Покинув терминал после дачи показания, я почувствовал облегчение. Это было тяжело. Двое Вольтури были мне незнакомы, но один, кажется, главный, опрашивал меня, иногда останавливая, чтобы убедиться в правильности записанного. Они хотели знать точные даты и время, и некоторые из них я смог предоставить.

Не ожидал, что все будет так официально и напряженно. Несомненно, знание того, что Карлайл и другие Каллены вводят яд вампира двум маленьким человеческим детям, было достаточным основанием признать их виновными в нарушении закона. Главным было, где и когда происходили эксперименты, а также имена присутствующих.

Вольтури хотели знать намерения Карлайла.

— Не мог бы ты рассказать, почему Карлайл Каллен решился на проведение инъекций, Эдвард?

— Чтобы изменить девочку Кэтрин Уитлок. Она была ненормальной, инвалидом, и Карлайл хотел узнать, сможет ли яд исправить повреждения. А это важно?

— Мы просто хотим предоставить Аро и Маркусу более ясный отчет, уверен, ты понимаешь. Если Карлайл захочет защитить себя и запутать нас, точные факты нам помогут.

Звучало так, будто Вольтури намеревались предать Карлайла и остальных суду. Но если они это сделают, мое присутствие будет необходимым, а я ни за что не предстану в Вольтерре.

Я так и сказал этим двоим.

— Думаю, ты совершенно ясно дал это понять. Мы убедимся, что Каллены получат наказание.

— Вы правда собираетесь позволить Карлайлу и остальным предстать перед судом? Я думал, что наказание за создание бессмертных детей уже определено.

— Значит, ты хочешь видеть своего отца и остальную семью мертвыми, Эдвард? И детей тоже?

— Нет, но они должны подчиняться общим законам. Что касается детей, они, ну, невиновны, поэтому я подумал, что Аро мог бы позволить им жить в Вольтерре. Сможете увидеть результат эксперимента. Но решать, конечно, не мне.

— Верно. Похоже, у нас есть все, что нужно. Можем ли мы связаться с тобой, если возникнут дополнительные вопросы?

— Конечно, но теперь у вас есть все подробности, о которых я, по крайней мере, знаю.

Я решил сразу покинуть аэропорт. У меня было плохое предчувствие по поводу этих Вольтури. Мне была ненавистна мысль, чтобы находиться рядом с ними.

Я сел в арендованную машину и выехал со стоянки обратно в Чикаго. Я мог бы переправиться на пароме и уже там решить, что делать дальше. Главное, продолжать двигаться и действовать спонтанно, чтобы меня не могли предугадать. Интересно, Элис уже видела мои решения? Если так, то действовать случайным образом, было наилучшим вариантом. Хотя теперь у Калленов и их друзей будут более важные вещи для беспокойства.

Аро не станет долго медлить, прежде чем действовать. Он захочет поскорее заполучить детей в свои руки, они заинтригуют его. Я думал, что буду чувствовать себя предателем после этого, особенно по отношению к Карлайлу, но я вообще ничего не чувствовал. Если я не могу быть частью семьи Калленов, то семьи Калленов вообще быть не должно.

Я вел машину настороженно, но не слышал ничего подозрительного. Подъехав к паромному терминалу, оставил припаркованную машину у офиса и сдал ключи. Девушка лучезарно улыбалась мне, когда забирала их. Ее мысли крутились вокруг горячего свидания, которое было запланировано на вечер. У людей так мало развлечений!

Билет на паром был оплачен, и я нашел тихий уголок у бокового входа, чтобы дождаться прибытия парома. Я оглядывался по сторонам и прислушивался к обыденным мыслям людей о деньгах, сексе и работе. Ничего необычного. Так много людей позволяло беспокойству о деньгах управлять их жизнью, и я чувствовал себя превосходно, зная, что никогда не окажусь на их месте. Деньги не были центром моей жизни.

— Простите.

Я поднял глаза и увидел маленького мальчика перед собой.

— Да?

— Вы мистер Каллен?

Я вскочил, беспокойно оглядываясь по сторонам, но не увидел ничего, что могло меня встревожить. И все же, откуда этот ребенок знал мое имя?

— Это для вас.

Мальчик вручил мне конверт и кинулся к главному выходу, исчезнув в толпе. Письмо было адресовано мне, но почерк не показался мне знакомым. Я вскрыл конверт и достал единственный лист бумаги, сложенный внутри. Открыв его, замер. На листе было нацарапано лишь два слова.

«БЕГИ, ПРЕДАТЕЛЬ».

За мной следили, я знал это, но не мог увидеть, кто. В мыслях людей вокруг меня было пусто, но необходимо было срочно убираться отсюда.

Выскользнув через боковой вход, я слился с туристической группой и направился в город. За толпой покупателей проследить сложнее, чем за одним человеком на тихой улице. Добравшись до торгового района, я почувствовал себя менее защищенным и подождал, пока приедут два такси, наугад выбрав одно из них.

Сев в машину, я наклонился к водителю.

— В аэропорт. Быстрее, пожалуйста.

Таксист кивнул и влился в поток машин. Я откинулся на спинку сиденья. Откуда они узнали? И кто именно это сделал? Элис? Белла? Джаспер? Кто смог предугадать мои действия? Кто был полон решимости отомстить мне? В любом случае, нужно было как можно скорее убираться из страны. Даже таким, как Элис и Джаспер, требовалось время, чтобы что-нибудь придумать. А я пока не давал им этого времени.



Я наблюдал за передвижениями Эдварда с помощью камер наблюдения на городских улицах и крошечного устройства слежения в конверте, который он скрутил и положил в карман. Эдвард мог сколько угодно прислушиваться к мыслям своих врагов, все равно ничего не найдет. Мы пока не планировали приближаться, пусть немного попотеет.

Когда майор позвонил мне и попросил помощи, я был только рад. Бедный Эдвард имел несчастье поговорить с единственным человеком в Вольтерре, незаинтересованном в преследовании Калленов. Маркус Вольтури работал с моими друзьями и связался с Беллой, как только Эдвард положил трубку. Это дало нам достаточно времени, чтобы все уладить.

Мы знали, где он будет в шесть утра, а проследить за ним из аэропорта не составило большого труда. Элис была права, когда сказала, что он действует наугад, пытаясь запутать ее видения. Я увидел, как он едет к паромному терминалу, и легко уговорил одного из «друзей» устроить небольшую встречу ребенка и Каллена. Дети готовы на все ради десяти баксов, а уж на такое простое дело, как передача конверта, тем более.

Такси направлялось в аэропорт, похоже, Каллен хотел сбежать рейсом, возможно, из страны. Но мы, конечно, этого не допустим. Я подключился к радиолинии таксиста и сообщил, что на подъездной дороге к аэропорту произошла авария, и дал ему другой маршрут, задерживающий прибытие Эдварда в аэропорт, чтобы мои друзья смогли оказаться там раньше него.

Как только я передал его в их руки, моя роль в веселье закончилась.



Я купил два билета по телефону на вымышленными имена, пока ехал в аэропорт. Но счастливым себя почувствовал, только выйдя из такси, теперь у меня была небольшая свобода передвижения.

Машины свободно въезжали в аэропорт с главного шоссе. Разве таксист не говорил, что там какая-то авария? Может, мои враги подумали, что я могу приехать сюда и устроили ловушку? Что ж, если так, то я смог обыграть их. Эта мысль заставила меня улыбнулся.

Я быстро расплатился с таксистом и взвалил сумку на плечо. Как только такси отъехало, подъехал микроавтобус, в который меня запихнули, схватив сзади. Я был не в силах бороться с таким количеством людей. Кто-то вдруг вывернул мне руку и оторвал ее. Я закричал от боли и, оглядевшись, увидел три знакомых лица: Джаспер, Гаррет и Питер Уитлок.

По мыслям, проносящимся в их головах, стало понятно, что я — труп. Но как они узнали, я же все делал быстро и спонтанно? У них не было бы времени узнать об этом от Вольтури и привести план в действие. Если только Аро и Маркус не предали меня… но зачем им это?

— Ну-ну, что у нас тут? Эдвард Каллен, ебаный предатель, который был счастлив сдать всю семью, чтобы отомстить. Ты хоть представляешь, что Аро и его маленькая веселая банда психопатов сделали бы с детьми? Или тебе плевать?

Я хмуро посмотрел на Питера, решившись защищаться.

— Они бросили меня, я просто вернул должок. Мне плевать, что случится с детьми, но сомневаюсь, что Аро убил бы их. Он бы придумал какой-нибудь предлог, чтобы оставить их в живых.

— И это меняет дело, я так понимаю?

— Тебе то что до этого, Гаррет, черт подери? Ты мог бы взять Элис и сбежать. Это ведь она увидела меня, она — причина, по которой ты здесь. Вот тебе и вся преданность брату.

— Теперь Эдвард пытается обвинить свою сестру. Невероятно. Если хочешь, чтобы другие относились к тебе хорошо, сам покажи им пример не из задницы.

Каждое слово Питера сопровождалось ударом по моей голове оторванной рукой.

И когда Джаспер опустился на колени, чтобы заглянуть мне в глаза, я окончательно понял, что это моя смерть смотрит из его бездонных зрачков.

— Я не был согласен с остальными, но позволил бы тебе сбежать в Вену и играть там на чертовом пианино, но ты просто не смог оставить все как есть, так ведь, Эдвард? Понимаешь, что теперь я убью тебя? Не за то, что ты сделал со мной и остальными Калленами, а за свою дочь и Натаниэля. Они — невинные дети, а ты подверг их жизни опасности.

Я отвернулся, не в силах ответить на его холодные слова.

— Кажется, он больше не хочет с нами играть.

— Ну, позор, Питер, я еще даже не начал.

Микроавтобус остановился, дверь отъехала в сторону, впуская свет, и я впервые ясно увидел их решимость. Питер вытолкнул меня из микроавтобуса, и я споткнулся, ударившись плечом о дверной проем. Гигантский кулак схватил меня, поставив на ноги, и я посмотрел в лицо Эммету. Должно быть, он был за рулем.

Эммет прижал меня к микроавтобусу и поднял в воздухе. Теперь я болтался на его кулаке в нескольких футах от земли. Глядя в лицо брата, я не узнавал его. Это не был тот любезный шут, которого я знал. Это был грозный гигант, очень похожий на Феликса, даже его голос звучал так же холодно и грубо.

— Я разорву тебя на куски за ту опасность, которой ты пытался подвергнуть моего сына.

Не успел я ответить, как его кулак вписался в центр моего лица, разбив нос и вдавив зубы внутрь. Он бросил меня, и я тяжело ударился о бетонную стену с другой стороны микроавтобуса и сполз с нее, пытаясь собраться с мыслями. Я знал, что не смогу победить их четверых, хотя остальные, кажется, были рады оставить Эммета в бою со мной один на один. Мне оставалось лишь надеяться, что все закончится быстро.

Я попытался сформулировать вопрос, но голос звучал неразборчиво из-за разбитого рта, который только начинал срастаться. Эммет снова подошел ко мне, и я попытался убежать, когда меня окружили Гаррет и Питер. Джаспер наблюдал за этим со сложенными руками и улыбкой на лице.

Кулак Эммета вновь вписался в то же самое место, только начавшие восстанавливаться кости тут же хрустнули. За ударом последовал еще один, и еще. Я уже ничего не слышал из-за звона в ушах, глаза были закрыты.

Я приготовился к очередному удару, но его не последовало. Может, уже все, я мертв? Но затем прилетел удар в грудь, и они продолжались до тех пор, пока в моей грудной клетке не были раздроблены все кости. Я пытался защищаться оставшейся рукой, но агония срастающихся костей, плоти, и голода по свежей крови затмевала все вокруг.

Передо мной встали Белла и Розали, их лица источали холод и решительность. Они наклонились, чтобы поджечь мои руки. Я закричал, когда пламя начало поглощать меня, и это лишь причиняло еще больше боли сломанным костям на лице. Эммет снова подошел, вырвал мою ногу и отдал ее Розали, чтобы та подкормила угасающий огонь. К ней присоединилась нога, оторванная Джаспером и брошенная Белле.

Я беспомощно лежал на земле и умолял их избавить меня от страданий.

— Ты получишь столько же милосердия, сколько проявил к нашим детям, Эдвард.

Питер улыбнулся словам Джаспера.

— По моим подсчетам, это большой и толстый ноль, Эдди.

Джаспер щелкнул зажигалкой и приблизился. Я уже видел его намерение.

— Пожалуйста, нет…

— Он что-то сказал? Ты что-нибудь слышал, Гаррет?

— Нет, Питер, кажется, нет. Может, ты услышал паразитов, я слышал, в наши дни они повсюду.

Пламя зажигалки Джаспера перекинулось на мою одежду, и я в агонии смотрел, как оно жадно подбирается все ближе и ближе к моей голове. Вскоре я уже не мог видеть своих мучителей из-за яркого горячего пламени.



Останки Эдварда превратились в дым и пепел, и мне вдруг стало так хорошо.

Когда Джаспер пришел и рассказал нам, что сделал Эдвард, мы с трудом смогли поверить в это, но потом гнев и ярость выросли до предела. Мы заключили договор, чтобы уничтожить Эдварда. Даже Карлайл не пытался нас удержать. Похоже, заключительный акт Эдварда доказал ему, насколько опасен его сын.

Я не знал, что буду чувствовать, когда наложу руки на своего брата, и не знал, хватит ли мне вообще смелости пойти на это. Ведь это убийство. Но когда я увидел Эдварда, то понял, что это не убийство, а единственный способ уберечь Натаниэля и Кэт. Наш мальчик не будет разменной монетой Эдварда или кого-либо еще. Я буду оберегать его и начну прямо сейчас.

Я посмотрел на Роуз, чтобы убедиться, что она в порядке. Жена одобрительно кивнула. Как и ожидалось. Они с Беллой были обеими руками за то, чтобы Эдвард умер и больше не представлял опасности. Я своими глазами увидел, на что готова пойти мать, чтобы защитить своего ребенка.

Теперь мы могли вернуться и жить в безопасности, зная, что Эдвард больше не сможет нам угрожать.