Белла
Взлетая вверх на крыльях счастья и блаженства, следует заранее приготовиться к болезненному падению вниз. Не стоит заблуждаться, что вас это обойдет стороной, иначе удар будет вдвойне тяжелее. Пора бы уже избавляться от детской наивности, принимая в распростертые объятия мораль "за всё надо платить".
Раскаты боли на пару секунд прекратились, предоставляя небольшую передышку. Исходя из выше сказанной морали, следующий прибой пришелся с удвоенной силой. Моё тело передернуло, невидимая волна прошлась по каждому мускулу, заставляя меня изогнуться. Последние силы уходили на то, чтобы не закричать; на дыхание не хватало. Перекрыв легким очередной раз доступ к кислороду, мой рот нервно заглатывал воздух, создавая ещё большие муки.
За несколько часов я приобрела способность плакать тихо, то есть молча. Ещё хуже.
Рана запульсировала вновь, поедая каждую клетку моего организма, не оставляя без пощады ни миллиметр. Холодный огонь распластался вдоль всего тела, прожигая толи снаружи, толи изнутри.
Пара фраз и всё переворачивается вверх дном.
Эти полторы недели я буду помнить всегда несмотря ни на что. Пятнадцать дней свободы и простой чистой любви. Пятнадцать ночей незабываемых снов. Полторы недели жизни.
Я боюсь забыть их.
Серебристый Вольво медленно подъехал к моему дому и, не хотя, остановился. Его руки притянули меня к себе, заключив самые прекрасные и нежные объятия. Его губы поцеловали сначала мою макушку, а двинулись вниз. Дойдя до моих губ, он вцепился в меня страстным поцелуем, выражая всю свою любовь, все чувства, все переживания.
Предчувствовал?
Нам потребовалось десять минут, чтобы отцепиться друг от друга.
- До завтра, - радостно улыбаясь, прощалась я с ним навсегда, сама того не зная.
Через минуту я стояла у порога двери, снимая куртку.
- Белла, привет, - послышался голос Чарли из кухни.
- Привет, пап!
- Тебе тут звонил Джордж, сказал послезавтра приезжает. У них там что-то сорвалось, поэтому возвращается пораньше.
Стук сердца. Вдох. Перед глазами всё поплыло. Черная дыра.
Дальше темнота.
Я не помню, как очутилась в своей комнате; скорее всего Чарли донес. Не помню, сколько пролежала на кровати; когда упала на холодный пол. Невидимая дымка заполнила меня, разнося по всему организму пустоту, а впоследствии стала как-то странно давить, скручивая каждый орган. Пустота резко сменилась отчаянием, затем пришло ощущение безвыходности, и лишь потом меня окутала боль, как душевная, так и физическая.
Три двадцать два. Снова и снова я повторяла приносивший безумные мучения алгоритм.
Восемь минут пятого. Сквозь пелену страдания прорвался самый актуальный вопрос: "Что теперь делать и как дальше жить?".
Передо мной стоял выбор между правильным и приятным. Нет, название второго варианта передавало лишь тысячную, что под ним подразумевалось. Вспомнив вновь каждый момент и секунду, проведенные с ним, я сглотнула и приняла решение.
Очередная волна боли. Вполне оправдано, я заслужила и худшего. А худшее будет впереди, не сомневаюсь.

Эдвард
Как должен вести себя тот, у которого есть всё, что он пожелает? Крепкая семья, девушка, ради которой ты готов на всё, незаменимые друзья в лице брата и сестры. Человек должен жить постоянно в преддверии чего-то нового/праздника, с эдакой шоколадкой во внутреннем кармане куртки. Зажравшийся человек – человек перечеркнутый.
Калейдоскоп событий, всё это счастье, эмоции, чувства… Как будто бы я родился заново; жизнь до встречи с Беллой казалось вымышленной и серой, а с ней я будто попадал в сказку. Наш Изумрудный город. Подобно фейверку, наша любовь взрывалась каждый раз ещё с большей силой и ярче. Но как каждый салют, подобно огню, когда-то должен был погаснуть. Оттягивая момент, я утешал себя, что у нас ещё куча "ракет" в запасе.
Рождество. Домой я вернулся лишь в час дня. Каток-караоки-закуски-пинпонг-кино-опять каток-рассвет на башне. Дальше всё смешалось в одно расплывчатое пятно. То ли действовал не малый градус алкоголя, то ли меня одурманивало общество моей Беллы. Я помню лишь то, что она всё время была рядом, а большего мне и не надо. Белла…
Пять дней каникул. Ты перевернула всё, пожалуй, мне будет сложно даже ответить на вопрос, где земля, а где небо сейчас. То восхитительное чувство, что заполнило меня, не поддается описанию. Это надо пережить.
Три заветных слова могут пробудить во мне такой ураган, что я иногда забываю, как дышать. Хотя такие мелочи не так уж важны, когда я рядом с тобой. Я просто прошу тебя, не уходи…
Сто двадцать часов моей любви с тобой. Наконец я обрел то, что заставляет моё сердце биться. Нет, нет, я не говорю про всевозможные сосуды и кровеносную систему в целом, это всё про тебя. Про мою единственную и неповторимую.
А затем одна фраза может захлестнуть мне мощнейшую пощечину, оставляя глубокий след в моем только что проснувшемся сердце. Четыре стука. Пять вдохов. Четыре выдоха. И шесть слов. Пожалуйста, останься, мне ведь больше ничего не надо.
- Эдвард, нам лучше не быть вместе, - осколки её слов до сих пор вонзаются всё глубже. В ушах до сих пор стоит звон от её охрипшего голоса. Перед глазами она – всё бледная, кажется, дрожит.
- Ты хочешь этого? – это что, мой голос?
Она не шевелиться. Голова опущена вниз, губы затянуты в тонкую полоску.
- Ты. Хочешь. Этого, – каждое слово дается мне всё сложней. Мои руки трясутся, после оцепенения медленно подкатывает слепой гнев и боль, - Скажи мне! Ты этого хочешь? – мой голос срывается на крик.
Прошу ответь, не молчи. Посмотри на меня. И я уйду.
- Так будет лучше, - я едва могу расслышать её голос.
Тик-так. Тик-так. Часы? Детонатор?
Белла медленно подымает голову и нерешительно смотрит мне в глаза. Ещё удар.
Время остановилось, вселенная прекратила своё существование; остались только я и она, её шоколадные и мои зеленые глаза. В них отражались боль, раскаяние, любовь, мольба, неуверенность, тоска, желание, принятое решение…
Не знаю, сколько прошло времени. Минута, час, сутки, месяц…?
- Ты помнишь это? – я взглядом указываю на её шею. На хрупкой белоснежной коже поблескивает серебряный кулон. Две изящные линии, переплетены тонкой лентой, украшенной большим и в то же время не броским сердцем. Белла медленно скользит по грудной клетки, захватывая кулон в свою ладонь.
- Параллельные…
-…не имеют точек соприкосновения.
Зачем судьба дает нам шанс/надежду, искушая, а затем беспощадно отнимает всё?
И вот я вновь сидел на краю кровати совсем один, как и в первый день приезда. Отличие составляла лишь пульсирующая рана в районе мертвого сердца.