Я хожу к моему подзащитному каждый день вот уже две недели. Сначала он ругался, кричал и вообще вел себя так, что другой на моем месте скорей всего бы отказался помогать. В полицейском участке на меня все смотрели как на ненормальную, а некоторые даже в моем присутствии интересовались моим здоровьем. Но меня не покидала уверенность, что я добьюсь откровенности от моего подзащитного.

Вот сегодня, например, он хоть и выказывал свое неудовольствие моим присутствием, но я видела, что ему приятно мое внимание. Я считаю, что своим упорством и доброжелательством, я смогла на немного, но все-таки приблизится к нему. Он встретил меня все таким же бормотанием ругательств, как и в любой другой день. Но все, же что-то перемениться. Я это чувствовала, и это меня одновременно и радовало, и страшило. Я боялась неизвестности.

Приближался день суда, а мне до сих пор не удалось вызвать подзащитного на откровенный разговор. Я испробовала различные способы: я зазговаривала с ним о семье, о спорте, о книгах и даже о кулинарии, но он упрямо молчал. С Отцом Мэтью мы очень долго разговаривали на эту тему, а он мне посоветовал не останавливаться. Он сказал, что мой «ворчун», как я его иногда называла в порыве беспомощности, а бывало и гнева, готов пойти на сближение, но он столько раз обжигался в этой жизни, что боится доверять людям. Я очень бы хотела, чтобы Святой Отец дал мне больше информации о моем подзащитном, но он говорит, что ему нельзя разглашать тайны исповеди. Все же он однажды дал подсказку: у моего подзащитного есть дочь и внучка.

Я решила разузнать все у них о моем «ворчуне», но они сказали, что давно не общаются и ничего не знают о нем. Я решила зайти с другой стороны и в свою очередь начала спрашивать об их жизни. Они мне немного рассказали о себе. Я решила использовать этот последний шанс.
Прошло три дня с моего последнего визита к подзащитному. Я была удивлена, что когда его привели, то он казался меньше недовольным, чем обычно. Это натолкнуло меня на мысль, что ему тоже нужен кто-то, кто будет приходить к нему. Он был одинок по жизни – вот в чем его основная проблема.

Как только он увидел меня, то сразу начал:
- Надо же. Что Вы тут делаете? Я уже надеялся, что Вы не придете. Обрадовался, что Вы, наконец, оставили меня в покое, - проговорил он. – Хотя нет, конечно, не с моим везением.
- Я рада, что Вы меня узнали. И нет, я не отказалась Вас защищать в суде, - сказала я. - У меня просто были кое-какие дела, - я не решилась сразу рассказать ему о его семье. – Как Вы себя чувствуете? Готовы ответить на несколько моих вопросов?
- Вы опять за старое! Я сказал, что не желаю Вас видеть в качестве моего адвоката. Да мне вообще не нужен адвокат!- воскликнул он.
- Успокойтесь. Вы, может быть, думаете, что он не нужен, но Ваша семья считает по-другому. Она…
- Как Вы сказали? Моя семья?
- Ну да. Если вы не в курсе, то она наняла меня защищать Ваши интересы в суде, - проговорила я, радуясь в душе, что, наконец, смогла подобраться к этому человеку так близко. Нет, Белла, осторожней, надо действовать постепенно.
- Вы видели мою семью?
- Да. И кстати у Вас замечательная внучка. А дочка очень добрая и красивая. Они очень скучают по Вам и жалеют, что так долго не общались с Вами.
- Внучка… Дочка…Мои родные, любимые, как же я скучаю,- прошептал он скорее себе. Одинокая слеза скатилась по еще изрезанной морщинами и шрамами щеке.- Расскажите мне о них, пожалуйста, - внезапно проговорил он.
- Они очень Вас любят и просят бороться за свободу ради них.
- Ради них, - повторил он за мной.- Тогда я буду бороться. Вы поможете мне выйти на свободу и встретиться с ними?
- Конечно. Я же обещала, - сказала я, радуясь, наконец появившимся эмоциям этого железного человека.
- Я знаю, что Вы хотите помочь, но думаю, что это невозможно - выиграть процесс. Вы же знаете, в чем меня обвиняют. Я думаю, что мое дело уже проиграно. Мало кто соглашался вести этот процесс, а если и давали согласие, то узнав все подробности, тут же сбегали. Никто не верит мне. Они все считают меня виноватым.
- Я Вам верю. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вытащить Вас отсюда, - пообещала я.- В свою очередь я прошу, чтобы Вы мне доверяли и рассказали все, не утаив ни одной подробности.
- Хорошо. Но приготовьтесь услышать то, что нигде и никогда не узнаете. Многие сотрудники полиции не знают об этом.
- Я буду очень внимательной, но и вы постарайтесь рассказать все в мельчайших деталях.
- Хорошо, но давайте уже завтра. Я обдумаю все, что должен сказать, а может, даже что-нибудь еще вспомню. А сегодня, пожалуйста, расскажите о моей семье, - последние слова он проговорил почти с мольбой. Я никогда не видела у него такого взгляда, поэтому сразу же сдалась. Этому человеку нужно знать, что его поддерживают. Я чувствую, что это придаст ему силу.

Следующий день мы провели в выяснении всех подробностей дела, в котором его обвиняют. Я не смогла сдержаться и сказала ему о прозвище, которое ему дала. Он не обиделся. Он сказал, что я могла назвать его и похуже, учитывая, как он себя вел и какими словами называл меня. Я сказала, что не смогу навещать его в течение нескольких дней. Это было необходимо для моей подготовки в качестве защиты. Мне необходимо было обдумать не только линию защиты, но и стратегию допроса.

За несколько дней до суда я сходила в хранилище в тюрьме и взяла несколько вещей, которые мне понадобятся для защиты.

Я не знаю, готова ли я для этого процесса, но с точностью могу сказать, что сделала все возможное для моего подзащитного.

Еще один момент омрачал мое, и так мягко скажем нерадостное настроение. Угадайте, кто будет прокурором на этом процессе? Ну, конечно же, это Себастьян Смитт. Судьба опять сталкивает меня с этим человеком.

Как только журналисты узнали о том, что я буду участвовать в процессе, то дело получило большую огласку. Многие издания писали, что это будет не просто обычное дело – это будет дуэль между врагами. От этого ажиотаж еще больше возрос, а журналисты кружились как стервятники в поисках добычи.

Я знала, что сейчас решалась моя судьба, и я готовилась к битве за свою мечту.

Наступил день суда…

Уважаемые читатели! Жду ваши комментарии под главой и на ФОРУМЕ