В высоком небе, сотканом из серебристого тумана, пылало раскаленное жемчужное солнце. Щебетали говорливые птицы, и журчал звонкий ручей. Тонкая упругая травинка под слабыми порывами теплого ветерка колыхалась перед моим лицом. Я проснулась среди высокой травы с тяжелой головой и холодным потом страха.
«Приснится же такое!», - запрещая себе вспоминать затянувшийся кошмар с участием жертвенника, злобной проекции и скандинавского божества, недовольно поморщилась я.
Где-то рядом треснула сухая ветка, и я инстинктивно повернула голову на шум. В паре метров от меня, точнее от моего распростертого на траве тела, присев на корточки, разводил костер темноволосый паренек. Симпатичный безобидный паренек приблизительно моего возраста. Странный такой не по годам серьезный парень, если к нему хорошенько присмотреться.
Смотрела я внимательно. По правде говоря, я разглядывала парня столь усердно и пристально, что у любого нормального человека уже давно лопнуло бы терпение, и он не преминул бы стребовать объяснений, с какой стати ему на лбу протирают дыру. Впрочем, справедливости ради, стоит упомянуть: если из нас двоих кому и следовало негодовать и возмущаться, так это мне.
Хорош, подлец! Уверена, парень – сущий подлец. Не может смазливый красавчик оказаться хорошим человеком – он просто обязан быть законченным негодяем или я полностью разуверюсь в справедливости жизни. Нет, ну почему такой распрекрасный принц свалился мне на голову, когда я валяюсь в неприлично разобранном состоянии?! Да, и почему я лежу непонятно где и неизвестно как в этом самом «где» оказалась?! Парень тоже хорош - не мог придти спасать меня на десять минут позже?!
«А такие ресницы в принципе бывают или наращенные?». – Рассматривая развернувшегося ко мне в профиль незнакомца, прикидывала я в уме.
Обладатель невероятно длинных густых ресниц, сосредоточенно выводил палкой какие-то закорючки на четырех симметрично уложенных булыжниках – оригинальный способ развести огонь. Приподнявшись на локтях, я вежливо кашлянула, пытаясь обратить на себя внимания – ноль реакции. Сев на траву, придирчиво изучила свой внешний вид: разорванные мокасины, перепачканные грязью джинсы, дырявая на плече футболка и голова полная свеже выловленного сена.
«Художественный беспорядок это даже романтично, - попробовала я себя утешить. – Андеграунд рулит!»
Вытряхивая из всклокоченных волос сухую траву, я нисколько не удивилась тому факту, что мне явственны и известны намерения незнакомца. Поджав под себя ноги, вспомнила о манерах и принялась скромно ожидать, когда парень вспомнит о моем существовании.
- Может найти еще одну палку и потереть их? - На десятой минуте затянувшегося ожидания я не выдержала и полезла к незнакомцу с подсказками.
Не оборачиваясь, парень вытянул руку и медленно свел пальцы раскрытой ладони в щепотку.
- Это вы мне? – Опешив от фамильярной просьбы умолкнуть, раздраженно пискнула я.
Парень, не отвлекаясь от вычерчивания хитроумных загогулин, кивнул. Ответ красноречив и очевиден. Главное, не сорваться и не ляпнуть сгоряча чего-нибудь лишнего. Язык мой, как известно, враг мой, а мысли у меня в данную минуту прямолинейны до неприличия.
Успокоившись – чего не сделаешь, дабы понять, что вокруг творится – я встала. Не хочет общаться – бог с ним, золотая рыбка! Можно подумать, кроме этого самовлюбленного пингвина – а я говорила, не может он быть приличным человеком! – других двуногих поблизости нет.
«И не очень-то мне оно надо, - присматриваясь к холму, думала я. – Сейчас, пойду и найду того, кто объяснит: где я и как отсюда выбраться!».
Проигнорировав удивленный взгляд, которым наградил меня незнакомец, я со свойственным моему характеру упорством полезла на пригорок. Лезла долго: мокасины отказывались твердо стоять на пологом склоне, и все время скользили вниз по влажной от росы траве. Когда все-таки удалось взобраться на вершину холма, взору предстало вымораживающее душу откровение – огромные древние ворота, украшенные многочисленным изображением рогов.
«Это был не сон! – Лихорадочно соображала я на обратном пути. – Или сон и я еще не проснулась!»
Ущипнув себя за щеку, убедилась в том, что окружающий меня мир – стопроцентная явь. Взвыв от боли, споткнулась о неприметный корешок и, совершив головокружительный кульбит через голову, эффектно продолжила спуск на животе. Судя по тому, как щипали ладони, я пыталась использовать руки в качестве рычагов торможения. Зелень травы и комки летящей в стороны земли смешались в одну стремительно проносящуюся перед глазами пеструю ленту. Видимо, мне каким-то чудом удалось перевернуться, ибо выехала я к костру на многострадальной пятой точке.
Сложно сказать, как именно рядом со мной оказался загадочный незнакомец. Может он был чемпионом штата по скоростным забегам, а может быть, понимая, что я найду на холме, изначально поджидал меня внизу. Факт остается фактом: первое, что почувствовала, выкатившись на импровизированную стоянку лагеря - сильные руки, хватающие меня за плечи. Клацнув от резкого торможения зубами, я уставилась на изодранные ладони. Резкий запах свежей крови ударил в нос, и желудок рефлекторно сжался.
Потерять сознание не успела. Поверх израненных ладоней быстро опустились прохладные листья. На вид они были похожи на гигантский клевер-четырехлистник и источали тонкий аромат, напоминающий свеже растертую между пальцами мелиссу.
- Это не сон! – Жалобно всхлипывала я в то время, как таинственный незнакомец накладывал на мое расцарапанное лицо ароматные листья.
Саднящая боль прошла. Не знаю стали ли причиной ухода боли целебные свойства листьев, в которые верил молчаливый незнакомец, или же его склонившееся надо мной лицо.
«Нельзя же быть таким красивым, - забывая все на свете и раскрывая от изумления рот, думала я. – Это же противозаконно!»
Матовая цвета слоновой кости кожа - ровная, гладкая, даже на таком близком расстоянии кажущаяся нежной и бархатистой. Идеальный овал лица, венчающийся очаровательной ямочкой на подбородке. Беспорядочные шелковистые кудри, темными кольцами спадающие на лоб. Высокие скулы. Тонкий прямой нос. Красиво очерченный изгиб губ. Оттененные густыми черными ресницами миндалевидные глаза – голубые и чистые, каким бывает только весеннее небо. Все возможные пропорции соблюдены и гармонично вплетаются в дивную симметрию утонченного одухотворенного лица.
Чарующая магия внешности незнакомца, вводила меня в состояние ступора. Словно загипнотизированная, я потянулась к парню и непременно поцеловала бы его, если б он не успел опередить меня. Легко поднявшись с земли, парень довольно бесцеремонно приподнял меня за плечи и легонько встряхнул, выводя из состояния транса. Уши покрылись стыдливым багрянцем, а незнакомец, ведомый маниакальным желанием провести дезинфекцию, бесцеремонно потянулся к ремню джинс.
Я уже говорила, что в те моменты, когда мой язык немеет, ему на помощь приходят другие части тела? Сегодня на помощь онемевшему от возмущения языку пришла нога. Не раздумывая, я попыталась пнуть наглеца туда, куда Чарли учил меня бить мальчиков в случае опасности – чуть ниже пояса. То ли я сама запуталась в собственных конечностях, то ли незнакомец оказался столь проворен – не берусь судить. Замахнувшись ногой для мощного пинка, я не сумела обнаружить точки применения колену и, согласно второму закону Ньютона, зависла в десятке сантиметров над землей. Едва касаясь носками мокасин травы, удерживаемая незнакомцем за ремень, я болталась в воздухе вниз лицом и пыталась балансировать руками.
- Я попределяю зону возможного поражения, - приятным тенором уведомил меня незнакомец.
- Отвали! - Рычала я, стараясь руками дотянуться до своего мучителя.
- Как только определю зону поражения, - невозмутимо доложил парень.
- Отпусти! – Хрипела я.
- Как скажешь, - сжалился незнакомец и разжал пальцы.
Шесть лет, изведенные на попытки восстановить расшатавшуюся координацию движений, не прошли даром – падая, я успела выставить руки. Четерехлистники на моих ладонях испустили резкий концентрированный запах ментола. Потирая ушибленное колено, я исподлобья наблюдала за незнакомцем, задумчиво крутящим между длинными тонкими пальцами бледно-зеленный вьюн.
- Не стоит искушать судьбу, - будто бы прочитав мои мысли о вероломном нападении, усмехнулся парень.
- Псих придурошный, - презрительно фыркнула я, растирая коленную чашечку.
- Ползучая магнефера(1), - протягивая мне кусочек вьюна, пояснил незнакомец. – Покраснение кожи, зуд, опухание слизистых и фактическая смерть на вторые сутки. Она прицепилась к тебе на склоне.
- Оно что, ядовитое?! – Моментально забывая о травмированном колене, взвизгнула я, отпрыгивая в сторону. – Выкини немедленно!
- Здравая мысль, - похвалил меня незнакомец, отбрасывая в сторону ядовитое растение. – Тебе следует сделать компресс… там…
Краснея, бледнея, зеленея и вновь приобретая багровые оттенки кожи, я выслушала подробную инструкцию по незамедлительному спасению пораженной подлым вьюном пятой точки. От помощи незнакомца тактично отказалась. Ладно, не тактично! Фыркнула, спесиво вскинув голову. Пока фыркала и вскидывала голову, просмотрела какой-то корешок, запнулась об него и наступила на развязавшийся шнурок. Упала, поднялась и, стараясь сохранить хотя бы внутренне достоинство, похромала в ближайшие кусты. У гигантского клевера помимо приятного запаха действительно имелись целебные свойства – разрастающееся жжение в области нижнего полушария мозга быстро сменилось живительной прохладой. Сама процедура оказалась не интересной. Куда занимательнее было подсматривать из кустов за тем, чтобы за мной не подсматривал незнакомец.
Я уже говорила, что он – форменный подлец?! Ни разу даже не попытался оглянуться в мою сторону! Вернулся к своим дебильными булыжникам и палке. Донельзя оскорбленная и уязвленная отсутствием интереса к моей персоне со стороны незнакомца, с трудом выпуталась из цепляющихся к футболке кустов и вернулась на стоянку. Естественно, перед возвращением десять раз проверила прочность и надежность туго завязанных шнурков. Разумеется, по дороге внимательно рассматривала каждый сучок, валяющийся на траве, и благоразумно обходила его. Конечно же, застала незнакомца за прежним занятием: попыткой разжечь костер с помощью нарисованных загогулин.
«Может стоить просветить парня о способах добычи огня первобытными людьми, - пиная траву, размышляла я, - или дать ему развиться и эволюционировать?».
- Твоя правда, - подал голос незнакомец, откладывая в сторону палку, - никогда не умел договариваться с огнем. Пойдем другим путем.
Склонившись над булыжниками, парень что-то шепнул им, а потом быстро сложил пальцы обеих рук в хитросплетенную фигуру. Не прошло и секунды, как на кончиках пальцев незнакомца вспыхнуло голубоватое пламя.
- Не стоит поминать ЕГО имя лишний раз, если не ищешь с ним встречи, - срывая с моего языка вопрос, предупредил незнакомец, сосредоточенно разглядывая, не желающие заниматься огнем булыжники. – А если все же поминаешь, подними указательный и средний палец левой руки и поклянись, что не злословишь.
Нагнувшись к камням, незнакомец мелодично нашептывал им малопонятные обещания. Бездушные камни поверили: в углублении между сложенными булыжниками родился огонь. Самый обычный огонь, какой может развести любой дурак, вооружившийся поленьями, ветками, канистрой бензина и коробком спичек. Спрашивается, если достаточно пошептаться с камнями, то за какой радостью битый час рисовать загогулины?!
- Значит, ты меня не помнишь, - сдувая с пальцев мерно угасающее пламя, поинтересовался незнакомец.
- И лучше бы я о тебе вообще не знала, - усаживаясь около огня и обхватывая руками колени, съязвила я.
Есть нечто пленительное в танцующем огне. Возможно, от далеких предков современным людям досталась любовь и тяга к первобытному костру. Миллионы лет назад точно также древний человек сидел перед очагом, коптил на шашлык мамонтов, устраивал барбекю из динозавров. Огонь всегда действовал на меня успокаивающе. Рассматривая чудную игру пламени, мне становилось легче. На меня снисходило расслабленное умиротворение, и все проблемы начинали казаться сущей бессмыслицей.
«Надо будет уговорить Чарли сделать дома камин», - рассеяно думала я.
- Ничего не хочешь у меня спросить? – В блаженную истому вклинился голос зануды-незнакомца.
- Сам решай, что рассказывать. - Прикрыв рукой сладкий зевок, великодушно разрешила я.
- Забавно, - хмыкнул парень.
- Ну, так посмейся, - смилостивилось я.
- Тантей.
- Йен (прим. ав.: город в Германии), - моментально отреагировала я.
- Белла, я не в города с тобой играю, - нахмурился незнакомец.
- Не повезло тебе с именем, - игриво пошутила я.
- Это не… Какая разница! – Одернул себя парень. – Я твой Проводник.
- Серьезно? – Делано умилилась я. – И куда ты поведешь меня, о Великий Гуру?
- В зависимости от твоего решения. Как ска…
- Я поняла, можешь не продолжать, - нетерпеливо перебила я Проводника. – Мое решение: мы остаемся здесь.
- Как скажешь, - повторил Тантей.
Над костром повисла тишина. Раскаленные камни уютно потрескивали. В кустах щебетали птахи, в траве – цикады. Над головой струилась дымка серебристого неба, на котором в полуденном зените застыл жемчужный диск припекающего солнышка. В воздухе разлилось благоухание лесных ароматов – красота!
- И отчего я отказалась? – Не выдержав, я приступила к допросу.
- Белла, ты уже сделала выбор, - как бы извиняясь, развел руками Тантей.
- Значит, от чего-то стоящего, - опечалилась я.
- Тебе никто не говорил, что ты слишком много лопочешь и еще больше думаешь? – Откидываясь на траву, беззлобно отшутился Проводник.
- Регулярно. А еще врут, что я вначале говорю, а потом думаю, - подыграла я Тантею. – Я же холерик - мне можно!
- Даже не пытайся умаслить меня, ты уже озвучила свое решение, - усмехнулся проницательный Проводник.
- Хотя бы намекни, - подползая к парню, я жалобно заглядывала в его глаза.
- Хорошо, - согласился Проводник. – Помнишь проекцию?
- Не напоминай! – Шуточно шлепая Тантея по руке, скривилась я.
Да, у меня никогда не было парня, и я совершенно не умею флиртовать. Да, я нахожусь фиг знает где и только что проморгала возможность выбраться отсюда. Однако я всю свою сознательную жизнь посвятила балету и, значит, во мне все еще теплится актриса – раз. Два, пусть я лучше провалю первую попытку пококетничать, чем откажусь от идеи вернуться домой. Пускай я искренне ненавижу Форкс с его вечными дождями и туманом, но это какой никакой дом – три. Четыре, даже если Тантей будет трижды подлецом и сто раз кряду негодяем, он все равно ужасно красив. В пяты…
- В-пятых, - срывая травинку и вставляя ее в уголок рта, оборвал мои размышления Проводник, - когда ты провалишь попытку соблазнения, поймешь невозможность возвращения, всерьез истоскуешься по дому, и тебе наскучит беззастенчиво меня разглядывать, ты впадешь в уныние и примешься упоенно рыдать. Сердце мое - не камень, женских слез я системно не выношу, поэтому заблаговременно дал тебе подсказку.
- У тебя совесть есть?! - Набрасываясь с кулаками на Проводника, заорала я.
- Совесть у меня есть, - быстро откатившись, хихикнул Тантей. – У меня все на свете есть.
- Ты… ты… Да пошел ты! - Обиделась я и поднялась на ноги, вознамерившись уйти.
- Ядовитый плющ самое безобидное, что есть в этом мире, - вырастая за спиной и моментально усаживая меня обратно на землю, предупредил Проводник.
- Не хочу тебя видеть! - Брыкалась я.
- Как скажешь. - Миролюбиво шепнул на ухо Тантей и растворился в воздухе.
- Вернись! – Потребовал я, хватая рукой пустоту там, где только что стоял Проводник.
- Я не уходил, - тут же отозвался парень, выступая из-за моей спины.
- Как ты… Как у тебя…
- Белла, я Проводник, - присаживаясь напротив и дружелюбно улыбаясь, пояснил Тантей. – Как я уже сказал, моя задача – провести тебя к Исходу. Только не перебивай! Просто прими, как данность: Исход есть и ты в любом случае к нему приблизишься, а я буду вести тебя к нему в независимости от твоего желания.
- Как ты у меня за спиной оказался? – Собирая испуганно разбежавшиеся мысли, я попыталась внести уточнения к своему предыдущему сумбурному вопросу.
- Белла, я альв - это моя естественная скорость.
- Альв, это который…
- Нет, альв это Перворожденный, а ваши эльфы – продукт кровосмешения. Альвами рождаются, а эльфом можно стать… Белла, вопрос пополнения нашей расы имеет ряд тонких нюансов, на сути которых мне бы не хотелось останавливаться.
- Подожди, то есть мы…
- При определенных обстоятельствах с соблюдением необходимых мер предосторожности нерегулярная близость наших видов имеет место быть, - лекторским тоном закончил мою мысль Тантей.
- И ты альв, - вслух размышляла я, - ведешь меня к Исходу, правильно? А если я не хочу?!
- Белла, как можно спорить с судьбой?! - Искренне поразился Проводник. – Ты по праву рождения Ключ.
- Да, я помню, Ло…
- Я же просил, - цокая языком, напомнил Тантей.
- Я не злословлю! Значит, моя судьба – тот жертвенник и я, получается, сама его выбрала? - Пробовала я осмыслить происходящее.
- Белла, ты не перестаешь меня поражать, - прыснул мелодичным смехом Проводник. – Ты всерьез поверила, что уже приняла решение?! Великий Первопредок, но как?! Для того, чтобы ты озвучила свой выбор, я вначале должен предоставить тебе его составляющие.
- Хочешь сказать, я могу и не умирать, - начиная смутно догадываться о сути предстоящего мне выбора, переспросила я.
- Конечно, - подтвердил мою догадку Проводник. – Твое место всегда может занять кто-то иной.
- Тогда, я выбираю второй вариант, - счастливая от возможности раз и навсегда покончить с затянувшимся дурдом, я приняла самое легкое в своей жизни решение.
- Договор принят, Ключ, - С предельной серьезностью провозгласил Проводник. – А теперь нам пора двигаться в путь.
- Ходок из меня никудышный,- чистосердечно предупредила я.
- Нисколько не сомневаюсь. Возьми это и не открывай, пока не потребуется, - извлекая из воздуха тугой мешочек, распорядился Тантей. – Ах да, постарайся не отходить от меня и помни, у всего вокруг есть жизнь и цена.
Не дожидаясь ответной реплики, Проводник развернулся и направился в сторону холма. Еле поспевая за широкими шагами Тантей, я поначалу засыпала его вопросами. Мне было интересно абсолютно все: почему мы двигаемся к холму, если нам нужно попасть в противоположную сторону? Отчего нельзя гасить костер? Что это за место? Как долго нам идти? Почему солнце жемчужное и не двигается на небосклоне, а вместо него движется само небо. Как долго альвы живут? Где они живут и почему именно там? Сколько в мире существует Богов, и чем они отличаются от Божества? Что такое смерть и нужно ли ее бояться?
Я сгорала от любопытства, но Проводник, сосредоточившийся на изучении карты, не торопился с ответами. Все, что мне удалось вытянуть из Тантея - мы идем туда, куда укажет карта, а придем к тому, что есть наша судьба. Не густо! Мелкие вопросы о нашем местонахождении и названии данного мира Проводник откровенно игнорировал. Когда мое назойливое жужжание стало невозможно оставлять без внимания, Тантей клятвенно пообещал рассказать все, но лишь тогда, когда мы пребудем туда, куда ведет нас карта. Вообщем, я довольно быстро поняла, что ответов мне не дождаться и начала капризничать. Заприметив живописную лужайку, потребовала срочно сделать остановку и разбить лагерь.
- Не лучшая идея, - задумчиво разглядывая серебристый туман над нашими головами, протянул Тантей. - Это не гуманно.
- Не гуманно морить меня голодом и вести непонятно куда, - насупилась я.
- Не в этом случае, - продолжая изучать небосвод, упирался Проводник.
- Значит, я пойду одна, - фыркнула я и, демонстративно направилась к лужайке.
На совершенном овале лесной поляны, покрытой ковром сочной изумрудной зелени, виднелись аккуратно разбитые клумбы с роскошными багрово-фиолетовыми и кроваво-лиловыми цветами. Глядя на открывающуюся взору красоту, не хватало сил удержаться от желания сорвать хотя бы один бутон. Не суть важно зачем, но сорвать!
Прежде, чем Тантей успел что-либо сказать или сделать, я склонилась над ближайшей клумбой и ухватила пальцами тонкий упругий стебель. Острые иглы шипов набросились на мою ладонь - цветок боролся за свою жизнь. Увы, сопротивлялся он не долго, и безуспешно. На краткий миг – миг, когда цветок мучительно умирал! – по телу скользнула волна морозного холода, добралась до сердца и жадно вгрызлась в него. Прекрасный лилово-фиолетовый бутон, безвольно распластав свои длинные шелковистые лепестки, стремительно выцветал у меня в руке.
- Я предупреждал: у всего сущего есть жизнь, - сухо напомнил Проводник, вставая подле меня.
- Но…
- Тсс! – Приложив палец к губам, призвал к молчанию Тантей и кивком головы указал на центральную клумбу. – Смотри внимательно.
Буйное скопление цветов дрогнуло, устремляясь навстречу жемчужному диску солнца, и брызнуло в разные стороны. Из травы поднималась маленькая сонная девочка в ядовито-зеленой пижаме. Девчушка встала и, не просыпаясь до конца, пошатываясь, направилась к нам. Приблизившись, малышка сонно причмокнула губками и вытянула вперед крошечную ладошку.
- Это же цветочная фея, - восторженно пискнула я.
- Фея?! - Взвизгнула девочка, широко распахнув огромные фиалковые глаза, в глубине которых сверкнули молнии негодования. – Это я-то фея?!
- Вольности перевода и огрехи фатальной безнравственности, - поспешно исправил мою ошибку Проводник. – Приношу глубочайшие извинения за бестактность Непосвященной.
- Ну, что Непосвященная и бестактная – сама вижу, - оценивающе оглядывая меня с головы до ног, высказалась проснувшаяся фея. – Не знание законов, не освобождает от ответственности, что в переводе для Непосвященных означает: не надо хамить в гостях. Ладно, давай!
- Что давать? – Не понимая, о чем идет речь, переспросила я.
- Цветок давай! – Раздраженно пояснила девочка и требовательно щелкнула пальчиками для наглядности. – Еще раз подумаешь, что я маленькая – обижусь и уйду!
- Позволю себе отметить: в данном вопросе требования к пиетету несостоятельны, - ответил за меня Тантей.
- Ой, можно подумать она с утра - пораньше вся из себя страшно красивая, - огрызнулась девочка. – Пришли, разбудили, нахамили, а я еще, оказывается, виноватая!
- Желательно, чтобы по форме все проходило. Не роняя, так сказать, сиятельности и божественности протокола, - пространно намекнул Проводник.
- По форме вас тут вообще значится не должно… Да где ж эта зараза обретается… Вот когда, надо…, - деловито бубнила себе под нос крошка-фея, хлопая ладошками по пижаме. – Трум-пум-пум, нашла! Слабонервных и беременных попрошу закрыть глаза!
Девчушка извлекла из незримого кармашка пижамы желтую склянку, встряхнула ее, вынула деревянную пробку и высыпала на себя содержимое. Золотистый туман с глухим шипением вырвался из склянки, распространяя в воздухе сладкий аромат карамели. Через мгновение из золота тумана, отчаянно чихая, выступила девушка. Роскошные волны длинных черных волос, в гуще которых едва угадывались фиолетово-лиловые пряди. Безукоризненный овал лица, по форме напоминающий сердечко. Широкие треугольники соболиных бровей над бездонными фиалковыми глазами, обрамленными длинными пушистыми ресницами. Прямой точеный носик, умилительно сморщившийся в очередном чихе. Четко очерченные пухлые розовые губки и нежный румянец на щеках – предо мной стояла поразительная красавица! Одета юная прелестница была в легкий золотистый хитон(2), скрепленный на левом плече пятью лиловыми булавками-лотосами и подпоясанный темно-фиолетовым пояском. Поверх праздничного хитона надет бледно-фиолетовый гиматий(3), пропущенный под левую руку и открывающий спереди нарядную рубаху. Гиматий на правом плече крепили пять золотых булавок-нарцисов. Изящные лодыжки девушки оплетались золотыми шнурами, идущими от миниатюрных фиолетово-лиловых сандалий.
- Та-дам и по форме... апчхи…Да что ж такое!... апчхи… Тут где-то… апчхи… соль ищите! - Безудержно чихая, простонала фея, шаря руками в траве.
В процессе поиска нюхательной соли – оказывается, у бедняжки имелась страшная аллергия на золотую пыльцу! – цветочная фея проклинала мир, траву, солнце и еще что-то. Что именно – затрудняюсь ответить в виду сложности понимания названий и их последующего перевода с чихательно-матершиного языка фей на обыденно-человеческий. Несколько минут мы трое безуспешно копошились в густой траве, пока Тантей не сумел убедить фею повторно изучить содержимое карманов ее наряда. После обнаружения в складках хитона флакончика с нюхательной солью, употреблением последней по назначению и долгих жалоб на то, что нельзя так неуважительно будить без предупреждения, фея перешла к знакомству.
- Лимониада(4) первая и единственная, - пряча флакон в одеждах, представилась девушка. – Нимфа всего того, что ты тут видишь, то есть прелестный дух этой прелестной лужайки.
- Белла, - протягивая руку, и смущено зардевшись, пискнула я.
- Ключ, - уточнил Проводник и осторожно опустил мою руку.
- Ключ в смысле тот самый КЛЮЧ? - Удивленно вскинув бровки, переспросила девушка-дух.
- А разве…, - начала было я.
«Белла, - тревожно звякнул в голове голос Тантея, - умоляю: молчи, пока Лимониада сама не задаст вопроса. На вопросы отвечай по возможности односложно. Не двигайся и не пытайся думать!».
«Почему?!», - мысленно возмутилась я.
- По определению, - хихикнула нимфа и тут же, приняв серьезный вид, добавила. – Разрешаю общаться вербально. Все равно я слышу ваши симбиотические диалоги.
- Хорошо, - выполняя просьбу Проводника не делать ничего в противовес желаниям духа, согласилась я. – Почему?!
- Почему что? – Искренне удивилась красавица.
- Почему надо молчать, не двигаться и не думать?
- Я же объяснила: по определению! – Всплеснув руками, поразилась моему скудоумию Лимониада.
- В смысле? – Опешила я.
- Тут же все очевидно. Что может быть непонятно? - Изумлялась Лимониада. – Ты ключ, а ключ по определению должен задавать глупые вопросы. И именно потому, что ты – ключ, тебе ничего не известно об окружающем мире, а значит, количество очевидных тебе самой гипотетически глупых вопросов в действительности возрастает в геометрической прогрессии.
- И в чем проблема? – Проявляя завидное постоянство, упорствовала я.
- Она всегда такая неугомонная? – Спросила Лимониада у Проводника, отрешенно изучающего линии жизни на своих ладонях.
- Обычно Ключ не говорит, а думает. Про себя она проговаривает вопросы приблизительно в семь с половиной раз быстрее, чем вслух. Делай выводы сама, - пожимая плечами, сообщил Тантей.
- Бедняжка, - посочувствовала Проводнику Лимониада и, ослепительно улыбнувшись мне, начала просветительскую деятельность. – Ты ключ и тебе свойственно задавать ненужные малозначительные, зачастую лишенные смысла, вопросы. А я – дух лужайки. У духов тонкая психическая организация, ограниченный запас терпения и высокий уровень зловредности. Все.
- Получается, если я буду задавать вопросы, ты психанешь, обидишься и уйдешь? – Озарило меня.
- Умница, - хлопая в ладошки, умилилась девушка-дух.
- А в чем фишка? - Потребовала я объяснений. – Ты обидишься и уйдешь, мы пойдем дальше. В чем подвох?
- Тантей, милый, - приторным голоском обратилась к Проводнику юная прелестница, - как ты полагаешь: имеет смысл объяснять Ключу очевидное и потому ей недоступное?
- Я бы не стал рекомендовать к исполнению, - с трудом пряча улыбку, откликнулся Проводник.
- Вот и мне так кажется. Ладно, Малышка, не забивай голову чужими проблемами. Давай мне цветок, - приказала нимфа.
- Зачем?
- Просто дай мне цветок, дитя абсурда, и ступай с миром, - нежно проворковала Лимониада.
- Зачем тебе мой цветок, - надулась я. – У тебя целая поляна живых цветов, а этот будет пожертвованием на мой гербарий.
- Белла, отдай нимфе цветок и не задавай лишних вопросов, - распорядился Проводник.
- Все против моего гербария, - насупилась я. – Ну и ладно, он все равно мне не нравился.
- И, - забирая увядший бутон и протягивая испачканные золотистой пыльцой пальчики другой руки, протянула красавица-нимфа.
- И спасибо, что не помогла с гербарием! Земля, знаешь ли, шарик не квадратный – живи и помни!
- Милочка, под «и» я подразумевала, - повысила голос Лимониада, - что ты достанешь монетку из мешочка, который дал тебе в начале Пути Проводник, и заплатишь мне.
- Чего?! – Завопила я. – Заплатить тебе за то, что ты отобрала мой цветочек? Тантей, мы уходим!
Развернувшись, я сделала шаг по направлению к тропе, с которой нелегкая заставила меня свернуть на злополучную лужайку, и натолкнулась на невидимую преграду.
- Плати и ступай с миром, - повторила свое требование девушка-дух.
- Это шантаж! – рявкнула я.
- Это поклеп! – Завопила оскорбленная несправедливым обвинением нимфа.
- С преступными элементами не разговариваю! – Вздернув подбородок, доложила я.
- Хамка невоспитанная! – Взвизгнула Лимониада.
- ТАНТЕЙ! – Заревели мы обе.
- Дамы, хочу нас поздравить – мы в тупике, - невозмутимо доложил Проводник, опускаясь на траву и обустраивая себе лежбище. – Ключ отказывается платить за лишенный жизни цветок. Дух не может выпустить Ключ без оплаты. Разбудите меня, дамы, когда придете к общему знаменателю.
- На тебе деньги, вымогательница несчастная, - осознав возможность провести оставшуюся часть жизни в обществе истеричного духа, я первой пошла на уступки.
- Две давай, - обиженно поджав губки, потребовала нимфа.
- Ты же говорила одну, - взбунтовалась я.
- Значение слова «инфляция» знакомо? - Рассматривая свои ногти, надменно поинтересовалась прелестница.
- У тебя совести нет! – фыркнула я.
- Я дух лужайки, мне достаточно и цветов, - высокомерно заявила Лимониада.
- Две золотые монеты за один полудохлый цветок, - сварливо причитала я, доставая из джинс мешочек с деньгами. – Грабеж среди белого дня!
- Три, - озвучила новые условия девушка-дух. – За цветок, за мои нервы и одну – в качестве моральной компенсации твоей невоспитанности.
- За три возвращай мне мой цветочек! Мне тоже компенсация нужна. - Пошла я ва-банк.
- Сходимся на двух монетах, - обмахиваясь увядшим бутоном, с нескрываемым ехидством в голосе предложила нимфа.
- Тебе бы на большой дороге промышлять, - съязвила я, отсчитывая золотые монетки. – На, купи себе совесть!
- Вот только не надо меня провоцировать, девочка-Ключ, - угрожающе зашипела Лимониада.
- Да сиди ты на своей лужайке! Тантей, пошли отсюда. Все равно, кроме цветов, ничего путного тут нет.
– Постой, - назойливая нимфа преградила мне дорогу, - забери вторую монету.
- Зачем? – Поразилась я.
- Возьми ее, и ступай с миром, - делая широкий жест рукой, нежно мурлыкнул дух.
- А ты потом на меня в суд подашь?! Спасибо, не надо.
- Ой, да бери ты уже и иди себе, - рявкнула Лимониада, окончательно теряя терпение.
- С миром? – Уточнила я на всякий случай.
- С миром, покоем и на одну монету богаче, - медоточиво пообещала нимфа.
- По рукам! – Довольная выгодной сделкой, согласилась я.
Как только тяжелая монета легла в мою ладонь, девушка-дух растаяла. Растаяла в воздух так быстро, словно ее и в помине не было. Я вновь стояла на широкой тропе, а по левую сторону от меня дышала размерностью и покоем злосчастная лужайка. Над головой сиял жемчужный диск полуденного солнца, застывший в серебристом тумане небес. Будто бы и не встречалась я с Лимониадой первой и единственной – нервным и обидчивым Божеством лужайки. Позади, схватившись за бока, в полный голос хохотал Тантей.
- Смешинка в нос попала или у тебя тоже какая-нибудь хитро выдуманная аллергия? – Недоумевая, спросила я у заливающегося хохотом парня.
- Белла, ты - уникум, - вдоволь нахохотавшись, заявил Проводник. – Впервые вижу, чтобы дух платил человеку, хоть бы он десять раз был Ключ.
- В смысле, обычно феи не платят? – догоняя размашисто шагающего по тропе Тантея, уточнила я.
- Если только под страхом смерти. У нимф патологическая одержимость яркими тряпками и каждую монету они тут же спускают на обновки.
- А зачем тогда Лимониада заплатила? - Приноравливаясь к чужому шагу, осведомилась я.
- Она оплатила свое безоблачное существование в неопределенно отдаленном будущем, - сверяясь с картой, туманно пояснил Тантей.
- Не поняла!
- Белла, - вымученно изрек Проводник, - нимфа заплатила тебе, чтоб ты больше НИКОГДА к ней не являлась!
-В смыс… Вот же сволочь! – Всерьез обиделась я.
- Не могу не согласиться, - остановившись около развилки, признался Тантей.
- Истерички не в твоем вкусе. - Понимающе хмыкнула я.
- Не обольщайся, - загадочно усмехнулся Проводник, сворачивая на узкую, едва заметную глазу тропинку. – Я с детства не люблю греков.
- А Лимониада, она… Точно! – Запоздало догадалась я. – Слушай, давай вернемся, а?
- Не получится, предусмотрительный дух оплатила невозможность вашей встречи.
«Жаль, - зловредно хихикнула я про себя, - а то б я это финтифлюшке до посинения Гомера бы читала».
«Откуда такая жестокость в столь юном возрасте?» - Не поднимая глаз от карты, мысленно обратился ко мне Тантей.
«Да брось, ей бы понравилось!» - Отмахнулась я от вопроса Проводника
Напевая вслух детскую песенку о том, как хорошо идти с друзьями куда угодно – главное, идти! – всеми силами старалась не думать о встрече с божеством лужайки. Не знаю, откуда именно, но я твердо знаю: не стоит позволять Тантею читать в моих мыслях размышления о странных и непонятных предчувствиях. Не стоит, тем паче, что я и сама пока не могу до конца разобраться в том, что я чувствую… или предчувствую?! Одно абсолютно точно знаю: зря цветочная феечка заплатила за свое покойное будущее! Не ведаю почему, но стопроцентно знаю: я еще не раз прочту Лимониаде «Илиаду». Не раз и, думается мне, даже не два.

1 - Ползучая магнефера – разновидность азиатской магнеферы (ядовитый плющ) семейства сумаховых. Представляет собой вьюн бледно-зеленого цвета, стелющийся по траве и/или земле. Обладает отравляющим действием, благодаря органическому маслянистому токсину (уришиол), входящему в состав сока листьев. Первичные симптомы: покраснение и постоянный зуд в области пораженных участков кожи и/или частей тела. Вторичные симптомы: опухоль глаз, опухоль гортани, поражение слизистой носа, отек внутреннего уха, обильное выделение тканевой жидкости на пораженных участках кожи и образование трофических язв. При обнаружении первичных симптомов необходимо обратиться к врачу. Отравление ядовитым плющом не следует лечиться в домашних условиях, т.к. в запущенной форме наступает поражение ЦНС.

2 – Хитон (др.греч. - одежда) — мужская и женская нижняя одежда в Древней Греции. Представляет собой подобие льняной и/или шерстяной рубашки без рукавов. Хитоны с рукавами носили только актеры.

3 – Гиматий (др.греч. - ткань, накидка) — мужская и женская верхняя одежда в Древней Греции. Представляет собой прямоугольный куска ткани, который надевался обычно поверх хитона. В классическую эпоху гиматий представлял собой отрез льняной и/или шерстяной ткани, достигавший 1,7 метра в ширину и 4 метров в длину, задрапированный вокруг фигуры.

4 – Лимониада – низшее женское божество, которое по верованию древних греков, населяло луга.