Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1675]
Из жизни актеров [1623]
Мини-фанфики [2531]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [3]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4771]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2391]
Все люди [15066]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14277]
Альтернатива [8973]
СЛЭШ и НЦ [8857]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4346]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
С Днем рождения!

Поздравляем команду сайта!

luluka
Горячие новости
Топ новостей февраля
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав (12.18-01.19)

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Dramione for Shantanel
Сборник мини-фанфиков по Драмионе!

Восемь чарующих историй любви. Разных, но все-таки романтичных.

А еще смешных, милых и от этого еще более притягательных!

Добро пожаловать в совместную работу Limon_Fresh, Annetka и Nikki6392!

Колония «Орфей-2». Хроники
XXIII век. Земля необитаема. В поисках лучшей доли люди колонизируют пригодные для жизни планеты, насаждая «огнем и мечом» свой уклад и систему ценностей. «Орфей-2» - одна из колоний Второй Волны Миграции, где у власти стоит не Земное Правительство, а Конгломерат Корпораций

Аудио-Трейлеры
Мы ждём ваши заявки. Порадуйте своих любимых авторов и переводчиков аудио-трейлером.
Стол заказов открыт!

Тюльпановое дерево
Существует ли противостояние между тремя совершенно разными личностями?

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

Проклятый навечно
Эдвард - родоначальник расы вампиров. Столь могущественный, что его существование внушает страх даже клану Вольтури, беспрекословно исполняющему любые его желания. Навеянное озабоченностью трех братьев, чем обернется решение Эдварда нанести визит тихому клану Калленов?

Следы на снегу
В далекой-далекой галактике Аляске нередко происходят странные и загадочные случаи... Мини. Закончен.

Больно больше не будет
После года отношений Эдвард покидает Беллу, ради своей новой любви, встреченной им в Нью-Йорке. Но через полгода возвращается в Форкс на Рождественские каникулы со своим братом Джаспером. Как забыть своего бывшего, если тебя так тянет к его старшему брату?



А вы знаете?

... что победителей всех конкурсов по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?




что в ЭТОЙ теме вольные художники могут получать баллы за свою работу в разделе Фан-арт?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Какие жанры литературы вам ближе?
1. Любовный роман, мелодрама
2. Фантастика, фэнтези, мистика
3. Драма, трагедия
4. Детектив, военные, экшен
5. Юмор, комедия, стеб
6. Сказки, мифы
7. Документальные труды
Всего ответов: 437
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » Все люди

Всё, что есть, и даже больше. Глава пятьдесят восьмая

2019-3-20
14
0
Вынашивая под своим сердцем моего ребёнка, она излучает свет, сияние и жизнь,
и, клянусь, мне никогда не надоест любоваться ею.
Эдвард Каллен


- Мне нужно будет уехать, - мне не хотелось говорить это вот так, ни с того ни с сего и без предварительной подготовки, но, благополучно продержав только что озвученную информацию внутри себя в течение нескольких часов после возвращения с работы, сейчас я всё-таки не выдерживаю её гнёта. Я молчал, в том числе, и во время ужина, не зная, как преподнести всё правильно, и не то чтобы в эту самую минуту сорвавшиеся с языка слова звучат совершенно верно, но они уже произнесены, их забрать не обратно, и я чувствую, как Белла буквально застывает в моих объятиях. Мы только что легли в кровать, и единственное, чего мне хочется, это прижать жену ближе и не отпускать до самого утра, поэтому то, что вопреки моим предположениям о её дальнейшей реакции она не отстраняется от меня, ощущается не иначе, как истинное благословение.

- Уехать? Но куда? – лишь спрашивает Белла, и её голос спокоен и твёрд. Я ещё ничего не объяснил, но она однозначно просто знает, что речь далеко не о расставании и совсем не о том, что я её бросаю. От осознания того, что мне вовсе необязательно говорить слова любви каждый день, чтобы она не переставала в неё верить и ощущать, на душе становится очень тепло, а ведь когда-то мои действия и поступки заставили Беллу посчитать, что между нами всё окончательно кончено. К счастью, эти времена позади, и сейчас я её не просто не оставлю, но и надеюсь на то, что она согласится отправиться со мной. Если же точнее, без неё я вряд ли сдвинусь с места. Конечно, это фактически командировка, и работодатель оплатит во Франции лишь моё пребывание, но для меня нет ничего и никого важнее Беллы, и я скорее рискну работой, чем допущу ситуацию, в которой она окажется без моего присмотра. Мне просто нужно убедить жену, что путешествия и особенно перелёты в её состоянии не противопоказаны, если только не запрещены врачом. Я бы незамедлительно принял это к сведению и ни в коем случае не проигнорировал бы угрозу, но я уже связывался с Джессикой, и по этому поводу она не выразила ни одного опасения. Меня заверили, что всё будет хорошо, и только по этой причине я и заговариваю с Беллой о главном:

- В Париж. По работе и всего на несколько дней, но я хочу, чтобы ты поехала со мной. Мне нужно будет побывать на выставках кухонного оборудования и ресторанного декора, а в остальном я совершенно свободен.

- Но я не могу, - затратив некоторое время на то, чтобы повернуться лицом ко мне, глядя в мои глаза, отвечает Белла, и, несмотря на темноту, я ясно вижу, как она качает головой, отказываясь от всего, что я предлагаю, даже прежде, чем мне удалось поделиться подробностями. У меня пока нет конкретного плана, куда мы пойдём, где окажемся и что увидим, ведь о грядущей поездке я узнал только днём, но некоторое видение в моей голове сложиться уже успело. В связи с этим я чувствую себя несколько уязвлённым, хотя и не могу не понимать, что у Беллы в приоритете, и почему её ответ такой, какой есть. Желание перестраховаться иногда поглощает и меня всего, но сейчас оно не так сильно, как было тогда, когда мы только узнали о беременности, и это наша последняя возможность съездить куда-либо до того, как мы на долгое время станем действительно невыездными. Новорождённого везде и всюду ни за что возить не будешь, и потому я и хочу, чтобы мы воспользовались так удачно подвернувшимся шансом, пока нас ещё двое.

- Нет, можешь. Я говорил с Джессикой, и она сказала, что пребывание в воздухе не навредит.

- А как быть с Питом?

- Мои родители не возражают против того, чтобы взять его к себе на время нашего отсутствия.

- А на какое число у тебя билет?

- Я вылетаю восьмого поздно вечером.

- Но это во вторник, а Виктория сможет привезти мои оставшиеся непроданными пять картин только в среду. Мне нужно быть здесь и для того, чтобы принять их, и для того, чтобы рассказать ей, что в ближайшие года полтора мне будет не до творчества. У тебя есть дела, но и у меня есть некоторые обязанности перед ней. Пожалуйста, постарайся понять.

- Уверен, что, если ты всё ей объяснишь, она доставит их на день раньше, и вы обо всём поговорите, а потом мы уедем.

- Ты меня будто не слышишь, а я… Я за него боюсь, - вероятно, почти отчаявшись доказать мне свою точку зрения, вздыхает Белла, да я и сам знаю, что довольно-таки непреклонен, фактически давлю и словно оглох. Так нельзя, но, не имея понятия, что ещё можно предпринять, чтобы она сдалась и отступила, и отбросила все страхи, и забыла свои отговорки, чуть ли не выкрикиваю то, что нещадно и до дрожи пугает лично меня:

- А я боюсь за вас обоих, вот и всё. Боюсь, что с тобой или с ним, или с вами обоими что-то случится, а меня не окажется рядом, чтобы помочь, и что при этом я буду совсем в другой стране. Мне банально будет спокойнее, если ты полетишь со мной. Ты не обязана соглашаться, но я, и правда, хочу, чтобы мы посетили Париж вместе. Ты, я и наш ребёнок. Без вас я, скорее всего, и не поеду, - говорю я, прикасаясь к всё более активно растущему животу. Пока Белла находится в движении и чем-то занимается в течение дня, её активность убаюкивает нашего сына, но стоит ей сесть или лечь в кровать, как он просыпается и тем самым не даёт ей сомкнуть глаз и отдохнуть. Я читал, что это нормально, но теперь частенько разговариваю с ним или даже пою ему, чтобы он слушал меня, а его мама тем временем могла заснуть, но сейчас он спокоен, как будто чувствует, что прямо в данный момент времени лучше не шевелиться и не мешать определённо важному взрослому разговору. Он такой и есть, и я не знаю точно, какой будет развязка до тех пор, пока Белла, уже не выглядящая непримиримой, нежно и почти невесомо, настолько мягко и трепетно её прикосновение, не проводит рукой по моему боку, а дальше по левой руке, лежащей на заметно округлившемся животе:

- Кажется, для тебя это действительно важно.

- Именно так, Зефирка, и мне плевать, если меня уволят.

- Но я к этому не готова. И не потому, что беспокоюсь из-за материального вопроса.

- Так мне взять ещё один билет?

- Бери.

- Правда?

- Да. Да, потому что и мне спокойнее, когда ты рядом, и, конечно, я тоже очень хочу увидеть Париж вместе с тобой, - произносит Белла, придвигаясь настолько близко, насколько позволяет её изменяющееся тело, но, по сути, ей можно было этого и не говорить. Мы знаем друг друга лучше, чем кто бы то ни было ещё, и в наших отношениях слова порой излишни. Мы семья, а могущественнее неё ничего нет и быть не может, и спустя всего четыре дня я помогаю жене складывать вещи в один большой чемодан, но нас прерывает звонок домофона. Это Виктория с полотнами, и, слыша шаги множества людей, заносящих картины в отведённую под мастерскую комнату, я, тем не менее, не показываюсь и остаюсь в спальне, ведь таково было желание Беллы. Её агент наверняка и сама всё увидит, но поскольку квартира не очень и большая, даже не напрягая слух, я становлюсь невидимым свидетелем их разговора:

- Я так понимаю, ты в декретном отпуске.

- Можно сказать и так.

- И больше никаких выставок?

- Прости, Вик.

- Не говори глупостей. Это же лучшее, что может с нами произойти, и по уму мне уже тоже пора задуматься об этом. Дай я тебя лучше обниму, если ты не возражаешь.

- Конечно, не возражаю.

Я слышу звук объятий, но вскоре до меня доносится стук закрывающейся входной двери, и сразу после Белла возвращается в комнату. Будь здесь Пит, которого мы ещё с вечера отвезли к моим родным, он бы наверняка по-прежнему громко лаял, впервые столкнувшись с таким большим количеством незнакомых людей в нашей квартире, но в ней царит тишина, и именно в этих условиях, периодически переговариваясь, мы и заканчиваем укладывать тёплые вещи в багаж.

- Всё в порядке?

- Если честно, я ожидала, что Викторию наши новости не особо и обрадуют, но да, родной, всё хорошо.

- А почему ты так думала?

- Ну, я же знаю, как всё устроено. Да, картины мои, и я получаю с них доход, но определённый его процент отчисляется и агенту, а теперь Виктория этой суммы лишится.

- Ты поэтому перед ней извинилась?

- Так ты всё слышал?

- Так получилось, но я не подслушивал.

- Точно не потому, что жалею о ребёнке или не хочу становиться матерью.

- Мне это и в голову не приходило. Я знаю, ты его любишь.

- И хорошо.

- Тебе не грустно, что не все картины удалось продать?

- Всего-то четыре из двадцати. Быть может, кто-нибудь из постоянных клиентов ещё и возьмёт. Если честно, это последнее, что меня сейчас волнует, Эдвард, - протянув руку, Белла сжимает мою ладонь, и я делаю то же самое в ответ, смотря на пальцы женщины, которой суждено сделать меня отцом, и полностью понимаю, о чём речь. Пусть в моей голове и присутствуют мысли о рабочих моментах, в большей степени я настроен на отдых и на то, чтобы показать Белле Эйфелеву башню, Лувр, Триумфальную арку и Елисейские поля и увидеть все эти достопримечательности вместе с ней. Для нас обоих это будет первая поездка во французскую столицу, и я уже заранее предвкушаю каждый момент, который преумножит наш фотоархив, и то, как сильно он в итоге разрастётся. Это будет особенное время, и таким же определённо станет и каждый кадр, ведь, даже несмотря на моё отсутствие в нём, на фотографии Белла не будет одна. Мы и понятия не имеем, как точно выглядит наш малыш, и на кого он больше похож, но его существование не проигнорируешь. Оно является ясно различимым, и мне нравится находиться преимущественно сплошь по сторону камеры в наш первый вечер в Париже.

Наш самолёт приземлился ещё утром после целой ночи, проведённой в небе, но весь день я занимался работой, пока Белла, всё-таки поддавшись мне, яростно протестующему против того, чтобы она куда-либо выходила одна, оставалась в гостинице, и только недавно, поужинав в ресторане отеля, мы смогли выбраться в город. Время года не располагает к тому, чтобы сидеть за уличными столиками на верандах кофеен, да и на осенне-зимний период они убраны в помещения, занимаемые данными заведениями, но мы и без этого замечательно проводим время. Учитывая, что в Европе Новый год имеет гораздо большее значение, чем Рождество, отмечаемое нами, и котируется значительно выше, праздничное убранство и иллюминация ещё никуда не делись и по-прежнему находятся на своих местах, и среди всего прочего мы оказываемся на ярмарке, где приобретаем сувениры друзьям и родным. Но центром нашего притяжения, несомненно, является Эйфелева башня. Первоначально задумавшаяся, как временное сооружение, служившее входной аркой парижской Всемирной выставки, теперь она является самой фотографируемой и самой посещаемой платной достопримечательностью мира. Грандиозная и величественная, подсвеченная золотисто-жёлтыми фонарями и десять минут в конце каждого часа подмигивающая серебристыми огоньками, она, и правда, сказочная, и от Лувра, с которого мы и начали свою прогулку, хотя и не заходили внутрь, до неё мы доходим в течение часа.

Она окружена Марсовым полем, на газоне которого летом можно и посидеть, и полежать, но сейчас с этой точки зрения самый неудачный период, и не только потому, что Белла беременна. И обычному человеку лежать на холодной земле нежелательно, и, сделав все желанные снимки, мы отправляемся дальше, переходим Сену и доходим до Триумфальной арки. Она также является визитной карточкой Парижа, и каждый её элемент символизирует деяния и заслуги французской армии времён Наполеона Бонапарта. Пятиметровое сооружение повествует о подвигах воинов, а сверху располагается аттик, на котором выбиты названия их тридцати побед. Местом для сооружения памятника стали Елисейские поля, и именно по центральной улице Парижа, на которой многолюдно и днём, и ночью, мы с Беллой и возвращаемся к Лувру, а уже оттуда отправляемся в отель. Явно уставшая, но счастливая и не перестающая улыбаться, сняв с себя уличную одежду, она уходит в ванную комнату, и, переодевшись в домашние вещи, я присоединяюсь к ней там. Ничего такого не происходит, и, сев на кафельный, но оснащённый подогревом и потому совершенно не холодный пол, я просто смотрю на свою жену. У меня был непростой и довольно-таки выматывающий день, пока я согласовывал с Райли, что мы приобретаем, а что нам совсем не нужно, вносил необходимые платежи и оставлял координаты для связи и доставки, и завтра будет не легче, но о таких вещах быстро забываешь. Стоит только вспомнить о главном и увидеть его перед собой не далее, как в двух шагах, как всё в жизни встаёт на свои места. Мною это достигается благодаря Белле, и, клянусь, мне никогда не надоест любоваться ею, беременной и с разрумянившимся от тепла воды лицом. Вынашивая под своим сердцем моего ребёнка, она излучает свет, сияние и жизнь и выглядит красивее, чем когда-либо прежде, и я замечаю, как покраснения на коже из-за моего пристального взгляда становятся лишь сильнее, но никак не могу перестать смотреть.

- Ты меня смущаешь, - говорит Белла с неким укором и погружается под воду глубже, из-за чего со своего расстояния я теряю возможность видеть живот, но это лишь заставляет меня передвинуться вплотную к наполненной ванне и опустить в неё свою правую руку, и прикоснуться к нему.

- Пойдёшь со мной завтра? Ты, конечно, не обязана, но на выставке декора должно быть интереснее. Я, впрочем, не заставляю. Можешь остаться и в гостинице, если устала, а я вернусь, как только смогу.

- Нет, я хотела бы пойти с тобой, если можно.

- Конечно же, можно. Я буду только рад, Белла. Поможешь мне с выбором. А теперь выбирайся из ванной. Вода уже остывает.

- Хорошо, - соглашается она и, опираясь о мою руку для поддержки, спустя пару мгновений оказывается в моих объятиях, обёрнутая в полотенце. Это был насыщенный день для нас обоих, и быстрый душ это всё, на что хватает моих сил, и после него я сразу присоединяюсь к Белле в широкой кровати, в которой вполне поместились бы и трое. В некотором смысле нас столько и есть, если не принимать во внимание тот факт, что третий человечек настолько мал, что как бы ещё и не находится с нами и в этом мире, но для нас он здесь. Его маму я обнимаю невероятно крепко, чтобы он точно почувствовал, что любим, и что его ждут, и при этом в наших обручальных кольцах отражается Эйфелева башня. Наш отель находится совсем не в двух шагах от неё, но из окна она всё равно видна, а Белла не захотела, чтобы я закрывал занавески, и потому сейчас мощный свет десятков тысяч лампочек и проникает в комнату и делает её не такой уж и мрачной и тёмной.

Мы засыпаем, глядя на внушительное сооружение из стали, а на следующий день вместе созерцаем различные элементы декора, использующиеся для обстановки ресторанов, и делаем перерыв только для того, чтобы пообедать, после чего снова возвращаемся в здание, где и проходит выставка. В соответствии с последними указаниями я выбираю вещи, которые Райли хочет использовать для обновления атмосферы обеденного зала, а когда заканчиваю с рабочими обязанностями, то останавливаю такси, и мы с Беллой опять направляемся в сторону Лувра, но в этот раз уже заходим внутрь. Сегодня у нас есть время, которое мы можем уделить осмотру музея, являющемуся исторической ценностью и считающемуся самым богатым во всём мире, и, приобретя билеты и аудиогид, мы оказываемся в здании старинного королевского замка. Его строили на протяжении тысячелетия, и оно является практически ровесником самого Парижа. В общей сложности в музее находятся около трёхсот тысяч экспонатов, но из них в залах выставляются лишь тридцать пять тысяч. Среди шедевров искусства разных цивилизаций, культур и эпох есть и скульптуры, и различные древности, и керамические, глиняные и бронзовые изделия, а также статуи, драгоценности и гравюры, но больше всего Беллу, конечно же, привлекают картины, в том числе и знаменитая «Мона Лиза» кисти Леонардо да Винчи.

Она первое, с чем ассоциируется Лувр у туристов из любой страны, ведь это самое знаменитое и загадочное произведение живописи в истории мирового искусства. Даже мне, не особо и интересующемуся и картинами, если, конечно, они не нарисованы Беллой, известно, что художник начал работу в 1503-1505 году, а последний мазок наложил лишь незадолго до своей смерти в 1516. Согласно официальной версии, это портрет Лизы дель Джокондо, молодой жены видного флорентийского торговца шелками Франческо дель Джокондо, которому и принадлежала идея заказать портрет супруги в честь рождения первенца, а Леонардо в свою очередь, согласно гипотезе, был в неё влюблён. Вроде как именно этим и объясняется его особая привязанность к картине и такое длительное время работы над ней, но всё это лишь догадки, а факт в том, что нам приходится ждать, чтобы подойти поближе и сфотографировать картину. Около неё, живущей в отдельном помещении и помещённой в пуленепробиваемое стекло в целях защиты от вандализма, которому в прошлом она неоднократно подвергалась, не говоря уже о похищении, всегда собирается довольно много людей. Но когда они немного расходятся, Белла делает столь желанный снимок, а потом я запечатлеваю и её саму на фоне картины.

Из-за стекла она сильно бликует, но я убеждаюсь, что на фотографиях её можно разглядеть, и только потом мы начинаем постепенно двигаться на выход. Стеклянную пирамиду около музея с камерой со всех сторон мы обошли ещё вчера, поэтому, немного полюбовавшись тем, как ночью выглядит и она сама, и Триумфальная арка, которую отсюда тоже отлично видно, мы с Беллой принимаем решение вернуться в отель. Ещё довольно рано, хотя и близится время приёма пищи, а завтрашним вечером у нас обратный рейс, и вряд ли нам захочется куда-нибудь ещё конкретно и серьёзно выходить, но я нисколько не грущу. Эта поездка не входила в мои планы, а получилось так, что я оказался здесь не один, а вместе со своей семьёй, и поэтому расстраиваться нет ни единого повода. Разумеется, это превышает всё то, о чём я думал, когда размышлял о том, чем будет заполнено оставшееся время до родов, и, ожидая, пока Белла будет готова спуститься вниз и в ресторан, чтобы поесть, я чувствую, что улыбаюсь.

Это ощущение сохраняется и тогда, когда после ужина мы возвращаемся в свой номер, и я втираю специальный, предупреждающий появление растяжек крем в кожу выпирающего живота. Мне нужно позаботиться ещё и о груди и ногах, но Белла неожиданно энергично и быстро перестаёт облокачиваться на меня и поворачивается в моих руках, оказываясь сидящей поверх моих бёдер, что незамедлительно вызывает желание внутри меня. Сейчас и вообще в нынешний период нашей жизни она особенно соблазнительна, и хотя ввиду происходящих с телом перемен мне и приходится значительно отстранить её от себя, чтобы раздеться и обнажить Беллу даже немного, ощущения, рождаемые близостью теперь, не сравнить ни с чем, что мы испытывали раньше. Они стали интенсивнее, ярче и пронзительнее в лучшем из всевозможных смыслов, и они не поддельные и не лживые, что отличало все эмоции, которые мы переживали в самый тёмный момент совместной жизни.

Они настоящие и подлинные, и они толкают нас за ослепляющую грань, стирающую границы и лишающую рассудка, внезапно быстро, рано и скоро, но Белла стала отзывчивее, а я, не сумев сдержаться, последовал за ней в то же преисполненное напряжением мгновение, когда наши сердца грозили выскочить из груди. Чувства были обострены до предела, и по моему позвоночнику прошла дрожь, а меня обуял жар, и я почти забыл собственное имя, стоило Белле склониться ко мне и прикоснуться к моим губам в нежном поцелуе. Он был настолько мимолётным, что показался сном, и, желая убедиться, что это не так, я обнимаю пытающуюся отдышаться на моей груди жену крепче. Она здесь и вполне реальна, как и то обстоятельство, что мы семья. Для меня на самом деле нет ничего важнее этого брака, уз между нами и счастья принадлежать Белле и осознавать, что остаток наших жизней мы проведём вместе. В нашу вторую и последнюю ночь в Париже мы наслаждаемся друг другом почти до самого рассвета и останавливаемся только с восходом солнца лишь для того, чтобы увидеть, как его первые лучи пронзают собой горизонт и конструктивные элементы Эйфелевой башни. Потом же мы уезжаем, но благодаря зрительной памяти забираем этот её образ с собой.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/37-37794-1
Категория: Все люди | Добавил: vsthem (20.12.2018) | Автор: vsthem
Просмотров: 506 | Комментарии: 2


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 2
0
2 pola_gre   (21.12.2018 22:34)
Неожиданное романтическое путешествие

Спасибо за продолжение!

0
1 оля1977   (20.12.2018 20:40)
Созерцать красоту , особенно когда женщина носит под сердцем дитя- это чудесно, это полезно, это умиротворяюще. Белла купается в любви , ласке и заботе и это замечательно.

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями