«The candy sweetness scent of you, it bathes my skin

I'm stained to you»

Элизабет, горничная, оказалась так добра к ней. Разговаривает с Кэролайн ласково, не обращая внимания на ее привычку говорить не подумав. Она мягко улыбается девушке, затягивая корсет так сильно, что та чуть не задыхается от боли, и после немного его ослабляет. Надев зеленое платье и глядя на его мягкие рукава, Кэролайн думает, что оно, должно быть, очень дорогое, хоть это и неудивительно. Все, что окружает лорда Никлауса, буквально пахнет богатством.

- Ты знаешь, почему он не убил меня прошлой ночью? – очень тихо спрашивает Кэролайн.

- Он положил на тебя глаз, - тепло откликается Элизабет. – Он смотрит на тебя с таким вожделением. Разве ты не видела?

Кэролайн напрягается, и Элизабет, должно быть, заметив это, крепко сжимает в ладонях плечи девушки, заставляя ту расслабится. Она не заметила в глазах Клауса никакого вожделения, нет, она видела мужчину, кажется, игравшего в какую-то игру, улыбающегося своим мыслям, которые ей непонятны.

- А если я откажусь стать его шлюхой? – после минутного молчания спрашивает она.

- Тогда ты станешь для него пищей, - легко отвечает Элизабет, отходя, чтобы увидеть, как сидит на Кэролайн платье. - Бедная, юная девочка, - с сочувствием продолжает она, - чтобы ты ни выбрала, боли не избежать.

- Даже если решу провести с ним ночь? – спрашивает она, пытаясь скрыть волнение от Элизабет.

Та вдруг, сделав быстрый шаг вперед, шепчет на ухо Кэролайн:

- Пообещай, что никому не скажешь? - тихо спрашивает она, скрывая беспокойство из-за тайны, что намерена рассказать.

Кэролайн кивает.

- Когда я только начала служить лорду Никлаусу, в первую же ночь я услышала женские крики, - начинает она, – звучало так, будто женщине очень больно, и я заглянула к ней. Я только чуть-чуть приоткрыла дверь.

Кэролайн разделяет страх Элизабет, зная, что та не имеет права говорить об этом, но снедаемая любопытством, слушает так внимательно, как только может.

- Он завязал ткань на глазах бедной женщины, и она не могла ничего видеть. Она была на полу перед ним, умоляя, чтобы Клаус вошел в нее сзади, а он двигался в ней так, будто ненавидел ее, - продолжает горничная еще тише. – А после того, как закончил, он просто ушел, бросив ее на полу, как была, словно собаку, на четвереньках, - говорит Элизабет, радуясь ужасу Кэролайн.

Та делает полшага назад.

- Я не хочу больше ничего слышать, - ее щеки горят.

Она никогда не была с мужчиной так, как описала Элизабет. Она просто лежала под своим женихом, пока он получал удовольствие быстро и в полном молчании. И ни о чем подобном не слышала.

Но горничная не останавливается.

- Есть кое-что еще, - в волнении говорит она. – Он бил ее. Бил, пока ее ягодицы не стали красными, словно кровь. И это еще не все, - добавляет она. – Он рисовал на ней кровью, высасывая ее из ран, пока женщина не начала кричать. Было трудно понять, от боли или наслаждения, - Элизабет останавливается, чтобы вздохнуть, она не сделала ни вдоха на протяжении всей истории, и теперь ей требовался воздух, чтобы не упасть в обморок. – А закончив, он просто ушел, бросив ее, как ребенок надоевшую игрушку. Он не ночует в их кроватях, он оставляет их в синяках и окровавленными.

Кэролайн глубоко дышит, стараясь унять слабость в коленях, чувствуя, как кровь отливает от лица, делая ее бледной, словно привидение. У нее нет ни малейшего желания оставаться в синяках и окровавленной, равно как и умереть от нехватки крови. Ей бы составить какой-нибудь план и бежать отсюда, но слишком свежо в памяти предупреждение Клауса «С тобой не случится ничего плохого, если ты меня окончательно не разозлишь". И самым безопасным выбором сейчас кажется остаться. Возможно, в конце концов она научится казаться невидимой, какой должна быть любая женщина, ведь так говорила мама.

- Ах, Боже мой, я напугала тебя, да? – спрашивает горничная, вдруг увидев, насколько бледна Кэролайн. – Он, может быть, будет нежен с тобой, - говорит она, сама не веря своим словам. – Он, кажется, тобой увлекся, - добавляет Элизабет, стараясь успокоить Кэролайн.

- Я не проведу с ним ночь, - твердо отвечает девушка.

Внезапно горничная начинает смеяться, но тут же замолкает, прикрыв рот рукой.

- Он не станет спрашивать, - просто говорит она, прежде чем выйти из комнаты Кэролайн.

Девушка слышит ее смех, пока та идет по коридору.



Когда она спускается по винтовой лестнице, другая горничная, Маргарет, говорит ей, что Клаус с братом ушли на охоту и вернутся в полдень.

- Ты красивая, - говорит она, оглядывая Кэролайн с головы до ног на наличие изъянов.

- Спасибо, - тихо отвечает та, неловко кивнув.

Очень резко Маргарет дергает шнурки платья, затягивая его на груди, затем делает полшага назад, критически осматривая девушку.

- Это платье тебе не очень подходит. Сестра лорда была выше и у нее была более пухлая грудь, - прямо говорит она.

«Ах, значит, платье принадлежало сестре Никлауса,» - быстро понимает Кэролайн, хорошо хоть не одной из его шлюх.

- Где же его сестра? – с любопытством спрашивает девушка.

- Я не могу об этом говорить, - спокойно отвечает служанка, давая понять, что не будет сплетничать, как Элизабет. – Я сниму мерки и сошью для тебя лучший наряд.

- Этого не нужно. Я не останусь здесь надолго.

Маргарет насмешливо улыбается:

- Ты заинтересовала лорда, я слышала, как он рассказывал о тебе брату, и он заставит тебя остаться еще на множество ночей.

Она быстро выходит, оставляя снова побелевшую Кэролайн в одиночестве.

---