Глава 7
Универсальный солдат

Наверное, только одно действительно сложнее, чем эмпатия моего типа. Аутизм. Вот уж кому я действительно не завидую, так это аутистам. Пусть меня еще хоть трижды проклянут, но только не это.
Люди с аутизмом неосознанно впитывают окружающие их эмоции, как губка. Они не могут повлиять на них, не могут даже попытаться защититься или включить ответную реакцию. Механизм осознания и анализа полученных эмоций полностью нарушен. Пораженный расстройством мозг "набрасывается" на поступающие извне сигналы, как на новую игрушку, и зацикливается на них, лишь ускоряя процесс саморазрушения. Связи с внешним миром и социумом окончательно обрываются, и в итоге остается лишь тонкая телесная оболочка – пристанище агонизирующего разума и души. Горящие заживо люди, не имеющие возможности попросить помощи. Кошмар, который наверняка мучил бы меня каждую ночь, если бы я мог спать.

Моменты погружения в чувства этих людей навсегда остались в моей памяти, как нечто, превосходящее по силе страдания человеческого рода в военное время и скорбь по самым близким отдельно взятых индивидуумов. Возвращаясь к пережитому опыту, я говорил себе, что мне посчастливилось получить гораздо больше: возможность защищаться.

И я защищался как мог: не был способен просто выстроить вокруг себя щит, но мог вмешиваться в чужие чувства, заставлять их прекратить мучить меня. Это в какой-то степени эгоистично: я был как тот угрюмый нахал, что заходит в бар, где музыкальный автомат играет мелодию, которая нравится и близка всем присутствующим, и молча, никого не спросив, заказывает собственную. И у посетителей нет иного выбора, кроме как сидеть и слушать угодную пришельцу музыку. Ладно, согласен, дурацкий пример, прямо-таки противоположный: я никогда не отказывался ощущать чужие по-настоящему хорошие и светлые эмоции, и, наоборот, гасил в людях прежде всего плохие, разрушительные порывы. И не то чтобы я испытывал муки совести от своего постоянного вмешательства в чужие эмоции, но все же мне было неприятно тонуть в чужом эмоциональном фоне.

Мы, вампиры, сами по себе нелюдимы и предпочитаем скрываться от посторонних глаз; я же, как самый настоящий отшельник, иногда годами бродил далеко от поселений, не желая сталкиваться с атаками чужих эмоций. Звенящая эмоциональная пустота позволяла наконец-то взглянуть на собственные ощущения, проанализировать их, сделать какие-то выводы, принять решения, которые давно не давались. Я наконец чувствовал себя цельным и самодостаточным. Это было легко и приятно. И я чувствовал себя человеком больше, чем когда-либо...



– Мне кажется, тебе немного лучше, – сказала Элис и провела пальчиком по моей щеке.
– Да, наверное, я привык, – с нежной улыбкой соврал я и, чуть повернувшись, поцеловал ее ладонь. – А тебе? Я чувствую, твоя боль уходит.
– Да, присутствие оборотней – это мой спасательный круг, – жена с блаженством закрыла глаза и, откинувшись, облокотилась на мою грудь. Я мельком кинул взгляд через балясины: Эдвард с того конца гостиной смотрел на меня с пониманием и сожалением.

... Угроза нападения стаи вроде бы миновала, но наши защитники все равно посменно патрулировали лес, обеспечивая Белле защиту, Элис – спасение от головной боли, а всем остальным – желание потерять привычку дышать.

Когда проблема с питанием для Беллы была благополучно решена, и всем казалось, что наконец-то можно ненадолго выдохнуть, Карлайл позвал нас с Эмметом к себе в кабинет.

– Если это то, о чем я думаю, то не понимаю, почему мы ждали так долго, – произнес я, входя вслед за братом.
– Джаспер, есть вопросы, на которые я не готов давать ответы, – устало откликнулся Карлайл.
– Кто-нибудь, объясните, о чем речь, – недовольно пробубнил Эммет.
– Меня по-прежнему тревожит перспектива родов, – Карлайл в волнении начал мерить кабинет широкими шагами. – Для меня не представляет сложности провести кесарево сечение, но я не уверен, как быстро сердце Беллы откажет, и будет ли у нас время ввести ей яд. Да о чем я вообще? Я даже не уверен, что стандартное кесарево сечение и скальпель вообще сработают.

Кажется, я никогда прежде не видел Карлайла Каллена в таком взволнованном состоянии. Для меня это выглядело как сигнал к панике, но пока что я держался сам и контролировал остальных.

– Итак, час назад пришли ответы на мои запросы во все библиотеки страны. Времени у нас мало, так что выезжайте после полуночи, Джейкоб и его стая обеспечат вам безопасный коридор.
– Цель?
– Библиотека Университета Западного Побережья. Только там есть необходимые источники. Держите. – Он протянул нам с Эмом длинный список книг по мифологии.
– Когда нам надо вернуться? – спросил брат.
– Максимум через двое суток.

Мы кивнули и поднялись, чтобы покинуть кабинет.
– И еще кое-что. – Карлайл протянул нам два плотных пакета с темной жидкостью. – Не останавливайтесь для охоты – если вам удастся что-нибудь раздобыть, я должен буду увидеть эти данные как можно скорее.
– Гризли? – с надеждой спросил Эм.
– Гризли, – вздохнул Карлайл.

Элис встретила меня с грустным выражением лица и кричащим осознанием предстоящей разлуки. Мы сели на лестнице, и я обнял ее за плечи. Так мы и просидели остаток вечера – неподвижно, лишь изредка обмениваясь многозначительными взглядами и ничего не значащими фразами. Я лениво копался в эмоциональном фоне Беллы, с удовольствием отмечая, что теперь ей реже снились кошмары, и большую часть сна она пребывала в приятной дреме, заодно окутывавшей и меня. Ощущая некоторое подобие сонливости (хотя наверняка этому можно дать и более точное название), я становился менее восприимчивым к прочим эмоциям.

Когда пришло время уезжать, я протянул Элис конверт, в котором лежало традиционное письмо, без которого не обходилось ни одно наше расставание, пусть даже всего на пару дней. Обняв любимую на прощание, я закинул свою сумку на заднее сидение и приготовился к буре страстей из соседней комнаты, где прощались Эммет и Розали. Но, к моему удивлению, ничего подобного испытывать не пришлось – всего лишь стандартный набор грусть-нежность-любовь.

– Что, медвежонку перестали уделять внимание? – сочувственно похлопал я брата по плечу, когда мы выехали на шоссе.
– Ну, у Рози теперь новая игрушка, – пробубнил Эм. – Не думай, дело не только в сексе, или точнее, его отсутствии, а в том, что я не узнаю свою Роуз – она никогда не говорила мне о том, как хотела иметь детей. Она что, думала, я не пойму? – Эммет впился в меня взглядом. Вопрос явно не был риторическим.
– Не стоит судить так строго. – Я покачал головой. – У каждого из нас есть маленькие секреты из прошлой жизни, которые известны только Эдварду, да и то, он бережно их хранит. Видимо, для нее это было глубоко личное.
– Так в том-то и дело, что я ее понимаю. Спокойно выношу, что она днями не отходит от Беллы, что все мы для нее стали потенциально опасными – даже я. А она все равно обращается со мной так, будто я круглый идиот.
– Ну ты же ее маленький глупенький гризли, – ухмыльнулся я. – И, потом, ты ведь понимаешь, что после все встанет на свои места?
– Это смотря чем все закончится, – мрачно ответил Эм.

Всю оставшуюся дорогу мы молчали.



– Джас, признай, все это просто куча пыльного барахла. Здесь нет ничего, что могло бы пролить свет на сущность нашего племянничка.
– Я готов с тобой согласиться, но мы просто не имеем права вернуться с пустыми руками. Они надеются на нас. Белла надеется. Эдвард…
– Ох, Эдвард, Эдвард... – сочувственно вздохнул Эммет и подтянул к себе еще один том, покрытый странными пятнами и еще более странно пахнущий.

Мы безвылазно сидели тут уже больше тридцати часов, игнорируя расписание работы библиотеки, и все, что пока находили, касалось детей энергетических вампиров или детей-манипуляторов – не более. Карлайл засыпал нас сообщениями, Элис писала жалобные смски о том, что она не может даже увидеть результат наших библиографических изысканий. Один раз сподобился написать Эдвард, но от него хоть какой-то толк – не ныл, не торопил, зато посоветовал, как лучше уточнить запрос в картотеке.

Эммет рядом со мной напряженно пыхтел, перебирая книги одну за другой, и я тайком улыбался, наблюдая за братом. Да, этого здоровяка было за что любить, помимо уже известных качеств.
Сам я торопливо листал сборник легенд племен Южной Америки, с разочарованием отмечая, что фантазии и памяти у аборигенов хватало лишь на истории о духах, богах и поучительные сказки о том, что не следует отпускать молодых девушек одних, ибо падки они до незнакомцев таинственных...

– Есть! Племя Уру, – воскликнул я и победно ткнул пальцем в нужную строчку. Эммет размазанным пятном метнулся на мою сторону стола, и мы вместе еще долго пытались прочитать безобразную смесь португальского и корявых наречий чилийских племен. И, по мере того, как перелистывали страницы, вдобавок снабженные вполне показательными иллюстрациями, ужас холодной липкой струйкой проникал в нас обоих.

– Вот черт, Карлайл был прав.
– Нам надо ехать. – Я закинул свою сумку на плечо и быстрым движением собрал все книги в стопку.
– А вдруг здесь есть еще информация? – спросил Эммет.
– Нам достаточно и этого. Задача выполнена. Едем. – Я кивнул в сторону выхода и взял со стола спасительную книгу. Не теряя больше ни секунды, мы растворились в ночи.



– Слушай, брат, я просто не представляю, как им об этом сказать, – Эммет в десятый раз нажал на кнопку «отбой» в своем телефоне, так и не позволив звонку дойти до абонента в Форксе.
Я тяжело вздохнул, смиряясь со своей долей, и он с убитым видом передал мне смартфон.
– Спасибо.
– Подержи руль, Эм.

Не переставая вжимать педаль газа в пол, я набрал номер Карлайла. Тот ответил сразу же.
– Слушаю.
– Карлайл, мы выехали обратно. Книга у нас. – Я как мог оттягивал страшный разговор, неготовый обрушить на свою семью правду.
– Какую именно информацию вы нашли? Зачитай мне прямо сейчас, – безапелляционный тон на том конце «провода» не оставил мне никакой надежды на еще одну отсрочку. Сейчас я произведу контрольный выстрел. Сопротивляясь каждому движению, я все же раскрыл книгу на коленях и отыскал нужную страницу.
– Джаспер?!
– Да, сейчас…

Я вдруг живо представил себе эту картину: как слабое, измученное тело моей сестры-человека окончательно ломается под напором силы крошечного, но куда более могущественного, чем его мать, существа. Хруст костей наполнил мое сознание, и я неосознанно дернулся, задев коленом руль. Машину дернуло в сторону, и Эммет тут же выправил ее, выругавшись себе под нос.

– «Представители древнейшей народности Американского континента, ныне почти исчезнувшие в лица земли, люди племени Уру издревле передают из уст в уста легенду о существах, заставивших их предков обратиться в бегство и найти новый дом на тростниковых островах озера Титикака. По легенде, многие девушки пропадали в лесах вокруг старых городов, а спустя несколько недель их останки находили недалеко от лесных троп – растерзанные изнутри и обескровленные. Старейшины предупреждали молодых девушек о таинственных незнакомцах – мужчинах неземной красоты, которые подстерегали их в лесах, чтобы соблазнить и обречь на смерть, но девушки продолжали убегать и пропадать в лесах, чтобы потом быть обнаруженными с разорванной в клочья утробой. Существа, являвшиеся на свет, сами прогрызали себе дорогу на волю из чрева матери, не оставляя ей ни единого шанса на выживание…»

Мой голос в очередной раз сбился, и невидящим взглядом я уставился на дорогу. Мимо нас на бешеной скорости пролетали деревья и бетонные отбойники шоссе, но я ничего не замечал. В трубке царило потрясенное молчание.