− Этот эгоистичный, скользкий, подлый сукин…

− Рональд! − с угрозой в голосе начала миссис Уизли, неодобрительно нахмурившись.

− Это он еще мягко выразился, − зарычала Джинни. − Меня просто поражает наглость этого мерзавца.

− Он, определенно, оказался достойным сыном Люциуса Малфоя, − сурово проворчал Артур Уизли.

− Успокойтесь, − мягко вступился Римус Люпин. − Хоть Драко, безусловно, и совершал некоторые… ошибки…

− Ошибки?! − Рон от подобного преуменьшения сорвался на крик.

− Он впустил в школу Упивающихся Смертью! − рыкнул Билл.

− Он чуть не убил Рона! – воскликнула Молли.

− И Кэти Белл, − вставила Тонкс.

− Не говоря уже о применении заклятия Империус, − констатировал Аластор Грюм.

− А еще он пытался убить Дамблдора! – добавила Джинни.

− Вот именно, пытался, − подчеркнул Римус. − Но в итоге не смог этого сделать. Гарри видел, как он опустил палочку. Что бы там ни говорили о Драко Малфое, он не убийца.

Рон фыркнул:

− Только потому, что ему духу не хватило довести начатое до конца. Он по-прежнему проклятый Упивающийся Смертью.

Римус вздохнул.

− Гарри, ты чего так притих?

Мальчик-который-выжил казался задумчивым.

− Малфой не стал бы убивать Дамблдора, − произнес он. В его голосе звучала спокойная властность, несвойственная юности. − И потом, когда он осознал, что поступил крайне глупо, он не казался безмерно счастливым от присутствия в школе Упивающихся Смертью, − Гарри помрачнел, но изумрудные глаза засверкали, суля расплату. − Дамблдора убил Снейп. И он заплатит за это. Что касается Малфоя… − Поттер глубоко вздохнул. − Думаю, надо послушать, что он скажет. Он бы не явился к нам с повинной без козыря в рукаве. Он истинный слизеринец и не станет рисковать своей шкурой, полагаясь на чужое сочувствие и прощение.

Римус глубокомысленно кивнул.

− Хорошо сказано, Гарри.

− Я хочу утопить этого пацана в Веритасеруме, − безапелляционно заявил Грюм. − Чтоб маленький засранец не смог безнаказанно использовать окклюменцию и врать нам.



Два часа спустя Драко Малфой, напичканный Веритасерумом, пристально смотрел в глаза Кингсли Брустверу и выглядел при этом раздражающе надменным, будто не он, безоружный и привязанный к стулу, находился сейчас в стане врагов.

− Я начну сразу с главного, парень, − рявкнул Бруствер. − Ты расскажешь нам все, что тебе известно об Упивающихся Смертью: кто лидер, каковы их планы, численность, укрытия − все. Особенно подробно ты расскажешь о Снейпе и своей матери. Если информация покажется нам удовлетворительной, мы обдумаем возможность предоставления защиты для тебя и Нарциссы и степень нашего снисхождения в отношении совершенных тобой преступлений.

− Во-первых, − медленно протянул Драко почти утомленным голосом, − ваши манеры оставляют желать лучшего. С тех пор как умер мой отец, меня зовут лорд Малфой, а не «парень». И я сомневаюсь, что моя мать позволит Вам обращаться к ней по имени. Во-вторых, я не скажу ни слова, пока не получу гарантий от Ордена и Министерства, что все совершенные мной преступления будут полностью прощены, что моей матери никогда не будут предъявлены обвинения и что Орден обеспечит нам обоим защиту. Вы сделаете это не только потому, что я предоставлю вам информацию об Упивающихся Смертью… я сдам вам хоркрукс.

Все находящиеся в комнате замерли. Кое-кто даже задержал дыхание. После смерти Дамблдора Гарри решил рассказать о существовании хоркруксов и их важности для Ордена. Рон, Гермиона и он сам поняли, что для поиска и уничтожения артефактов им понадобится любая помощь.

Драко лениво усмехнулся в ответ на реакцию, которую вызвали его слова.

− Вероятно, мне следует добавить, что без моего содействия вы никогда не доберетесь до хоркрукса… даже если вытянете из меня информацию о его месторасположении, − последнее он произнес несколько презрительным тоном, будто не верил, что они смогут силой вырвать у него сведения.

− Если ты врешь, Малфой… − начал Рон угрожающим тоном.

− И почему меня не удивляет, что ты не понимаешь, как действует Веритасерум, Уизел? − усмехнулся Драко. − Вероятно, ты даже не сможешь его применить.

− Ах ты, заносчивый…

− Хватит, − рявкнул Бруствер. − Объяснись, Малфой.

− Волдеморт оказался глупцом, − заявил Драко, откровенно издеваясь над находящейся в комнате разношерстной компанией, вздрогнувшей от звука имени. − Он не только доверил моему отцу два хоркрукса, но и убил его, не зная, где я. В итоге он потерял доступ к флакону благовоний Ровены Рэйвенкло, который теперь находится в невидимом и недоступном для всех, в ком не течет кровь Малфоев, месте.

− Ты уверен? − спросил Гарри, наконец обретя дар речи.

− Я видел это собственными глазами.

− Отвечай на поставленный вопрос прямо, Малфой.

Взглянув на Мальчика-который-выжил-чтобы-будить-в-нем-зверя, Драко приподнял бровь в удивлении: этот болван сумел на слух распознать возможное увиливание.

− Да, я уверен, Поттер. Ты же не думал, в самом деле, что только тебе известно о кусочках души этого козла?

Одно мгновение Гарри казался изумленным. Насколько часто Драко Малфой был резким и ехидным, настолько редко он бывал вульгарным, предпочитая в общении официальный тон. В сущности, единственное его ругательство, которое Гарри смог бы припомнить, было бессменное «грязнокровка».

− Нам понадобится время, чтобы обдумать твое предложение, − спокойно произнес Бруствер, − и обсудить его с Министерством.

Драко закатил глаза, а затем приподнял подбородок в медленном разрешающем жесте, а затем медленно и высокомерно кивнул, будто давал им разрешение выйти.

− Пожалуйста, можете не торопиться. Это ведь не срочно.

− Следи за своим языком, − рявкнул Рон.

− Или что? − ухмыльнулся Драко. − Я почему-то сомневаюсь, что сторонники Поттера настолько глупы, чтобы упустить хоркрукс только потому, что они меня не любят. А сейчас… я бы хотел получить в распоряжение свои конечности и приличный обед, если вы, конечно, справитесь с таким легким заданием. Пожалуй, тыквенный сок и омар вполне подойдут.

− Пошел ты, можешь и поголодать, − резко бросил Рон. Джинни одарила пленника мимолетной злорадной улыбкой.

− Я почему-то тоже сомневаюсь, что ты настолько глуп, чтобы разорвать сделку только потому, что мы тебя не любим.

− Думается мне, мелкая Уизля, что ты недооцениваешь мою недоброжелательность. Но попытка прикинуться Грейнджер была неплохой. Чуть больше мозгов и гораздо больше грязной крови – и у тебя все еще может получиться.

Палочка Рона в мгновение ока впилась в глотку Драко. Лицо гриффиндорца покраснело, а во взгляде засветилась неприкрытая ненависть.

− Ты больше никогда о ней не заговоришь, ты меня понял? Ты никогда не был достоин даже дышать с ней одним воздухом, мерзкий сукин сын.

− Рон, успокойся,− произнес Гарри, оттащив друга назад и угрожающе сверкнув глазами в сторону Драко.

Драко подозрительно прищурился. Каким бы темпераментным ни был Уизли, подобная реакция была чересчур даже для него.

− Так грязнокровка не сдохла?

Рон опять рванулся к Малфою, но Гарри вовремя его остановил.

− Все вон, − приказал он отрывисто. − Сейчас же.

После того как все друг за другом покинули комнату, Гарри оглянулся на Драко поверх плеча:

− Тебе и вправду стоит последить за своим языком, Малфой. Мы уже не в школе и никто не озаботится, если Рон превратит тебя во что-нибудь похуже гигантского слизня.



Впервые Драко попал в Хранилище, когда ему было восемь лет. Его вконец допекли монотонный голос наставницы и нудная лекция о средневековых чарах. Тогда он оглушил ведьму и отправился на поиски приключений.

Чтобы спуститься в подземелье, он, не желая быть пойманным, воспользовался проходами для слуг. Древнее захоронение, основанное в начале шестнадцатого века, всегда привлекало его. Драко пытался открыть позолоченные врата, отделяющие его от ухоженных могил предков, но одно из его дилетантских заклинаний неожиданно привело к обратным результатам и порезало ладонь. Немного крови капнуло на мраморную статую его прапрадеда Августуса Малфоя, и позади него открылся коридор.

Драко тяжело сглотнул и уставился на лестницу, уходящую в темноту. Мальчик был весьма любопытен, но не мог не испытывать страха перед незнакомым помещением столь опасного поместья. Это еще что за новость? Он Малфой! И он хотел приключений. Драко осветил путь палочкой и сполз по ступенькам.

В маленькой комнате у основания лестницы находилось множество темных артефактов, собранных многими поколениями семьи Малфоев. Драко посмотрел на стену, покрытую потрясающими клинками: кинжал с резной нефритовой рукоятью, коса с выгравированными на ней зловещими древними рунами, катана с эфесом, похожим на рог единорога. На столе красного дерева располагалась масса диковинок, включая стеклянную вазу с человеческими пальцами и ожерелье из зубов вампира.

Драко впился взглядом в базальтовый пьедестал, на котором стояла изящный флакон благовоний из голубого стекла с распылителем серебристо-черного цвета. Он удивился, увидев такой невинный и легкомысленный на вид предмет в составе мрачной и опасной коллекции. Еще больше он удивился оттого, что его мать не присвоила эту прелестную вещицу. Но потом Драко вспомнил слова, вдалбливаемые ему Люциусом, когда отец был не занят более важными, нежели его наследник, делами типа деловых встреч и званых обедов: «Драко, вещи и люди не всегда таковы, какими они кажутся. Ты не можешь полагаться даже на собственные чувства, и поэтому ты никому и ничему не должен доверять».

Когда он приблизился к предмету, то ощутил в нем нечто темное… нечто… порабощающее. Мальчик не мог отвести глаз. Вещица практически… взывала к нему… повелевая подойти разглядеть, прикоснуться, погладить и открыть.

Драко только осознал, что его пальцы на волосок от бутыли, когда громкий голос эхом прокатился по маленькой комнате:

− Петрификус Тоталус!

Драко застыл, а секундой позже был резко отброшен назад, упал плашмя и, больно приземлившись на спину, увидел над собой разъяренное лицо Люциуса Малфоя.

− Ты глупый, глупый мальчишка! − маг-аристократ заметался по комнате и принялся водить палочкой вокруг флакона для благовоний, стараясь не прикасаться к нему. Он тихо что-то бормотал, весь его вид выдавал крайнюю тревогу. Затем Люциус повернулся к столу, осуществляя те же пассы с какой-то книгой, похожей на старый дневник.

Такое поведение обычно невозмутимого отца не просто тревожило Драко. Оно внушало ужас.

Удовлетворившись, наконец, Мерлин знает чем, Люциус развернулся и пригвоздил сына взглядом, означавшим, как было известно Драко, что ему очень не поздоровится.

− Ты хоть осознал, как мог себе навредить? − холодно шипел отец, нависая над маленькой, лежащей навзничь, неподвижной фигуркой сына. − Эта комната заполнена темными артефактами, идиот. Я предупреждал тебя тысячу раз и предупреждаю снова! Эти милые безделушки… − он обвел комнату рукой, − …могут тебя убить. Хотя, − зло усмехнулся отец, − это было бы не так ужасно по сравнению с тем, что ты заслуживаешь за свою безграничную тупость.

Люциус невербально снял с Драко заклятие и сильным рывком за руки поднял с пола, чуть не вывихнув ребенку плечи.

− Разве я не говорил тебе никогда не спускаться в нижние уровни без прямого на то разрешения? Разве я не говорил?

− Говорил, отец, − выпалил Драко. − Прости меня.

Люциус поволок сына вверх по лестнице.

− Я не потерплю неповиновения, Драко. Видимо, придется преподать тебе урок.

Драко хотел кричать, просить о прощении, умолять не наказывать его, но знал, что подобное поведение лишь ухудшит наказание.

− Мне жаль, что я разочаровал тебя, отец.

− Не настолько, насколько еще пожалеешь, − холодно пообещал Люциус.

Четыре года спустя, после событий второго курса Хогвартса, Драко набрался смелости расспросить отца о дневнике Джинни Уизли, очень напоминающем одну вещицу в Хранилище. И о флаконе благовоний, который он воскрешал в памяти с ужасающей яркостью. Люциус объяснил, что дневник принадлежал Темному Лорду, когда тот еще был учеником, а флакон благовоний когда-то был собственностью Ровены Рэйвенкло.

− Это… зачарованные предметы, − разъяснял Люциус. − Весьма важные для Темного Лорда. Большая честь, что их поручили заботам нашей семьи, Драко. Это символ Его благосклонности. Однажды ты тоже станешь одним из его привилегированных слуг…