День 94. POV Белла (тема – Skillet - Coming Down)



Наверно, никогда раньше моё состояние не было более странным и страшным… Я не соображала, ни где я, ни что я, ни как меня зовут, ни что вообще творится вокруг. Я ослепла и оглохла. Я попала в незнакомое замкнутое пространство. Я даже не уверена была, женского ли я пола и уместно ли использовать слова типа «ослеплА, оглохлА, попалА». Я даже не могла бы сказать, сижу я, лежу или стою… Горло нещадно пересохло, и я не ощущала своего тела – не удивило бы, если бы у меня оказался хвост и парочка дополнительных рук с восемью пальцами или вообще клешнями.
И я чувствовала себя, эту странную неведомую себя… наркоманкой. Жесть. Я никогда в жизни не пробовала наркотики, даже травку не нюхала! Однако, пока я медленно приходила в себя, я чётко понимала – мою кровь тошнит, мышцы атрофированы. Только чудовищно сосредоточившись, я смогла распознать какое-то надоедливое дёргание в груди.
Мать вашу, сколько же я выпила? Со мной никогда такого не было! Я словно растеклась, срослась с неизвестной поверхностью, на которой лежала… Моё тело (а есть ли оно?) то ли ничего не весило, то ли весило несколько тонн… и всё, что мне хотелось – уснуть… и больше никогда-никогда не просыпаться…
Я почувствовала, что мои глаза с трудом открываются, потихоньку пропуская свет вовнутрь. Супер, значит, они у меня есть. А откуда во мне столько цинизма? В чьих вообще костях я лежу?..
И тут как хлынуло, как хлынуло… я вспомнила, и кто я, и что я, и что у меня есть брат, две сестры и мачеха, и что хвоста у меня нет никакого… аах, чёрт! А ведь пару секунд мне удалось не быть Беллой-чудовищем.
Всё, я всё вспомнила. Только где я? И почему я здесь? Где люди, где хоть кто-нибудь?
Моя память всё ещё будто скрывала от меня что-то важное, что-то на первый взгляд такое очевидное, что всё бы объяснило; и я и силилась вспомнить, и боялась этого. Не зря же это что-то прячется… Это, кажется, что-то на самом деле жуткое.
Притихнув и чуть успокоив себя, я распознала ещё одно ощущение. Ощущение того, будто моя душа – отдельно от тела, в параллельном измерении.
Меня здесь не было. Мне было абсолютно всё равно на всё, и это для монстра-Беллы было самым естественным состоянием. Я только ощущала это уродское сердце, идиотский орган, трепыхающийся неизвестно зачем, и меня это бесит.
Чего ему надо? Пусть заткнётся. Но такова эта чёртова кто-её-только-придумал-анатомия.
Ненавижу. Пусть прекращает это бессмысленное вздрагивание, оно мне не нравится, оно меня отвлекает.
Надо только сообразить, какого чёрта я пошевелиться не могу, снова всех послать и на легальных основаниях заснуть.
Бог мой, как же тяжело! Давай, кретинка, соберись…
Я наконец сумела приоткрыть глаза… и увидела то, что ожидала увидеть меньше всего.
Что-то похожее на… комнату. Но я раньше тут не была… Оранжевые стены, большие окна с жалюзи, и… цветы. Много цветов. Пионы. Мои пионы… Мои любимые цветы.
Я приподняла голову, ощутила боль, но удивление вытеснило её. Откуда здесь их столько? Может, я ещё сплю или мне кажется?
Десятки букетов в вазах и пластиковых бутылках, цветки – самых разнообразных оттенков и размеров, но преимущественно большие – такие, которые с трудом умещаются в двух ладонях… пестроцветье не давило на зрение, напротив, ласкало глаз. Я попробовала приподнять себя и тут же почувствовала жжение в сгибе локтя.
Какого хрена?!
Позабыв о слабости и тошноте, я подскочила в постели и громко выругалась.
Я находилась в больничной палате. Шикарной, класса VIP… но всё же палате, а боль в локтях – от игл капельниц.
Я ничего не понимала, я начинала испытывать жуткий страх. Подспудно я всю свою жизнь ненавидела и боялась неизвестного.
Что я тут делаю? Как я тут оказалась, что это за больница? Я выдернула иглы капельниц из вен и попыталась вспомнить последнее, что со мной произошло.
Как же это… чтоб его…
ЧЁРТБЫЕГОПОБРАЛ!!!
Этот ублюдок. Скотина. Мерзавец, с которым я поссорилась, который наговорил мне… хотя что? Он сказал правду! Мы ничего не обещали друг другу, и он имел право думать то, что хочет.
Я иду, куда-то ковыляю… и падаю в обморок. Чёрт.
А ведь как хорошо было сейчас, когда я его не помнила! Мне даже не хотелось, чтобы информация о нём была заложена ко мне в мозг.
Я невольно всхлипнула, чувствуя, как сердце сжимает боль.
Обида. Едкий яд горечи заливал проснувшийся разум.
Что мне делать? Как мне дальше жить, я не хочу снова возвращаться к тому, от чего сбежала… а кстати, на сколько я сбежала? Мозг медленно начинал закипать по мере того, как я вспоминала и вновь, помимо своей воли, погружалась в свою жизнь.
Внутри меня, кроме этого придурочного сердца, ничего не работало, а полусгнившие останки будто кислотой были залиты. Больно и муторно.
Я закрыла глаза, потому что перед ними всё плыло, и от этого тошнило ещё больше. Хотелось бы, чтобы все воспоминания тоже расплылись, чтобы это не было так чётко и остро в памяти. Но напротив, будто контрастность повысили… Его слова, взгляд, напряжённость… его глаза, когда он обнимал меня. Сердце до сих пор – какого чёрта? – всё ещё грузно, тяжело копошилось во мне, почти не качая кровь, и мне хотелось, чтобы во мне проделали дырку, кровь лениво, безвольно вытекла, и я уже остыла. Перестала чувствовать.
Я свернулась в клубок, обняв коленки, закусив губу и чувствуя слёзы в глазах. Хорошо мне не было…
Я не хочу! Я не хочу так жить! Эта тупая головная боль со мной везде. Изабелла Свон… это всего лишь имя, скрывающее за собой насыщенную, пусть и не всегда лицеприятную историю, но теперь, увы, совершенно не имеющую значения.
Теперь бессмысленно всё.
Я попробовала немного помассировать виски, чтобы боль ушла – конечно, это было безнадёжно. Она меня не покидала никогда, сидя на подкорке сознания. Я не могла делать что-то либо не взяв себя основательно в руки, либо не выкурив сигарету, либо не приняв карбамазепин. Не могу и сейчас, не могу… Я ничего сейчас не хочу. У меня есть голубая, самая заветная мечта – чтобы парень там наверху перемотал мою жизнь поскорее. Чтобы она быстрее подошла к концу. Я хочу закончить с этим.
Ну вот, хоть к какому-то логическому выводу пришла. Беспокоило только одно – что если я в больнице, то сюда обязательно придёт родня и начнёт жалеть, а я не хочу никого видеть.
Чёрт бы их всех побрал. Отвалите.
И словно в издевательство я услышала тихий скрип. Это у меня внутренности одна от другой отваливаются? Нет… это дверь, по ходу.
Я приподняла голову. Ко мне вошла худенькая девушка в белом скорбном халатике.
- О, мисс Свон, вы очнулись? Одну минутку, я позову врача…
- Постойте… - я не услышала своего голоса, губы и горло были сухие; я кашлянула и только ещё больше ободрала глотку. – Погодите…
- Да? – девочка обернулась.
- Где я?.. Что со мной?.. – фу, какая я жалкая.
- Мисс Свон, - медсестра шагнула ко мне, она была совсем молоденькая с типичным для медиков её возраста состраданием вместо профессионализма. – Вы… в психиатрической клинике, вас доставили сюда после того, как обнаружили на дороге в бессознательном состоянии. Ваша семья и молодой человек нам уже все пороги истоптали… - она улыбнулась.
- В психушке? Мой… кто? – я чуть снова не подскочила на постели.
- Ну как, кто… - она смущённо зарделась. – Мистер Эдвард Каллен. Сегодня он тут ночевал, у ваших дверей…
- Ох, надеюсь, сейчас его здесь нет? – перебила её я.
- Сейчас – нет, - успокаивающе произнесла она. Сто процентов списала мой вопрос на нежелание представать перед «любимым» в неподобающем виде.
- Слава Богу… - я откинулась на подушку. Молодой человек, тоже мне.
- Ну, я позову врача.
Она исчезла, а через пару минут вошёл верзила в очках. На психиатра (я в психушке, мать вашу) он походил меньше всего.
- Доброе утро, мисс Свон, - он слегка улыбнулся, садясь у моей постели, - ну и напугали вы нас. Ой, а вот капельницу вы зря вытащили… Хулиганим?
Я скрестила руки на груди и отвернулась.
- Я не в настроении шутить.
- Ну, разумеется. Мисс Свон, вы знаете, почему попали к нам?
- Меня нашли на улице.
- Это я знаю, - рассудительно ответил он, - но… почему вы здесь? Что вас привело на ту улицу?
Я повернула голову и смерила его мрачным взглядом.
- Да пошли вы, - смачно послала его. – Вы всё знаете лучше меня, вы уже миллион версий слышали.
Отвернулась обратно.
Мне плевать было на него. Я таких психиатров насквозь вижу.
- Ну что ж… понимаю, мисс Свон. – Он поднялся – неужели вправду уйдёт? – Как вы себя чувствуете, кстати?
- Я же сказала, идите к чёрту.
Меня взбесило, когда в ответ на мои слова он улыбнулся. Кретин.
Он приоткрыл дверь и негромко позвал медсестру. Я не прислушивалась, но до меня донеслось тихое «поставь… на час…»
Ну, ясно. Уроды. После всего, чем они меня напичкают, мне восстанавливаться придётся уйму времени.
Врач наконец свалил из палаты, и ко мне подошла медсестра:
- Мисс Свон.
Я не реагировала, мне плевать было на всё и на неё в частности.
- Мисс Свон, мистер Каллен передал вам записку…
- Выкиньте.
Меньше всего мне хотелось думать об этом мерзавце.
- Но он настаивал, чтобы вы прочли…
- Ну и хрен с ним.
Она вздохнула и опустила немного потрёпанный листок на тумбочку, прямо перед моими глазами.
- Слушайте, вы же всё равно её читали. Что там в двух словах?
Если мне и хотелось это знать, то именно так – в двух словах.
- Вы… ему очень дороги, - ответила медсестра после паузы.
- Не верь.
Она удивилась и смутилась.
- Но… это ведь он вам столько цветов сюда принёс.
Блин, точно. Я же ему прокололась про свои предпочтения.
- Ну и ладно.
Она пожала плечами.
- Как хотите… извините, мне нужно поставить вам новую капельницу.
Мне и без капельницы спать уже хотелось…
Я покорно подставила руку. Лучше так, чем если на меня смирительную рубашку наденут.
Когда она ушла, я всё же взяла записку свободной рукой. Мне плевать было, что там, просто бабское любопытство.

«Привет. Белл…мне нужно поговорить с тобой. С тех пор, как это случилось, в моей жизни всё наперекосяк. Всё стало не так. Я урод, я даже оправдываться не буду… но ты нужна мне. Очень, честно… Я всё испортил, малыш… но я так хочу всё исправить. Хотя бы попробовать исправить, потому что ты нужна мне слишком сильно. Ты мне, конечно, имеешь полное право не поверить, но это правда. Позволь тебя увидеть. Дай мне шанс. Я прошу тебя. Пожалуйста, Белл… Пожалуйста.

Больше всего на свете я хочу вернуть то время, когда мог тебя обнять».

Никаких тёплых… да вообще никаких чувств записка во мне ожидаемо не вызвала, я смяла листок и отбросила его, закрывая глаза.
Вот она я. А я уж думала, что себя – ненавистную и оберегаемую – потеряла. Ну и слава богу, а то даже некомфортно было. Теперь всё нормально. Чего я там хотела, быть ему нужной? Лёжа здесь, я совсем не понимала, что это за желание и откуда оно у меня тогда взялось. Сейчас это казалось глупостью несусветной.
Ммм… мозг, выключись. Мои мысли так изнуряют меня… вот почему я предпочитаю веселиться, вот почему я частая гостья в Twilight. Так можно отогнать печальные мысли.
Ну сколько я могу обжигаться? Я в последний раз кому-то поверила. Так трудно управлять своими чувствами… не хочу быть слабой. Если и разгрызать себя на дольки, то лишь наедине с собой.
Полное отсутствие логики… а, это капельница.
Успокоительное мешает думать, сосредоточиться на своих мрачных, как всегда, рассуждениях, превращая депрессивную кретинку с воспалённым сознанием в обыкновенный кусок животных тканей, распластавшийся на дешёвых больничных простынях и потерявший отсчёт времени. Всегда бы так.
Голова уже не так болела, но всё ещё подташнивало. Спустя – хотя спустя сколько? – я поняла, что даже не знаю, сплю или нет.
Я смутно осознавала, что нахожусь в том состоянии, после которого нормальные люди смотрят на часы и удивляются, сколько прошло времени, а они ведь на пятнадцать минут вздремнуть прилегли. Возможно, я спала. А возможно, нет.
Время всё шло и шло, пока наконец, замедляя ход, не заглохло и не остановилось.
Будто всё закончилось.
Время закончилось.
Я так сильно устала… Так сильно, что даже не понимала, закрыты мои глаза или нет.
А потом произошло чудо. Я почувствовала, что пошёл дождь – сырой, декабрьский. Он легонько топтался по крыше, застенчиво стучался в окно. Я попыталась отправить своё сознание за этим звуком, следить за ним, отвлечься на мягкое шуршание. Но потом что-то изменилось. Появился другой, прежний звук, нарушивший нашу с дождём гармонию.
Дверь.
Я медленно обернулась и встретилась со смутно знакомым мне пламенем зелёных глаз.
Теперь я знала, кто здесь… но почему?..
У меня не было сил злиться. Не было даже сил думать, ради чего он пришёл и чего хочет. Зачем мне об этом думать?.. Мной управляло возвышенное, редкое безразличие. Отведя глаза, я отвернулась обратно к окну, желая вновь сосредоточиться на бархатистом зимнем дожде.
Время потекло снова.
Сколько его прошло, я не знала. Может, несколько часов… Так или иначе, когда я снова решила обернуться, он всё ещё был здесь. У меня даже не было сил удивиться или поразмышлять, почему он до сих пор не ушёл.
Да, наверное, часы действительно прошли. Заканчивалось действие уже второй капельницы, я вновь чувствовала.
Он всё ещё сидел возле моей кровати, нервно перебирая пальцы. Краем глаза я замечала, что он, опустив голову, не решается заговорить со мной. Когда он поднял глаза, я смотрела на него.
Точнее… сквозь него. Безразличие, уже едва охраняемое, но всё же. Я никак не могла отнестись к его визиту. Он не вызывал во мне эмоций.
- Чего пришёл? – мой голос был очень хриплым.
- Узнать, как ты, - я распознала в его интонации тревогу, но она подействовала на меня как разряд электричества; я начала злиться.
- А чё, не видно? Лучше всех.
- Белла… - выдавил он.
- Заткнись.
Меня взбесило, что он назвал меня по имени.
Вытащив ещё одну иглу из вены, я подтянула коленки и сплела на них пальцы, тщетно пытаясь ужиться с мерзкими чувствами внутри себя.
Мне никого не хотелось видеть. Мне снова хотелось запихнуть своё забродившее, как старый компот, сознание в то состояние блаженной недееспособности.
- Сколько я пробыла в отключке?.. – мне нужно было знать.
- Почти… двое суток, - проговорил он, чуть подняв глаза. Я промолчала. Мне было тяжело и веки-то раскрытыми держать.
- Как ты себя чувствуешь… - его голос срывался.
- Х…рово, - проворчала я.
- Ты можешь поговорить со мной?
- Нет.
Он выпустил сдавленный выдох.
- Ты можешь меня выслушать?
- Я не хочу, - моё раздражение всё нарастало, я вновь отвернулась, закрываясь хлипким одеялом.
- Я могу остаться? – казалось, его голос звучит всё тише. Впрочем, я, наверно, опять проваливаюсь в забытье.
- Не-а…
- Белла, - он, обогнув койку, вдруг оказался передо мной, умоляюще шепча, - это ведь ты. Это ведь всё ещё ты, моя малышка, моя драгоценная девочка, которая обещала мне помощь, если она мне понадобится. Ты же не могла так резко…
- Слушай, мне плевать на всё теперь… - пролепетала я. – Ты помнишь, что ты мне наговорил? Ты свою девочку себе придумал, тебя никогда не волновала ни я, ни мои проблемы…
Лицемер проклятый…
Я всхлипнула. Это было больно.
Он, не обращая внимания на мои слова, придвинулся ещё капельку ближе и аккуратно погладил по волосам.
- Ну ты ведь сама знаешь, что это не так.
- Ничего я не знаю. Откуда… – даже то, что он набрался наглости ко мне прикоснуться, на меня никак не повлияло. Его касание ничем не отличалось от соприкосновения моей головы с подушкой. – Ты не знаешь меня настоящую.
- А ты сама-то знаешь себя настоящую… - укоризненно прошептал он, и в моей памяти ни с того ни с сего всплыло всё. Вся наша история вновь обрела вес, и ожило моё первое связанное с ним чувство – держать его подальше… Мозг будто взорвался от тех картинок и эмоций… а какого вообще хрена он меня трогает?!
Я взвилась на кровати, намереваясь выгнать его, устроить скандал, истерику, расплакаться, но высказать ему всё – и плевать, что после этого мне будет в три раза хуже, чем обычно.
- А кто тебе сказал, что это не я? Вот она я, эгоистичная сука и дрянь. Да, да! И мне плевать, что ты об этом думаешь, ясно? Немедленно уходи, убирайся, спасай свою шкуру, слышишь? – я не хотела этого, но отчаяние прозвучало в голосе помимо моей воли. – Я не умею ни жалеть, ни прощать, так что проваливай.
Он ошарашенно смотрел на меня, но это длилось всего миг – его лицо тут же изменилось, он явно пытался набраться терпения:
- Белла, выслушай меня, пожалуйста. Пойми, когда я увидел те фото, я чуть с ума не сошёл, и…
- Да мы просто дурачились, и вообще, почему я должна перед тобой отчитываться и оправдываться? – я уже окончательно взбеленилась, но мне было плевать. – И да, если хочешь знать, то он предложил мне переспать с ним, но я отказалась, я соврала, что замужем, и всё потому, что дома был ты! – я снова начала плакать. – Из-за тебя… кретина… ненавижу тебя! Я… а ты так…
Вытирая слёзы, я тупо смотрела куда-то в сторону. До моих ушей доносилось его дыхание.
- Белла… ты… почему не сказала мне?..
- А имело смысл? Ты же мне не дал и слова сказать, и потом, кто ты такой, чтобы я тебя переубеждала, ты сделал свои выводы, для тебя остальное не имело значения! КТО ТЫ ТАКОЙ?!
Он поднял на меня пронзительный, кровоточащий, такой свой взгляд, а мне даже стыдно не было.
- Ну, знаешь… - прошипел он, резко поднялся и отошёл от меня к окну, сунул руки в карманы и… всё.
Ненадолго взорвавшееся время вновь остановилось. Слёзы текли по моему лицу, я бесшумно вытирала их, украдкой глядя на его силуэт у окна.
Я не собиралась его оскорблять, по крайней мере, не сейчас. Этот вопрос на самом деле был очень важен для меня, я должна была знать.
- Кто мы друг другу, Эдвард? – всхлипнула я.
- Не знаю… я не знаю. – Он повторил мои же слова.
Не знаю… Так и я не знаю. И не узнаю, независимо от того, вместе ли мы будем искать ответ.
- Я поняла. Уходи.
Он повернул голову:
- Что?
- Я не хочу тебя видеть, уходи. Не приходи больше ко мне и не звони. Я не хочу.
- Ты совсем обалдела, Свон? – его глаза расширились, когда он обернулся ко мне. – Ты… да ты же сама мне… ты помнишь вообще, что ты говорила? Тогда, перед возвращением из Ла-Пуш? Дура! Я хотел помочь тебе, а ты сама закрываешься от меня, ты, ТЫ прячешься! Я тебе никто, ну разумеется, но я же хотел, чтобы тебе всего лишь стало лучше! Помочь хотел!
Что за … он несёт? Ла-Пуш приплёл…
- Помочь мне? – я не сразу поняла, что уже стою на коленях на постели. – Помочь мне??? Да какого хрена вы все решили, что мне нужна ваша помощь? В психушку упёрли… Я уже давно себя похоронила, ты слышишь, двадцать с лишним лет назад!!! И всё, что ты видишь – моя жизнь, последнее, что от неё осталось!
Осознав, что я ляпнула, а именно – правду – я замерла, и он тоже, его взгляд стал абсолютно ошалелым. Но отступаться я не собиралась. Моя спина сама собой вызывающе выпрямилась.
- Что? Не нравится? Да, вот что прячется за Изой – мразь, ходячий труп и эгоистка. Сволочь, которая разрушает себя и тех, кто её любит. Меня убили, это ты слышишь?! Убили, мне больно, я ненавижу, ненавижу… так что убирайся отсюда со своей помощью…
Я захлёбывалась рыданиями, но, сдержавшись, и это, кстати, отняло последние силы, я отвернулась от него, подтянув коленки. Мне ПЛЕВАТЬ было, что он чувствует.
Мне надоело держать себя в узде. Он влез ко мне в душу, в сердце, разорвал, разворотил всё, а я… я только хотела, чтобы эта пытка не заканчивалась. Теперь он стал другим, а я прежняя – обессиленная, надломленная, окровавленная. Впрочем, так мне и надо. Дура, поверила. Подумала, что смогу подпустить.
Пусть проваливает. Так надо. Так надо. Так надо.
Пусть катится вон.
Конечно, с учётом всего случившегося ему это будет и тяжелее и больнее. А я снова вернусь в то время, когда хранила грязные полоски лейкопластыря. Мне так безопаснее и… безболезненнее.
Он не реагировал на мои слёзы, и я не видела, что он делает. Фиг его знает, может, информацию переваривает.
- Джаспер запретил мне приближаться к тебе… - задумчиво проговорил он спустя несколько мучительных минут, когда я чуть успокоилась.
- Правильно и сделал.
- Белла, послушай, всё, чего я хочу – твоей безопасности и покоя…
- Господи, как я устала от тебя, Каллен!..
Я и вправду устала. И вправду от него.
Всплыла в памяти дурацкая, клишированная, но правдивая фраза: «Иногда так хочется снова стать ребёнком… потому что только сейчас понимаешь, что разбитые коленки заживают быстрее, чем разбитое сердце».
Сейчас я была так мертва, как никогда раньше.
Дверь вновь тихонько скрипнула, и вошёл тот верзила. Доктор.
Я безропотно села на кровати, увидев его. Сейчас я была готова поговорить с ним, потому что мне на всё было наплевать, в том числе и на то, что Каллен, как изваяние, застыл у окна.
- Ну, мисс Свон, вам получше?
- Кажется.
- Послушайте, можно я буду звать вас по имени и на ты?
- Валяйте, - я пожала плечами. – Он зачем здесь? – я кивнула в сторону Каллена. Кто-то же его сюда пустил.
- Не злись так. Итак, Белла, что ты знаешь о карбазмазепине?
- Прокололся, сволочь, - буркнула я в сторону скульптуры у подоконника. – С одной таблетки пройдёт приступ, с двух ты вырубишься и проспишь часов двенадцать, с трёх по комнате будут бегать зелёные слоники, а с четырёх ты рискуешь больше не проснуться.
- Сколько ты выпила в тот раз? – с умным видом спросил этот гад.
- Ни одной.
Ненадолго повисло многозначительное молчание.
- Что такое этот твой приступ? – эскулап скрестил руки на груди.
- Истерика, - бросила я. Ещё в это лезть не хватало. И ещё Каллен – урод.
- Что может её спровоцировать?
- Так, а не многовато ли вопросов? – я нахмурилась, чувствуя себя как холодная аристократка. – Слушайте, у меня от вас обоих голова болит, я спать хочу. Проваливайте оба.
Врач приподнял брови. Похоже, он сделал соответствующие выводы.
- Хорошо, поспи. Белла, а есть ты не хочешь?
- Нет.
Мысль о еде вызывала у меня отвращение несмотря на то, что в последний раз я ела… так… два дня назад в обед.
- Хорошо. Отдыхай, я зайду позже. – Доктор поднялся и вышел, бросив в дверях взгляд почему-то на Каллена.
Я перевела на него глаза.
- Что во фразе «Проваливайте оба» ты не понял?
- Белла, выслушай меня. – Наконец его голос зазвучал как голос живого человека. – Я просто скажу то, что должен, и уйду, ладно?
Он вновь приблизился ко мне – я обняла себя руками – и присел у меня в ногах, держась подальше.
- Так или иначе, тот, из-за кого ты оказалась здесь – я. Мне очень больно из-за того, как может быть больно тебе. И это только начало, даже думать не хочу о том, что будет завтра… - он потёр переносицу пальцами. – И за это мне сложно простить самого себя, поэтому я даже не прошу прощения у тебя… Белла, девочка моя… пожалуйста, посмотри на меня. Я хочу видеть тебя.
Я послушно подняла глаза. Я знала, что сейчас они пусты.
- Белла… - с болью прошептал он. – Послушай, нам нужно поговорить.
- Зачем.
- Затем. Хочешь ты того или нет, но мы есть. И с этим нужно что-то делать. Давай разберёмся.
- Я устала.
- Я знаю, Белл, знаю…
- Не называй меня так.
- Ну тут уж извини. Буду. Ты всё равно всё ещё моя Белл. По крайней мере, пока мы не поговорим.
- Да пошёл ты…
- Ты меня раз пятнадцать послала за последние полтора часа, от ещё одного «да пошёл ты» мало что изменится, - он даже слегка улыбнулся. – Белл…а. Ты даже представить себе не можешь, что бы я отдал за возможность обнять тебя сейчас.
- Размечтался.
- Согласен, размечтался. Но ты… - он поправил волосы рукой, и то, как внезапно сорвался его голос, не ускользнуло от моего внимания. – Как ты думаешь, почему случилось то, что случилось? Я боялся, я и сейчас боюсь потерять тебя. Наверно, я тебя уже потерял… но, Белла, я не имел права говорить тебе то, что сказал.
- Ты о своих словах «ты одна из тех, кто думает, что круто изображать скорбь»? Так вот, ты прав был. Я такая же, как и все кругом. Да. У меня всё перманентно прекрасно. Слушай, Каллен… мне надоело, знаешь. Я не знаю, что тебе сказать. Вот ты никогда не задумывался, почему мы с тобой сошлись? Сначала я тебе была нужна, потому что ты роль хотел получить. Потом, когда ты больше обо мне узнал, тебе стало интересно, потому что ты заперся там в своём театре, святая невинность, и вообще не знал, что на свете делается. Думаешь, я не понимала, что тебе просто прикольно, что я не похожа на остальных твоих девчонок? Всё я понимала. Потом тебе сперма в голову ударила, и ты решил меня, - я усмехнулась, - трахнуть. Думаешь, я забыла, как ты тогда на меня смотрел?
Он сидел, тупо уставившись на свои руки. Он не возражал.
Ну разумеется, ещё бы он возражал.
- И потом – вся твоя фигня с великой возвышенной дружбой и взаимопомощью, в которую ты игрался, пока не надоело. Всё так и есть. Как я и думала. Извини, найди себе другую игрушку.
- Белл… Да не так всё было…
- Не так? – с вызовом спросила я, зло глядя ему прямо в глаза.
И его реакции я не ожидала. Он одним стремительным, резким движением подсел ко мне на кровати, и, прежде чем я успела ему врезать, прижался губами к моей так некстати обнажившейся шее, и, блокировав мои руки, обнял.
Во мне что-то вздрогнуло, когда его запах – такой чужой и знакомый – коснулся моего обоняния. Я… растерялась. Мир сузился до кольца его рук, этого так давно не было. Так ужасно близко, я ему не разрешала так меня трогать… Я замерла, не зная, что мне делать. Я должна была выгнать его. Но мне что-то мешало.
Что?
- Остальное мне неважно, правда, - прошептал он, капельку отстранившись, но не разжимая объятий. – Я всё время про тебя думаю. Только про тебя. Я не могу уже. Я не хочу никого другого, кроме тебя. У меня с первого взгляда снесло от тебя башню, я вообще ни о чём другом больше даже подумать не мог, а ночь, когда мы с тобой… - он приостановился, - она была лучшей в моей жизни, милая.
- Ты бы ни за что тогда так не сказал, если бы так не думал, - упрямо сказала я, игнорируя свои ощущения.
- Я так не думал. Не знаю, что со мной случилось… Я пришёл не к тому выводу. Я ошибся. Теперь я понимаю, Белл, теперь вижу. И я не сказал бы этого и тогда, если бы так ужасно не испугался того, что потеряю тебя. Даже говорить стыдно, взрослый мужик, а испугался так, как никогда в жизни не боялся. Если бы связь между нами была чем-то скреплена, если бы я знал, что что-то значу для тебя… Я же ничего о тебе не знаю, и…
Боже мой.
Возможно, он и прав… но чёрт, я в психушке!.. У меня не было сил думать об этом. И я так устала. Какого чёрта все они давят на меня?!..
- Ты рассчитываешь на то, что я тебе что-нибудь расскажу? Думаю, теперь ты точно обойдёшься…
- Ну, отлично. Я спрошу у Джаспера, я знаю, что он что-то знает. – Додумался.
- Я знаю, что он знает, но он знает не то. Тебе это не поможет. Тайн у меня много, и я уже сказала, что ты обойдёшься. И вообще, - я отодвинулась от него так далеко, как могла, чтобы мои намерения остались твёрдыми, - знаешь что, уходи. Не трогай меня больше. Я пыталась, честно пыталась жить так, как вы с Джасом хотели. Но какого чёрта я должна стараться вам угодить? Оставьте меня в покое. Я не хочу.
- Белла, ты, - его рука потянулась коснуться моих волос, но я её перехватила и сразу же оттолкнула, чтобы не было соблазна.
- Слушай, правда, иди. Я устала и хочу спать.
Сейчас он должен был уйти. Наверно, в этом полубредовом состоянии я и сама до конца не понимала, что сейчас он должен был уйти навсегда.
А он, видимо, понял.
Поднялся.
Его свинцовый взгляд я чувствовала макушкой.
- Мне можно будет вернуться?
- Зачем? – прошептала я, не поднимая глаз.
- Белла.
- Я подумаю. Я не знаю. Уходи.
Меня снова начало тошнить, вновь захотелось свернуться под одеялом и уйти в спокойное небытие.
Я так и поступила. Всё, что я слышала – шаги, которые на миг замерли у выхода, открывающаяся и закрывшаяся дверь.
Я закрыла глаза.

Когда я проснулась, за окном было уже темно, и мысли обо всяких там Калленах были от меня бесконечно далеки.
Это всё медикаменты. Ну и слава Богу, психозы до меня ещё доберутся.
В палате находился ещё один визитёр, и спустя несколько секунд я поняла, что это мой непутёвый брат Джаспер. Увидев, что я проснулась, он изменился в лице.
Ну ещё его мне тут не хватало…
- Белла, как ты? Ты помнишь, что с тобой произошло? – он выглядел очень взволнованным, его огромные глазищи меня даже насмешили.
- Слушай, давай без этих прелюдий. Чувствую себя неважно, что произошло, у врача спроси. Не знаешь, надолго я тут?
- Не знаю…- прошептал он. – Белла, боже мой, - он обнял меня. – Не представляешь себе, как я испугался за тебя. А Каллена вообще убить был готов…
- Ладно, - я села. – Он тут ни при чём, наверно. Это я всё, и давай не будем об этом, ладно. Надоело.
- Но, Белла, я хочу кое-что выяснить. Это важно.
Джаспер, Джаспер.
Я прислушалась к своим ощущениям, прикидывая, хватит ли меня на ещё один серьёзный разговор.
- Ну, валяй.
- Белла… - Джас помялся. – Что ты чувствуешь по отношению к Эдварду?
- Блаженное ничего, - я пожала плечами, - по крайней мере, сейчас, пока я под кайфом. Не знаю, Джас. Потом разберусь.
- Ты злишься на него?
- Слушай, а тебе-то что? – я нахмурилась. – Ну допустим, злюсь, и что?
- Беллз, погоди, - его рука коснулась моего плеча. – Я серьёзно. Каюсь, раньше я думал, что из вас может выйти прекрасная пара. Но теперь я вижу, что у вас всё не так было гладко, и я чувствую себя виноватым. Если ты не хочешь больше его видеть, я поспособствую.
Ах, вот оно что.
- Джаспер, - я почесала затылок, - я и сама не знаю. Он же тут был… - внезапно у него сжались кулаки. – Эй, ты чего?
- Он… к тебе приближался? – процедил он сквозь зубы.
- Он не только приближался. Мы поговорили. Я попросила его уйти… и сказала, что не знаю, навсегда ли это. Джаспер, - на мои глаза навернулись слёзы, - помоги мне. Я не знаю, что мне с ним делать… Я не знаю. Должна ли я ему верить, Джас? Ты его знаешь лучше…
- Тихо, тихо, - он обнял меня, и я крепко прижалась к нему, пряча лицо у него на плече. – Тихо… Белла, ты хочешь честно?
- Ага…
- За все годы нашей дружбы он ни разу не подставил меня. Дружим мы уже лет семь, с тех пор, как он перебрался в Нью-Йорк.
- Слушай, - я посмотрела на него, - а почему ты никогда мне об этом не рассказывал? Он же звездой стал за эти семь лет…
Джас отвёл взгляд.
- Ну… у тебя всегда была какая-то своя жизнь, о которой никто не знал… Но это ни в коем случае не отменяет того, что я тебя очень люблю. Я не знаю, что посоветовать, но я поддержу всё, что бы ты ни решила. Что он тебе сказал?
- Сказал, что вышел из себя и наговорил лишнего, потому что боялся потерять. Но… что, у него на меня свои планы? Что значит это его «боялся потерять», и правда ли это вообще? Я боюсь, Джаспер. Я не хочу давать ему ложных надежд. И я… я теперь боюсь ему верить…
- А хочешь?
- Не знаю… Я не знаю, будет ли мне лучше без него. И если нет – стоит ли это того, чтобы рисковать, чтобы ему довериться? Я ещё никогда в жизни так ни в чём не сомневалась… Я всегда и в любой ситуации знала, что мне делать, а тут…
- Понимаю, систер. Давай поступим вот так. Ты никому ничего не должна сейчас. Сейчас ты должна отдыхать и приводить себя в порядок. Пока в твоей голове сумбур – ты же под кайфом. Ты примешь решение позже, и если это решение будет в его пользу, я сам дам ему об этом знать, ладно?
Я грустно улыбнулась.
- Как у тебя всё просто, Джас. Да. Да, хорошо. Давай всё так и сделаем.
Я сама обняла его, и он, усмехнувшись, обнял меня в ответ.
- Хорошо, что ты у меня есть, Джаспер.
- Это точно! – засмеялся он. – И Сью, и Несс, и в особенности Эммет…
- Эммет? А почему «в особенности»?
- Беллз, а как ты думаешь, благодаря кому ты лежишь в отдельной VIP-палате?
Я улыбнулась.
- Спасибо передай ему.
Он просиял:
- Да ладно, Беллз. Ты же знаешь, что мы тебя любим.
- Я вас тоже, - врать без употребления слова «люблю» было проще.
Да, чёрт возьми. Никуда предыдущая Белла не делась.
- Только, Джас… какое бы я решение ни приняла, обещай, что ты не перестанешь быть ему другом.
- Чего?! – он офонарел. – Ты в своём уме? Свон, ты точно двинулась чуток…
- Слушай, Джас, правда. Это две разные вещи – его отношения со мной и ваши отношения между собой. У него сложный период начинается, скоро премьера, сложная роль, он и так весь на нервах. Не бросай его.
- Белла…
- Обещай, что не бросишь.
В этом решении я была тверда. Я точно понимала, что хочу этого.
- Джаспер, обещай.
- Слушай…
- Джас! – пофиг, буду шантажировать. – Пожалуйста. Ради меня. Я не хочу, чтобы он оставался один.
Он смотрел на меня с типичным выражением лица «А не пойти бы тебе…»
- Джаспер. По-жа-луй-ста.
Джас вздохнул.
- Не знаю, Беллз. Мне тоже надо подумать. Разобраться. Если это он довёл тебя до психиатрички, то ему точно понадобится травматолог.
- Хорошо. Обещай, что подумаешь.
- Хорошо. Подумать обещаю.
- Молодец.
Я попыталась улыбнуться ему, но вышло как-то натужно.
В палату заглянула та самая молоденькая медсестра:
- Извините… мистер Свон, время для посещений вышло. Вам пора идти.
- Да…да, хорошо. Беллз, я… вернусь завтра?
- Ну тебе-то разрешения спрашивать не нужно. Приходи, конечно. Я ждать буду.
- До завтра, родная, - он поцеловал меня в лоб и покинул палату, подмигнув мне в дверях.
- Мисс Свон, разрешите, я дам вам таблетки, - медсестра протянула мне небольшой пластиковый стаканчик и стакан побольше – с водой.
Я покорно проглотила всё предложенное.
- Это, надеюсь, цианистый калий.
- Чувство юмора – путь к выздоровлению, - парировала она. Я фыркнула и закуталась в одеяло.
Когда я осталась одна, я вновь попыталась сосредоточиться на том, что чувствую. Да, я обещала Джасперу, но эти чувства просто мозг выносили.
Я чувствовала себя… одинокой.
Ужасное странное чувство. Раньше мне никогда в жизни не приходилось чувствовать одиночества, я верила, что одной мне было и будет лучше. Но сейчас мне казалось, что я неполноценная, и не потому, почему раньше, а из-за того, что мне нужен… кое-кто.
Я вскочила на кровати, когда поняла, кто.
СТОП!!!
Что?!
Мне его не хватает. Мне хотелось почувствовать его руки. Дыхание. Мудрость его слов и тепло тела.
Я… скучала по нему. Я умею, что ли? Быть не может…но это было так, сейчас мне хотелось, чтобы он оказался рядом. Но самым важным для меня сейчас было осознавать, что я скучала по нему прежнему. Не по тому Эдварду, который предал меня.
- Что же мне делать?! – спросила я в тишину у самой себя и неожиданно… зевнула.
Чёрт… чем же они меня пичкают?
Я должна буду подумать, что мне делать с Эдвардом… обязательно…
Тут я заснула, сворачиваясь клубочком на дне колодца собственной жизни.
********************************************************************
Наконец продолжение.
Слушайте, это вообще хоть кто-то читает? :-( И если таковые есть - что скажете о состоянии Беллы? Как считаете, сумеет ли она простить Эдварда?
ФОРУМ
С любовью, Рита