне, даже если лишь к кончикам пальцев и лишь на одно немыслимо короткое мгновение.

Но нереальность его присутствия становится всё более очевидной, и внезапно я с ужасом осознаю, что Эдвард находится где угодно, но только не со мной и не в больничной палате, которую я занимаю. Мне доводилось читать о галлюцинациях, как о последствиях наркотического опьянения и никуда не девшейся зависимости, по-прежнему терзающей меня, но, что удивительно, прежде я никогда с ними не сталкивалась. От понимания того, что его возвращение мне лишь предвиделось, всё моё тело и душу охватывает боль похлеще той, что вызвана неожиданно пришедшей ломкой. Казалось, что благодаря усилиям врачей она осталась в прошлом, и мне никогда больше не придётся испытывать нечеловеческих мук снова, но теперь впервые за эти несколько дней, проведённых в больнице, я ясно вижу, что больна. Как бы мне не помогали, так невероятно скоро к прежней жизни, которую я оставила ради Эдварда, желающие завязать наркоманы никогда не возвращаются. Меня всю трясёт, и я дрожу, будто в предсмертной лихорадке, и слышу снова и снова вырывающееся из собственных уст одно единственное имя. Каждый раз на выдохе оно всё больше разрывает моё и без того израненное сердце, но я не могу остановиться и перестать звать Эдварда лишь только потому, что его отсутствие сделалось совершенно очевидным. Мой голос абсолютно сел, но я всё равно кричу, будто он может меня услышать, даже несмотря на, разумеется, разделяющие нас километры, и я не знаю, как успокоиться. Предполагая, что здесь не обошлось без призванных мамой врача или медсестры, или их обоих, я просто чувствую, что отключаюсь, а когда мои глаза открываются, в палате совсем не темно, а очень даже светло, и я понимаю, что спала довольно долго, но это, впрочем, единственная вещь, которую я осознаю. Всё остальное, что происходило со мной до того, как меня принудительно вырубили, я совершенно не помню, хотя и знаю, что в своём близком к срыву состоянии не могла заснуть вот так сразу, даже если в мою капельницу и ввели что-то сильнодействующее. Я скорее поверю в то, что потребовалось какое-то время, чтобы меня хотя бы немного утешить, чем в то, что за каких-то несколько секунд я погрузилась в глубокий и, кажется, довольно продолжительный сон. Мне хочется спросить, что происходит, и почему мои руки пронзает саднящая боль, и, будто почувствовав, что меня терзает множество вопросов, в поле моего зрения появляется мама.

- Белла? Ты уже проснулась, девочка моя?

В горле пересохло, и я хочу пить, но гораздо сильнее жажды меня волнует причина, по которой запястья сводит судорогой, а я не могу пошевелиться, и потому я не позволяю потребности в воде отвлечь меня от главного.

- Что с моими руками? Почему мне так больно?

- У тебя случился срыв, и ты могла навредить себе. Врачам пришлось тебя привязать… - отвечает мама немного дрожащим голосом, но ещё до того, как она договаривает, ко мне начинают возвращаться воспоминания. Очевидно, что я боролась с медицинским персоналом, вообще не желая чувствовать ничьих прикосновений, в особенности посторонних и совершенно чужих. Они словно табу для меня, и я вспоминаю, как отбивалась от неприятных на ощупь рук, пытающихся утихомирить меня и уложить в кровать, но их было слишком много, даже чересчур, и в какой-то момент они одержали надо мной верх. Тогда же я различила звуки, с которыми моё буйное, непокорное и сопротивляющееся тело приковали к поручням кровати, и даже спустя всё это время я всё ещё обездвижена. Учитывая, что ночью у меня не было возможности оплакать состояние, в котором я оказалась не по своей воле, слёзы бессилия и отчаяния прорываются на поверхность, орошая солёной влагой мои сухие, некрасивые и более не нежные щёки, которые от этого контакта начинают гореть. Я чувствую себя ничтожной и причиняющей лишь неудобства и страдания окружающим меня людям, вынуждая родителей постоянно находиться поблизости, будто я снова новорождённый ребёнок, хотя я уже давно взрослый человек, и вся эта ситуация вообще не должна была иметь место в наших жизнях. Будучи личностью с целями и устремлениями, я больше не являюсь ею, теперь я лишь обуза, и мне придётся начать всё заново, будто я, и правда, только что появилась на свет и не умею ни ходить, ни говорить, ни хотя бы немного заботиться о себе. Это отвратительные ощущения, и, лишённая свободы в пределах единственного места, где ещё сравнительно недавно я чувствовала себя относительно комфортно, я ненавижу себя за все решения и поступки, которые привели меня к этому моменту. Но на Эдварда эта отрицательная эмоция не распространяется, и я просто оплакиваю то, что потеряла его, а вместе с ним и ту прекрасную жизнь, которую не раз представляла себе в мечтах, и которая могла бы у нас быть. Но её не будет, и я думаю, что в большей степени виновата в этом я сама. Я бы отдала всё, что угодно, лишь бы он вернулся и, обняв меня, больше никогда не отпускал, но мне нечего ему предложить. У меня ничего нет, ни денежных накоплений, что когда-то у меня были, ни красоты, которая наверняка в первую очередь и привлекла его во мне, ни картин, за которые чисто теоретически можно что-то выручить, лишь незаконченные наброски, да и то, вероятно, утерянные навсегда. Скорее всего, хозяин уже выкинул все мои вещи, и это не лишено смысла, но сейчас я могу думать лишь об Эдварде.

Мне казалось, что вместе с собой он тянет ко дну и меня, но правда в том, что это я пробудила в Эдварде тёмную сторону, в то время как он продолжил любить ту, которая бесконечно отталкивала его. Не так уж и важно, отдавала ли я себе в те моменты отчёт, что творю, или нет. Имеет значение лишь результат, а он заключается в том, что я жива, но чувствую себя так, будто все усилия по спасению моей жизни не увенчались успехом, и я всё же умерла. Быть может, мне, и правда, было бы лучше скончаться, не приходя в сознание, чем и дальше причинять боль тем, кого в глубине души я люблю, но у меня был лишь один единственный шанс покончить с этой жизнью. Теперь же я ни за что не смогу остаться одна достаточно надолго, чтобы придумать иной способ уйти, и я знаю, что родители успокоятся лишь тогда, когда и в душе я оживу, и ни минутой раньше. А до тех пор рядом непременно кто-то да будет, и неважно, где при этом буду находиться я, в больнице или в доме детства, или в реабилитационном центре. Эта мысль провоцирует внутри меня всё новые и новые слёзы, но, даже плача, я вижу садящуюся на стул рядом с моей кроватью маму, чувствую её призванные утешить прикосновения и слышу её голос.

- Ты скоро поправишься, милая. Тебе просто нужно немножко потерпеть. Если ты будешь слушать, что говорят врачи, то лечение не затянется надолго. Ты побудешь здесь ещё немного, а потом мы поедем в реабилитационный центр. Тебе там понравится.

Накануне я думала и об этом, и о том, как всё это будет, но, пережив мучительные галлюцинации о том, кого здесь даже нет, и кому безразлична моя дальнейшая судьба, по сути дела я больше не знаю, ради кого мне во всех смыслах приходить в себя. В минуту отчаяния мне вспомнился именно он, и пусть это и была лишь галлюцинация, но она только показала, вокруг кого по-прежнему вертятся все мои мысли, и кто ими до сих пор владеет. Лишь от одного его видения я почти прониклась жаждой жить, но ничего из этого не было по-настоящему, и сейчас я снова поникшая духом, разочарованная и глубоко несчастная, и я ничего не хочу, о чём прямо и без утайки и говорю маме.

- Но там очень хорошо. Океан, солнце и пляж. Судя по всему, там есть и сад, где ты сможешь гулять в любое время, как только пожелаешь. Мы с папой найдём домик или квартиру и поселимся неподалёку. Будет непросто, но ты не останешься одна. А когда всё закончится, мы все вместе вернёмся в Форкс, и ты будешь жить с нами столько, сколько захочешь. Но сейчас нужно сосредоточиться на выздоровлении и реабилитации.

Всё это звучит довольно красиво и легко, но это только слова, и даже если сильно постараться и отбросить мысли о плохом, сосредоточившись исключительно на хорошем и вере в то, что у меня всё получится, я знаю, что следующие несколько месяцев, а то и целый год будут не из простых. Описанная мамой окружающая, видимо, уже выбранный родителями реабилитационный центр обстановка у обычного человека ассоциируется с умиротворяющим отдыхом и возможностью побыть наедине с живописной природой и полюбоваться её первозданной красотой, но я вряд ли смогу оценить все эти вещи. Гораздо реальнее то, что мне не захочется куда-либо выходить, даже если физически я буду относительно в порядке. Каким бы ни было моё самочувствие, от внутреннего одиночества никуда не деться. К чему мне океан, солнце и пляж, если время, проведённое там, совсем не будет напоминать заслуженный отпуск, и каждый день я буду видеть, что рядом нет единственного человека, с которым я бы могла хотя бы попытаться оценить открывающийся взору пейзаж?

- А что дальше? После того, как всё закончится?

- Я... я не знаю, родная. Но я думаю, что ты и сама это поймёшь. Пройдёт время, и ты найдёшь ответ на свой же вопрос. Быть может, тебе и кажется, что жизнь кончена, но это не так. Мы здесь, с тобой, и будем рядом столько, сколько потребуется, вы просрочили аренду за квартиру, и её пришлось освободить, но Эдвард принёс твои вещи, а когда вернётся твой отец, мы и твои картины заберём. Тебе есть и куда пойти, и чем заняться, - отвечает мне мама, но, кажется, в первую очередь пытается убедить, что всё не так плохо, себя, а не меня. Но всё ужасно, и даже знание того, что Эдвард приходил, был здесь уже после того, как я попросила его уйти, и он оставил меня, не делает ситуацию лучше и нисколько не облегчает моё положение. Если нас что-то ещё и связывало, так это мои вещи, которые я уже считала утерянными, но теперь всё окончательно кончено, и прямо сейчас мне совершенно плевать, что уже в течение нескольких часов я пребываю в связанном состоянии. Возможно, в этом и больше нет никакой необходимости, но я не собираюсь становиться ещё более жалкой, чем уже являюсь, и молить об освобождении. Пусть верёвки или что бы там ни было и беспощадно натирают кожу на моих запястьях и причиняют лишь страшный дискомфорт, меня всё это не особо и волнует. В конце концов, каждый из нас получает то, что заслуживает, и если кто-то решил, что мою свободу необходимо ограничить, значит, так тому и быть. Я слишком слаба, чтобы сражаться с людьми и обстоятельствами, из борьбы с которыми мне всё равно не выйти победительницей. Да, было время, когда я казалась себе способной многое выдержать и многое пережить, но лишь потому, что любовь придавала мне сил. Теперь же я уничтожена, не только наркотиками, но и тем человеком, которому сама же и дала возможность превратить себя в ничто. Впуская кого-то в свою жизнь, но прежде всего отдавая ему свои сердце и душу, вы обрекаете себя на вероятность того, что однажды он воспользуется питаемыми в свой адрес чувствами против вас, и вы рискуете в надежде, что этого никогда не произойдёт, но никто не гарантирует счастливого конца. Пусть теперь я и покинута тем, кто обещал всегда быть рядом, и бесконечно несчастна, я бы убила за хотя бы призрачную возможность взглянуть на него хоть одним глазом, и от этого даже больнее, чем от всего остального, от того, что мы с Эдвардом больше не принадлежим друг другу. Мне казалось, что я была любовью всей его жизни, и совершенно определенно он значил для меня не меньше, но, быть может, даже то, что выглядит непоколебимым и нерушимым, всё равно имеет свой срок годности, и теперь, когда он наступил, нет ни единой возможности, что всё вернётся на круги своя.

Как мы видим, Белла однозначно совершенно раздавлена. Физически, но прежде всего эмоционально. Ломкой, галлюцинациями, почти беспомощностью в столь зрелом возрасте, постоянным надзором со стороны родителей и их фактически круглосуточным присутствием рядом, расставанием с Эдвардом, всё только усугубляющими непрерывно терзающими воспоминаниями, пришедшим осознанием того, что это она всё разрушила, а ещё и смертью Джейка, и невозможностью с ним попрощаться. Да, он погиб, и хотя она и не уверена, что у неё хватило бы сил проводить его в последний путь, её это гложет и мучает. Но, быть может, именно всё случившееся с другом и наставит её на путь истинный, заставит понять, какого конца она ни в коем случае не хочет, и начать желать исцеления не ради родителей, а ради себя самой...


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/37-37794-1
Категория: Все люди | Добавил: vsthem (03.09.2018) | Автор: vsthem
Просмотров: 384 | Комментарии: 4


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 4
0
4 terica   (05.09.2018 14:35)
Цитата Текст статьи ()
Он умер, погиб из-за того же, чем воспользовалась и я, чтобы покончить с собой, но, в отличие от меня, его не откачали и не спасли, и сейчас я вся в слезах и не могу перестать плакать.

Логическое завершение жизни наркомана..., возможно. это послужит для Бэллы уроком - ведь "жажда исцеления" уже наступила...
И такие мысли у нее противоречивые - и страдает, и любит, и жить без него не может, но в то же время осуждает и ненавидит..., а ведь могла же в свое время не идти у Эдварда на поводу, а попытаться его отговорить...
Цитата Текст статьи ()
Теперь же я уничтожена, не только наркотиками, но и тем человеком, которому сама же и дала возможность превратить себя в ничто. Впуская кого-то в свою жизнь, но прежде всего отдавая ему свои сердце и душу,

Большое спасибо за классное продолжение.

0
3 prokofieva   (04.09.2018 07:57)
С "небес" о землю скинула судьба Беллу , но хорошо что не смертельно .
Но виноваты все кроме Беллы .
Эдвард , что вызвал родителей и ушёл .
Джейкоб , потому что погиб .
Родителей ,потому что жили своей жизнью .
Лишь Белла чистая и невинная .
Возможно так и проживёт , с шорами на глазах .
Вина Эдварда неоспорима , но в этой истории он-жертва , а не Белла .
Неужели она и сейчас этого не понимает ???!!!
Огромное спасибо за продолжение .

0
2 оля1977   (03.09.2018 21:57)
На протяжении всех этих глав никак не могу согласиться с мнением Беллы о том, что именно Эдвард виноват в ее проблемах. Не получается поверить и все.

0
1 galina_rouz   (03.09.2018 21:07)
Цитата Текст статьи ()
и начать желать исцеления не ради родителей, а ради себя самой...
А как же Эдвард??? и где же её любовь к нему???? эгоистка мне жаль Эда а вот Беллу как раз нет. Это конечно хорошо что её пытаются вылечить от наркоты... но если ты действительно любишь то должна думать не только о себе. Спасибо большое за главу

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями