Освещаемый полночным солнцем, его силуэт хорошо просматривается у окна.
Спина неестественно прямая, а привычную рубашку сменила темная футболка поло. Взгляду представляется редкое зрелище обнаженной белой кожи мужчины, какую едва-едва подсвечивают скупые отблески с горизонта.
Розали останавливается на нижней ступени узкой лестницы, невольно засмотревшись. Это больше похоже на реалистичный сон, чем на сонную реальность, в которую она с головой окуналась при пробуждении.
Кристофф небрежно оглядывается в ее сторону. Он хмурый и уставший, и его специфичная внешность лишь подчеркивается. Мелкие прозрачные морщинки, широкие белесые брови, ледяные бледно-розовые губы… пугающе и только. Вкупе с низким голосом – до мурашек.
- Чего ты хочешь?
Розали совершенно несвоевременно и, за что позже будет себя корить, совершенно непрофессионально ощущает трепет. Неприятное сковывающее чувство поднимается вверх по грудной клетке. Только несильное першение в горле напоминает, ради чего она поднялась с постели в половину третьего утра (если бы не часы, в жизни не поверила – по свету не больше семи вечера).
- Я пришла за водой.
Розали запахивает свой тонкий халат, нервно пригладив волосы. От Кристоффа не укрывается ее жест, но ему плевать. Поворачивается обратно к окну, не выразив никакой реакции на объяснения.
Дом реставрированный и дорогой, но все же настоящий – деревянный пол скрипит, когда Роз направляется к кухонному пространству, отгороженному лишь аркой. Весь нижний этаж, за исключением спальни и прилегающего к ней душа, сделан в виде большой студии. Интерьер интересный, в духе Норвегии и севера в принципе.
Умывальник металлический и, по американским меркам, совсем небольшой. Роз не тратит время на поиски фильтра или бутылок, наполняя кружку прямо из-под несильной струи крана. Крохотные пузырьки появляются на поверхности водной глади, мгновенно пропадая.
- Ты пьешь из-под крана?
В мужском голосе пренебрежительное недоумение. Он наблюдает за ней краем глаза, не заостряя внимание, но не оставаясь безучастным.
- Я им доверяю.
Розали держит кружку обеими руками, опираясь о стену возле умывальника. С удовольствием пьет воду, утоляя неприятное чувство жжения в горле. Так бывает, когда она просыпается до наступления кошмаров – везение в чистом виде.
- В холодильнике есть нормальная вода, - совсем хмурый, Кристофф указывает на черное металлическое царство холода в левом углу.
- Холодильник дальше умывальника.
Пару капелек срывается с губ мисс Хейл и течет вниз, на шею, к груди. От холода Розали совсем малость морщится, наскоро стирая его виновников пальцами. Мокрые линии холодит воздух из открытого окна. Он уже усиливает пряно-лесной запах Кристоффа и деревянный – дома, в этой комнате.
Койновски отворачивается от окна. Зеркально повторяет ее позу. И наблюдает.
- Сними халат.
Смешок Роз выходит сдавленным. Она позволяет себе много вольностей с Кристоффом, хоть и не должна. Однако самоконтроль в обществе этого мужчины был данностью лишь в присутствии Карлайла – без него, вне Штатов, он – роскошь. Ей неожиданно неуютно и нехорошо после вечернего происшествия на веранде. Это исчерпывающие определения, хоть и не оправдывающие ее. Неужели вправду так переживает из-за подписанного согласия на секс? Боги, когда это эскорт-леди удивлялись таким обстоятельствам?
- Для тебя.
За милым выражением лица прячется глубокое нежелание. Но уж его-то Роз умеет в себе подавлять.
Она с легкостью и грацией скидывает тонкий халат. Под ним только серебристые трусики и Кристофф это знает.
В голубизне его взгляда загораются маленькие острые звездочки – Розали теперь понимает, как выглядят плавящиеся снежинки.
Койновски требовательно протягивает ей руку и Розали отдает ему нехитрый элемент своей одежды. Ткань струится по коже шелковым ручейком, но пальцы у мужчины цепкие.
Солнце освещает кухню, волосы альбиноса серебрятся в его свете, а Роз глубоко дышит, не стыдясь своей наготы, но и не выставляя ее чрезмерно. Красивой скульптурой она замирает посреди кухни, ожидая дальнейших распоряжений своего клиента. Проще называть его так, чем по имени. Что-то в этом имени задевает.
Кристофф подносит ткань к лицу. Медленно, с удовольствием, глубоко вдыхает ее запах. Не закрывает глаз, не отрывается от вида Роз. Получает все и сразу, лучшее, как и привык.
Здесь прохладно, на коже Розали проступает характерный узор, очерчиваются соски. Но дышит мисс Хейл все так же ровно.
- Ты красавица.
Его вердикт Розали ожидаем. Она мягко улыбается.
- Ради этого я здесь.
Он вдыхает аромат ткани еще раз. Ресницы чуть подрагивают.
- Нет. Ради этого здесь я, - его взгляд не жадный и не пошлый, скорее вдохновленный, останавливается на ее груди. - Ты бледнеешь. Одевайся, Розали.
Возвращение халата девушке по вкусу. Она с прежней грацией надевает его, запахивая края и затягивая тонкий пояс. Дает о себе знать неприятная короткая дрожь очнувшегося тела.
- Спасибо.
Мужчина не торопит ее, наблюдая за каждым движением. Не отпускает, хотя Роз и не планирует покидать кухни.
- Подойди ко мне.
Все, что он говорит, отрывисто и ясно, четко, призывно. Здесь нельзя отказаться прямым текстом, но самое поразительное, что отказываться не так уж и хочется. Роз не понаслышке знает, что порой творят клиенты, и странности Кристоффа в сравнении с их размахом – детский лепет. Что от него ожидать, она не знает. Но преступно верит словам вчерашнего утра – бояться нет смысла. Возможно, потому, что она очень и очень дорогая игрушка. Такие не ломают просто так.
Койновски обхватывает ее талию. Прижимает к себе всем телом, правой рукой накрывая плечи и грудь – скорее доверительно, чем пошло.
В сравнении с его кожей, ее имеет ярко-выраженный цвет, хоть от рождения Розали и была самой бледной в своей семье, а позже – своем классе. Это не может не привлечь ее внимание. Как зачарованная девчонка, Розали смотрит на руку мужчины, подмечая малейшие детали и тона. Никогда еще так близко…
- Трогай, - разрешает и предлагает одновременно Кристофф. Любопытство Роз от него не укрывается, а лишь подогревает его собственное. – Ну же. Ты удивишься, но она вполне человеческая.
Солнечные блики следуют точно за ее пальцами. Розали ведет ровную линию к локтевой ямке, концентрируя ощущения: щекотных волос, тепла, покалывания, прозрачного вида. На вид воск, но на деле – совершенно живая. Ночь открытий.
- Это как магия, - искренне замечает. Без лишних слов и эмоций, но Кристофф ее согревает. Тепло придает смелости и подчеркивает безопасность.
- Как старые сказки о смертельно бледных вампирах, - напыщенным тоном бормочет ей на ухо Койновски, играя голосом. И все равно он обволакивает Розали с головы до пят, доказывая свою истинную сущность, тягучую, глубокую и располагающую. – Чесночные зелья тут бессильны, но вот про солнце не врут. Оно убивает.
Розали ненавязчиво продолжает свою маленькую игру касаний. Ей этого хочется.
- Превращаешься в прах?
- Почти. Заживо сгораю.
Горячий шепот у ее уха, выдающий откровение. Роз хмурится, останавливая свои прикосновения. Пытается понять, насколько Кристофф серьезен и что именно он имеет ввиду. Нужен интернет.
- Зато вампиры всегда получают то, чего хотят.
- Все получают то, чего хотят, если сполна за это платят, - пальцы мужчины касаются низа ее халата ровно посередине. Здесь и расходятся запахнутые края, открывая доступ к кружевам нижнего белья.
Розали непроизвольно пожимает его руку своими пальцами.
- Мистер Каллен говорил мне, что ты ничья. Он лгал или сказал правду? Я в любом случае узнаю.
Роз неглубоко выдыхает, не двигаясь с места. Они с Кристоффом замирают в текущем моменте времени и пространства. Как на театральной сцене.
- Я не была прежде ни с одним из приходящих в агентство мужчин. Принцип мало чего стоящий, но принцип.
Койновски доволен, пальцы его чуть глубже.
- Мне это нравится.
- Я не девственна, Кристофф.
Щекой он накрывает ее волосы. Пряди напитываются пряным ароматом.
- При твоих внешних данных рассчитывать на это было бы глупо, Розали. Да и слишком много возможностей в современном мире, чтобы снова и снова становиться девственницей.
Его рассудительный тон и четкая позиция, а может, непонятное из-за погоды и климата утро-ночь тому причина, но Розали не удерживается. Не подумав, не заставив себя замолчать, говорит:
- Знал бы ты, кому эта девственность досталась.
Хочет сказать еще, что у нее было лишь два любовника за все это время. Хочет добавить, что познания своего тела и его сексуальности дались ей горькими слезами и ворохом усилий. Хочет уточнить, что никаких обманных операций не допускала и не допустит. Но вовремя успевает унять эти никчемные желания. Заткнуть себя.
Кристофф и так удивлен ее откровением. Его пальцы возвращаются восвояси, а захват у груди девушки ослабевает. Она не касается больше его руки – он ее убирает.
- Ты неиспорченная, Розали. Язык твоего тела доказывает твою правду. Я определенно возьму тебя за эти дни. Но сперва я хочу, чтобы ты перестала притворяться – нет ничего хуже секса с живыми куклами.
Мисс Хейл понимает своего особого клиента. Принимает его позицию и не вступает больше в открытый диалог. Он его закончил, что понятно без банальных фраз на сей счет.
Койновски отпускает Роз, самостоятельно отступив назад – от солнца, от окна, от нее.
- Доброй ночи, Розали.
Она вежливо кивает.
- Доброй ночи, Кристофф.