Что вы делаете, если ваш разум больше не желает контактировать с вами?

Мы с Эдвардом были знакомы шесть месяцев, когда он решил, что нам нужно «побыть врозь».
И сейчас, идя в кабинет биологии, я все еще чувствовала острый осколок стекла, что пронзил мое сердце. Прошла неделя с тех пор как он произнес слова, что разбили мне сердце, а я все еще чувствовала боль, безумно сильную, как если бы он сказал это пару часов назад. Но сейчас он сидел за одной партой с Таней и обнимал ее за талию.

Я смотрела на них лишь мгновение, но образ выжигся на моей сетчатке. Стоило мне пройти мимо и сесть за стол, который занимала теперь лишь я одна, как началась борьба со слезами, которые норовили вот-вот одержать надо мной верх.

Доска поплыла перед глазами, и я быстро заморгала, спасаясь от ненасытной соленой влаги.
Невозможно было объяснить, как я чувствовала себя. Проще сказать – неприятие. Он не желал меня. Я сомневалась, что он когда-нибудь желал меня. Было ли это все ложью? Он когда-нибудь любил меня по-настоящему? Но нет, это было глупо. Конечно, он любил меня какое-то время, но месяцы шли, его любовь гасла, а моя возрастала. Наши отношения стали не обоюдными.

Мистер Баннер что-то говорил, но я не слышала его, меня это не волновало.

О боже, агония была невыносимой.

У меня не было дыры в груди - не для всех боль столь милосердна. Я чувствовала, будто мою душу разбили на тысячи угасающих осколков, мечтающих, что их когда-нибудь соберут все вместе, но понимающих, что этого никогда не произойдет. Осколки впивались все сильнее, враждуя со мной, когда я вспоминала компакт-диски или пианино, зеленые глаза или его кривоватую улыбку.

Я не была сломлена – это было бы слишком просто.

Мне не было больно – это было бы слишком просто.

Я мысленно вопила, молчаливо сидя за темным столом и внутренне крича от гнева на себя и тоски по нему.

Было бы абсурдностью верить, что он все еще мог любить меня. Я хотела сломаться и плакать. Я хотела крушить вещи, освобождая собственные страдания и ярость, что копились внутри меня.
Я была так зла на себя. Я сделала что-то, что оттолкнуло его, и он больше не любил меня. Но я хотела знать, что сделала не так, чтобы воззвать к его прощению.

Мне хотелось спрятаться под этим столом и закрыть глаза, чтобы никогда их вновь не открывать.
Его слова снова вернулись ко мне. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить их, чтобы совладать с причиной этой боли.

- Белла, я знаю, что мы долгое время были вместе, целых полгода, и я наслаждался каждым моментом, что провел с тобой. Но я чувствую, что должен кое-что тебе сказать. Лето почти началось, - Эдвард опустил глаза вниз и сжал мои руки, прежде чем продолжил. – Но я чувствую, что мы должны побыть врозь некоторое время. Мы собираемся в разные колледжи, и нам будет трудно быть вместе на расстоянии. Так и случится. И я решил, что так будет гораздо проще, Белла, ты увидишь. Школа закончится через пару дней, и нам было бы лучше этим летом проветрить наши головы перед колледжем.

Он помолчал, оценивая мою реакцию. Маленькая, равнодушная улыбка расцвела на его губах, и эта улыбка втоптала мое сердце в землю.

Ему было совершенно не сложно расставаться со мной, его это почти не трогало. Все мои худшие опасения подтвердились. Я не знаю, любил ли он меня, но я знала точно, что больше он меня не любит. Если бы это было так, то он бы не улыбался. Я сидела шокированная, когда он закончил говорить.

«Надеюсь, мы сможет остаться друзья», - сказал он, а в его глазах, что часто преследовали меня ночами, играла милая улыбка.

Потом он подошел к своей машине, оставляя меня возле раскидистого дерева за столом для пикника. Реальности не понадобилось много времени, и она со всей своей мощью обрушилась на меня; глубокие рыдания сковали мою грудь, а я положила голову на скамейку и разревелась.

Я вернулась к нынешним дням и попыталась сосредоточиться на листах, что нам раздали. Но слова были размыты, и я закрыла глаза, делая глубокий вдох в надежде на спасение от слез.

Было бы легче, если бы он меня ненавидел или если бы он кричал, что никогда более не желает меня видеть. Это было бы лучше того милого безразличия, с которым он обошелся со мной. Наша любовь не была обоюдной – к концу, по крайней мере. Но как я могла быть настолько ослепленной, что не поняла, что более не нужна ему?

Он был очаровательным и красивым – обманывающая комбинация. И я попала в нее, как и многие девушки до меня.

- Белла?

Я посмотрела наверх и увидела мистера Баннера, заботливо смотрящего на меня, его глаза были переполнены жалостью. Я почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке, обжигая плоть. Мягкая рука мистера Баннера покоилась на моем плече.

- Может, тебе стоит выйти в туалет? – тихо поинтересовался он так, что другие ученики не услышали.

Этот маленький кусочек доброты растрогал меня. Вдруг слезы почуяли свободу, а комок в горле едва не задушил меня. Громкие рыдания вырвались из моего горла, я откинула стул и выбежала за дверь. Весь класс молчал и смотрел на меня.

Я мельком увидела лицо Эдварда. И вдруг пожалела, что оглянулась. На его лице читалось разочарование. Не боль и стыд, а разочарование во мне, разразившейся рыданиями прямо в к классе.

Я захлопнула дверь, побежала по коридору в туалет и, закрывшись в кабинке, позволила новой эмоциональной агонии захлестнуть меня. Рыдания вырывались из меня почти с животной яростью.

Опустившись на пол, я притянула колени к груди и спрятала свое лицо между ними.
Жалкая - я даже не могу ненавидеть его. Он причинил мне самую большую боль в жизни, а я даже не могу презирать его. Наше совместное время казалось мимолетным, но оно было переполненным счастьем и самыми лучшими моментами моей жизни.

Я вспомнила первый раз, когда поцеловала его. Его ладони мягко касались моих щек, когда он обхватил лицо руками. Мое сердце бешено билось, а бабочки танцевали в животе. Его пальцы нежно потирали мою кожу, посылая электрические импульсы через мою нервную систему, он замер лишь на мгновение, прежде чем ответил на поцелуй, и казалось, будто он касался невесомыми перьями моих губ. Поцелуй был столь нежным и мягким, что я возжелала вздохнуть и растаять в его руках.

- Я так люблю тебя, Белла, - пробормотал он, прежде чем снова поцеловать.

С каждым движением он шептал мне это. Его нежные руки двигались по моей шее, плечам, его кожа опаляла меня. В тот момент я так была уверена в нас. В том, что я его, а он мой – навсегда. Он легко провел языком по моей верхней губе, а я почувствовала дрожь в своем теле.

Теперь я знала, что ничего не бывает надолго. В туалете пахло антисептиком и мочой, и я взглянула на стену. Десятки девушек писали разные послания и комментарии черным маркером на ней. Разглядывая свои руки, я вспоминала его слова.

Я так сильно люблю тебя…

Я надеюсь, что мы сможем остаться друзьями…

Но этого никогда не произойдет, мы не сможем быть друзья, я никогда не смогу быть рядом с ним – меня изведут страдания.

И я спрятала свое лицо в руках, позволяя палящим слезам овладеть мною.

Перевод - Lemis
Редактура - Kate1 - спасибо ей огромное!