Очередь продвигается через линию контроля. Окруженная людьми, я прокладываю свой путь в одиночестве, мысленно прокручивая в голове последний раз, когда шла этой же дорогой. Только тогда меня переполняло ощущение фатализма (когда я начинаю думать, что, возможно, сейчас всё так же, как десять лет назад), сотрудник службы транспортной безопасности напоминает мне, что нужно положить документы и все электронные предметы, которые я, возможно, перевожу, в серый пластиковый контейнер, чтобы их просветило рентгеном. Для меня эта процедура не является незнакомой; я уже потеряла счет тому, сколько раз проходила ее ранее. Это странно только потому, что такого не было в тот раз. В конце концов, я сообразила, что десять лет назад в этой процедуре не было необходимости. Последний раз я летала из штата Вашингтон в 1999-м, когда мы даже не подозревали о том, что террористы станут использовать самолеты для разрушения зданий.

Я долго сижу на жестком сидении аэропорта после повторной проверки моих документов, и думаю. Я знаю, где находился Эдвард, когда взорвался «Челленджер» (мы много дискутировали на эту тему), но я понятия не имела о том, где он находился 11 сентября. И мне очень хотелось это знать; в конце концов, он, в первую очередь, патриот. Зная, как этот день повлиял на него, я беру телефон и набираю номер.

— Всё в порядке? — спрашивает он, почти паникуя.
— Да… ну… наверно.
— Не понимаю.
— Я прошла через службу безопасности аэропорта, — говорю я.
— Они доставили тебе неудобства?
— Нет, ничего подобного. Мне пришлось предъявить документы. — Я делаю паузу, чувствуя себя идиоткой. — Когда я улетала из округа Колумбия в прошлый раз, то не делала этого; и это заставило меня задуматься о том, насколько с тех пор изменился мир…
— Знаю, — вздыхает Эдвард.
— Где ты был… ну, знаешь… когда рухнули башни?
— Спрингфилд, штат Иллинойс.

Я не могу скрыть своего облегчения.

— Ох, слава богу. Я думала о тебе тогда, об Элис. Я паниковала. Я хотела позвонить, но не знала, как…
— Это было бы хорошо, знаешь? В смысле, я бы расстроился, если бы ты сказала: «Я лишь хотела убедиться, что ты не умер. Я всё еще ненавижу тебя. Пока!»
— Я бы никогда…
— Знаю, — говорит он. — Даже если бы это расстроило меня, я бы понял.
— Мы столько времени потратили впустую, — говорю я ему.
— Знаю.
— Никогда снова.
— Я не хочу отпускать вас, — говорит он. — Обещаю. А теперь иди на свой рейс. Люблю тебя, и жду.
— Пока я не приземлюсь?
— Нет, Иззи. Всегда.
— Обещаешь? — спрашиваю я.
— Обещаю.