Мы прибыли в дом Калленов в Денали пятого сентября. Хотя, слово «дом» - это слишком узкое понятие для того места, где жили Каллены. Эдвард объяснил, что когда-то это был лагерь для приезжающих рыбачить туристов. Вдалеке слышался шум потоков, сбегающих с гор и впадающих в реку Састина.
Основное здание представляло собой большое двухэтажное строение с высокими окнами, башенками и крытым крыльцом. С годами достраивались подобные по стилю здания, постепенно превращаясь в причудливое, но очаровательное архитектурное сооружение, уютное и в то же время просторное. Высокие зеленые сосны возвышались вокруг дома, скрывая еще с десяток двухкомнатных сельских домиков, разбросанных неподалеку. В некотором отдалении находился гараж, в котором могли легко поместиться все наши машины; плюс огромный снегоочиститель и несколько снегоходов уже хранились там.
Внутри дома было очень уютно: большие окна, казалось, впускали в дом лес, в многочисленных каменных каминах от пола до потолка мерцал огонь, стены и мебель поражали богатыми оттенками коричневого. Каждая спальня скорее походила на большой сьют, предоставляя максимальную приватность каждой паре в семье.

Я обрадовалась, когда смогла, наконец, выбраться из машины. Пусть мы часто останавливались, чтобы у меня была возможность поесть, потянуть мышцы, удовлетворить простые человеческие потребности, но тем не менее в машине мы провели уже 40 часов. Поэтому когда Эдвард предложил мне, я с радостью согласилась на небольшую экскурсию по нашему новому дому.
Если быть честной, после прощания я ощущала некоторую грусть. Но теперь, когда мы добрались до Аляски, и передо мной не маячил невнятный план, я чувствовала себя немного лучше. Сам процесс отъезда оказался самым сложным. И чем больше мы ходили по сельским домикам среди сосен, тем больше я приходила в себя.
- Любимая, ты кажешься расстроенной, - тихо произнес Эдвард, искоса поглядывая на меня.
Я улыбнулась: так и есть, - и взглянула на него:
– Прости за…
Он закружил меня, прижав к себе, и поставил на землю у дерева:
- Тебе не за что извиняться, Белла. Я просто волнуюсь за тебя.
Я расслабилась и опустила голову ему на грудь. Он прижался ко мне подбородком, и в этот момент между нами возникла такая тесная связь, какой почти не было в последние несколько дней.
- Ты же знаешь, милая, что никакой спешки нет. Никто не говорит, что ты должна сделать это прямо сейчас. И никто не станет тыкать в тебя пальцем, если ты решишь отложить это или передумаешь.

Я молчала, пока он говорил, понимая, что он чувствует необходимость проговорить все варианты. Но мое решение было твердым.
- Я слышу тебя, Эдвард. И я это ценю. Но то, что я немного нервничаю, не означает, что я этого не хочу, - я подняла голову и посмотрела на него. – И мне жаль, что из-за этого беспокоишься ты.
- Я не беспокоюсь…не совсем. Ты же знаешь, я сделаю все, чтобы избавить тебя от боли, но в то же время хочу дать тебе все, что может предложить этот мир. Я не хочу вспоминать все, к чему мы уже пришли, но твое обращение касается нас обоих.
- Все хорошее стоит того, чтобы бороться, Эдвард. Наши отношения с самого начала идут по этому пути. Не подумай, что я слишком беспечна, но я должна снова пройти через боль, чтобы наконец получить то, что хочу. Я действительно хочу этого. Потому что мне нужен ты, мы, и оно того стоит. Наше будущее – это мое единственное желание.
- Мое тоже, - ответил он голосом, полным смирения и согласия. Он наклонился, поцеловал меня, и я заметила, как твердо он прижал руку к моей шее. От этого давления я почувствовала, как звук пульса врезается в его ладонь. Тогда я поняла, почему он так сделал. Я подавила желание отклониться. И с готовностью предоставила Эдварду возможность ощутить мою человечность.
- Ты не против, если мы пойдем домой? Хочется принять душ и избавиться уже от этой одежды.
- Конечно. Пойдем пешком или хочешь, чтобы я отнес?
-Пойдем пешком, если ты не возражаешь. Я не тороплюсь.
- Я тоже.

Остаток дня прошел за исследованием дома, за разговорами с семьей, с которой мы расстались пару дней назад, за разбором вещей и подготовкой дома к нашей жизни.
Ночью мы с Эдвардом занимались любовью, медленно и нежно. Его прикосновения были полны такого уважения ко мне, что я не сдержала слез. Но он сцеловал их все. Нам не нужно было слов, чтобы разговаривать о самом важном.
На следующее утро я чувствовала себя намного лучше, и улыбка, появившаяся на его лице при виде моего повеселевшего настроения, только подогрела мою уверенность и энтузиазм, с которыми я и решила провести последние дни своей человеческой жизни.

Когда я закончила завтракать, Карлайл попросил нас с Эдвардом зайти к нему в кабинет.
- Итак, Белла, у нас осталась пара дней, и самое время обсудить все основные моменты, - начал Карлайл.
- Хорошо, - мы с Эдвардом сели на кожаный диван напротив стола, и Эдвард взял меня за руку, услышав дрожь в моем голосе.
- Полагаю, ты все еще намерена провести обряд обращения до своего дня рождения.
- Да. Мне, правда, хотелось бы закончить с этим до дня рождения.
Я все еще чувствовала рядом с собой Эдварда и посмотрела на него. Я успела заметить взволнованное выражение на его лице, но через мгновение оно снова стало непроницаемым.
- Просто…я подумал…
- Это будет всего на пару дней раньше, - добавила я, пытаясь объяснить свое решение, к которому пришла в машине на пути сюда. Изначально я планировала начать обращение за сутки до дня рождения, 12го числа. Но в машине я решила, что будет разумнее сделать так, чтобы фактически мне не исполнилось 19. Из-за этого пришлось сдвинуть все планы на два дня. И по взгляду Эдварда я понимала, что он считал эти дни критически важными.

Он открыл и закрыл рот, пытаясь подавить свои желания, чтобы дать волю моим. Я сидела и смотрела на своего мужа, который пытался перешагнуть через свой единственный страх – мою смерть – я поняла, насколько для него это важно. Чтобы я еще побыла человеком. Важнее, чем то, что мне не должно исполниться 19. И я попыталась убедить себя, что пара дней – ничто в масштабах вечности. Я сглотнула, в голове снова всплыли картинки о моей старости, я вспомнила сон, в котором превратилась в собственную бабушку, но я отбросила их, теперь уверенная, что не превращусь в седеющую старушку, тогда как мой любимый будет оставаться вечно молодым.
Я сжала ладонь Эдварда и поймала его взгляд.
- Не волнуйся, мы сделаем это 12го числа, как и планировали.
Он распахнул глаза от удивления, облегчения и любви.
- Белла…
- Все нормально, Эдвард. Я обещаю, - я повернулась обратно к Карлайлу, - Итак, 12.
Карлайл кивнул:
- Я подумал, что нужно попробовать морфий, чтобы уменьшить боль. – Он взглянул на Эдварда. – Надо будет только ввести его до твоего яда. Так что как только будешь готов…
Эдвард кивнул, прервав Карлайла.
- Я позову тебя, как только Белла будет готова.
Некоторое время они о чем-то мысленно разговаривали, и это заставило меня вспыхнуть. Надо будет потом расспросить Эдварда.

Определившись со временем моего обращения, мы теперь знали, что до конца моей человечности осталось ровно 6 дней.