– Это труднее, чем я думала. – Я тащу телефон через комнату к холодильнику и достаю банку с диетической колой. – Я имею в виду, что ожидала, что все будет по-другому, но скучаю по тебе в течение недели. А это еще хуже.
– Я чувствую то же самое, ты же знаешь. – Его голос глубокий и сексуальный, как и всегда. Перед глазами так и разворачивается картина его обнаженного тела.
– Тьфу! – Я закрываю глаза, вздыхая.
– Что случилось?
– Я звоню, потому что подумала, что услышать твой голос будет облегчением.
– А это не так?
– Нет. Теперь я скучаю по тебе еще больше. – Я щелкнула открывалкой на баночке и сделала глоток.
– Тогда переезжай ко мне.
Я начинаю задыхаться, потому что газировка попадает мне в нос.
– Ты в порядке? – спрашивает он.
– Нет… в смысле, да! Извини. Я тут просто нюхнула.
– Ты что?
– Я как раз делала глоток, когда ты говорил, и диетическая кола каким-то образом попала мне в нос.
– О, – говорит он, смеясь. – Я должен был догадаться.
– Ты серьезно?
– Да. Моя аренда продлится до конца этого месяца, и я подумал, что мы могли бы посмотреть что-нибудь вместе. Мы могли бы переехать в двухкомнатную квартиру на одинаковом расстоянии от наших кампусов.
Мне так сильно хочется его облизать, что я подумываю о том, чтобы лизнуть телефон. Потом я вспоминаю, что это территории кампуса и здесь, вероятно, рассадник микробов. Тот факт, что это граничит с психическим расстройством, оказывает на меня дополнительное влияние.
– Так что ты думаешь? – спрашивает он.
Я говорю первое, что приходит в голову.
– Я люблю тебя.
– Это значит «да»?
Как будто ему нужно спрашивать!
– Да!



Закончив замешивать тесто, я, воспользовавшись отговоркой, удаляюсь в патио. Я смотрю на кучу листвы на заднем дворе, надеясь, что удастся проветрить голову настолько, чтобы быть в состоянии думать. Если Карлайл узнает, – или давненько все уже узнал, – то я не знаю, что мне думать. Если же он еще не знает, что это только вопрос времени, когда узнает. Это не что-то такое, что я смогу утаить от Эдварда – это его сводный брат, мой лучший друг и бывший любовник. В то же время я не знаю, как ему сказать об этом. Черт, да я даже не знаю, как справиться с этим самой, чтобы вернуться в дом. Ветер приносит аромат нагретого масла и древесного камина. Я глубоко вздыхаю, надеясь, что это позволит успокоиться мне настолько, что я смогу вернуться внутрь и отпустить это до конца вечера. Когда легкие наполнились воздухом с нотками «Шанель №5», я понимаю, что ко мне присоединилась Сара.
– Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке.
– Нет, – не гладя на нее, говорю я. – Ты хотела убедиться, что я не звоню Эдварду или Элис. Не волнуйся. В настоящее время, по крайней мере, ты можешь продолжать делать вид…
– Следи за своими словами, Иззи.
Я разворачиваю голову, чтобы взглянуть на нее.
– Что, прости?
– Я знаю, о чем ты думаешь.
– Сомневаюсь.
– Ладно, тогда посмотри мне в глаза и скажи, что не считаешь меня шлюхой.
Я молчу, но не потому что она права. От удивления я лишаюсь дара речи.
– А вот что думаю я. И я скажу это только один раз – не тебе меня судить.
– Я и не собиралась. Я только… слишком много всего навалилось. – Вздохнув, я прикрываю лицо. – Карлайл знает?
– Нет, и, если ты не возражаешь, я бы предпочла оставить все как есть.
Сначала мне становится легче. Так намного легче притворяться, что я ничего не знаю. А затем до меня доходит, что же она в действительности хотела сказать своей просьбой.
– Ты просишь меня лгать четырем самым важным людям в моей жизни. Если они когда-нибудь узнают…
– До сих пор же не узнали.
– А как же Рождество, когда все они окажутся в одной комнате? – Я качаю головой. – Ты должна рассказать Карлайлу до того, как приедут Эдвард и Элис. – Я сыта по горло этим разговором, поэтому поднимаюсь и направляюсь к двери.
– А если я этого не сделаю?
Я разворачиваюсь к ней лицом.
– Тогда сделаю я.
Теперь остается надеяться, что мне хватит смелости сделать это.


Войдя в дом, я сразу же наливаю себе стакан арманьяка. Как только возвращаю пробку на место, звонит мой стационарный телефон.
Вздрогнув, я в панике снимаю трубку.
– Алло?
– А вот и ты! Уже несколько часов пытаюсь тебе дозвониться.
– О чем ты говоришь? Я же только что уехала из твоего дома.
– Это был дом моей сестры, и это было тридцать шесть часов назад. У меня такое чувство, что прошла уже вечность, но…
– Эдвард?
Он смеется.
– А кто еще это может быть?
– Мне показалось, что это Карлайл.
– А разве мой номер не отобразился у тебя на определителе?
– Понятия не имею; на этой линии у меня его нет. Это старый проводной телефонный аппарат с дисковым набором на стене в моей кухне. Никто даже номера его не знает.
– Очевидно, никто кроме Карлайла.
– Он мне как семья.
– Это ты так говоришь.
Ох, если бы он только знал.
Чувствуя себя неловко, я решаю сменить тему.
– Откуда у тебя этот номер? Не помню, чтобы оставляла его тебе.
– Ты не оставляла. У меня… хм… свои источники. – Его дискомфорт ощущается даже по телефону.
Я не могу сдержать улыбку.
– А разве это не злоупотребление полномочиями?
– Только если ты против.
– Нет, не против.
– Тогда проблем возникнуть не должно. Кроме того, если бы ты отвечала на звонки на мобильный, мне бы не пришлось искать альтернативные способы связаться с тобой.
– Прости; мой телефон умер, пока я готовила ужин.
– Что, пролила на него вино?
– Ха-ха. К твоему сведению, я никогда не проливаю вино.
– Надеюсь, что нет.
– Кончина моего телефона была куда более драматичной. Долго рассказывать, но если в двух словах, то я запустила его в полет через всю комнату.
– Ты всегда была подвержена вспышкам гнева, – говорит он. В его голосе слышен смех.
Настолько же, настолько я хочу спросить его, что он имеет в виду, мне хочется узнать кое-что другое.
– Доступ к отсутствующим телефонным записям – бонус к положению сенатора?
– Почему ты хочешь это знать? – спрашивает он.
– Ты утверждаешь, что никогда не переставал меня любить, поэтому скучал по мне и пытался выпытать у Элис, где я.
– Это правда.
– Но если у тебя есть доступ к любой информации, почему ты не нашел меня самостоятельно?
– Не хотел нарушать твое уединение.
– А как же тогда назвать тот трюк, который ты отколол в аэропорту?
– В тот момент, когда я увидел тебя снова, последствия не имели значения. Мне просто хотелось вновь оказаться рядом с тобой, и неважно, как надолго.
– А факт того, что это было принудительно, впечатление не испортил?
– Разве не ты отказалась от моего предложения поменяться местами с каким-то тренером? В любом случае, я не хочу задерживать тебя. Я знаю, что завтра тебя ждет долгий день. Просто хотел убедиться, что ты в порядке.
– Теперь в порядке. – А я не в порядке – никоим образом. Но звук его голоса заставил меня почувствовать себя лучше, чем было, а это уже кое о чем говорит. – Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. Сладких снов.
Когда я вешаю трубку, на глаза мне попадается лист бумаги тридцать на сорок, покрытый моим мелким почерком. Он лежит на столешницу, где его и оставил Карлайл. Долив себе арманьяка, я беру письмо и иду с ним на диван. Я читаю его не потому, что хочу вспомнить то ощущение, когда уход от Эдварда разорвал меня на части. Я читаю его потому, что хочу вспомнить, как Карлайл собрал меня обратно.


«Дорогой Карлайл,
Такое забавное ощущение – писать тебе письмо, пока ты находишься здесь, рядом, в квартире. Ты умолял меня поговорить с тобой как можно раньше, и я так и хотела поступить; просто не могла. А теперь ты слушаешь «Automatic for the People»*. Я живу с тобой достаточно долго, чтобы знать, что это значит: ты расстроен, и, учитывая то, как прошел вечер, очевидно, что виновата в этом я. Так что я пишу, потому что не могу этого сказать, и надеюсь, что ты поймешь.
Я не знаю, как объяснить, что значил для меня прошедший год. Тебе знакомо ощущение, когда спишь в неудобном положении, а когда просыпаешься, то не чувствуешь свою руку? Вроде бы вот она, прикреплена к твоему телу, но ты не чувствуешь ее частью себя – как если бы вообще ничего не чувствовал. Это неправильно и страшно. А ты должен двигаться дальше, правильно? Другого варианта нет. Ты это тоже знаешь. Твое сердце продолжает делать свою работу, и постепенно приходит ощущение этой части тебя, которая мгновение назад ощущалась отмершей. Болезненное ощущение покалывания сообщает, что конечность не потеряна.
Это единственный способ описать то, через что я прохожу. Первые несколько месяцев я ничего не ощущала. Это пугало меня до чертиков, потому что я знала, что если ничего не предпринять, то я так и буду ощущать себя мертвой до конца своих дней. Я пыталась двигаться дальше, но это адская боль.
Какое-то время она была нужна мне. Я думала, что если буду работать в это время, то снова приду в себя. Проблема в том, что я не помню, что значит чувствовать. Поэтому я испугалась, когда ты попытался поцеловать меня. Не потому что я не хочу тебя; я хочу. Ты заставляешь меня чувствовать то, что, как я думала, я никогда больше не смогу почувствовать. А потом ты сказал, что влюблен в меня, и я запаниковала. Я не очень хорошо справляюсь с тревогой. Она заставляет меня творить разные глупости, например, бежать к себе в комнату и закрыть дверь. То, что ты не получил желаемого, еще хуже, чем если бы я осталась. У меня маловато опыта, но я знаю, что парни не очень хорошо справляются с ситуацией, когда признаются девушке в любви, а она начинает рыдать, потому что думает, что она не сможет полюбить его, потому что эта часть ее мертва.
И, что самое главное, все во мне может быть мертво, а я даже не буду об этом знать. Я так долго пыталась быть такой, какой он хотел меня видеть, что не могу вспомнить, какой была до встречи с ним. В какой-то момент я потеряла саму себя, а ты не можешь любить того, кого не существует.
Вот почему я не позволила тебе поцеловать меня. Не потому что не хочу тебя; я хочу. Как я могу не хотеть? Ты смешной, великолепный, умный – ты лучший друг, который у меня когда-либо был. Мне ничего так не хотелось, как чтобы ты отнес меня на кровать и напомнил, за что я так сильно люблю секс. Чего я не хочу для тебя, так это чтобы ты в меня влюблялся. Не думаю, что даже такой удивительный человек как ты сможет вернуть мне чувства. Во мне не осталось ничего, что я могла бы предложить тебе.
Если ты захочешь, чтобы я нашла себе другое жилье, я пойму. Просто знай, что мне нигде так не хочется быть как здесь.
Иззи».


Я больше не задаюсь вопросом, что же мне следует делать. Дело даже не в том, хватит ли мне сил это пережить. Я направляюсь на кухню и набираю номер сотового Карлайла. Когда он отвечает, я не трачу время на светскую беседу.
– Ты должен приехать ко мне прямо сейчас, – говорю я. – Мне надо кое-что тебе рассказать.

---

*«Automatic for the People» – восьмой студийный альбом американской рок-группы R.E.M., выпущенный 1992 году на Warner Bros. Records.
Ну и забываем благодарить за качественную и быструю проверку -Lega