Через два дня после отбора Джаспер сказал, что прошёл отбор и теперь он в команде новичков. Я была безумно рада за него. Но у всего бывает обратная сторона, как у монеты. Он много тренировался, выкладываясь по полной для того чтобы его заметили и взяли в основную команду. Я почти его не видела. Мы встречались только на совместных уроках, в кафетерии и иногда он заходил ко мне домой или я к нему. Ещё через неделю во время одной из перемен, я стояла и разговаривала с Джасом, когда к нам подошёл преподаватель физкультуры и по совместительству тренер бейсбольной команды «Ice Lions» мистер Клапп. Он сообщил нам о том, что Джас принят в основу. Так, что мой лучший друг теперь тоже «лев». Я радовалась за него, но узнав эту новость, внутри меня что-то оборвалось. Я понимала, что последует за всем этим, и я не ошиблась. Видеть его я стала реже. Его постоянно изматывающие тренировки, длившиеся до вечера, препятствовали нашему общению вне школы. А, что касается школы. Единственной «свободной зоной» для нашего общения были совместные уроки, но иногда он даже на них не приходил. А теперь разъясню, почему единственной «свободной зоной» для нашего общения были совместные уроки. В школе мы всегда общались в кафетерии и на совместных уроках. Про перемены я не говорю, потому что теперь Джаспер еле успевал забежать в класс со звонком, несмотря на то какой урок шёл по счёту. В кафетерии мы больше не общались. Больше того, мы даже за одним столиком не сидели. Теперь он сидел за, скажем так, особенным столиком, за столиком для львов и черлидиров. У него появилась новая жизнь. Конечно, редко, но он мне звонил просто, чтобы узнать как у меня дела или что-то в этом роде. Я знала, что он устаёт, и у него совсем нет времени. Но я так же знала, что он почти не общается со мной не потому что он зазнался. Это слово никогда не было применимо к Джасперу. Он пытается сжиться с новой жизнью. Он, наконец, обрёл друзей, которых ему не хватало, хороших друзей. Возможно, ему повезёт с Элис. Я ограничивалась общением с Анжелой и Беном. Правда, Бена я тоже не часто видела, потому как он всё же попал в команду новичков. Несмотря на что я довольно общительный человек, в этой школе мне было тяжело с кем-то общаться по-дружески. Все были что-то типа знакомых. Я думаю, это потому что все боготворят черлидирш и бейсболистов, хотя, насчёт последних можно не сильно распространяться, в основном боготворили капитана.
Кстати говоря, о капитане. За все прошедшие дни, о нём я старалась не думать, правда, это плохо получалось. На биологию он приходил не часто, а когда всё же посещал этот кабинет, то он сидел молча весь урок. На литературе мы вообще никогда не общались, потому что вокруг Эдварда крутилась Джессика. Стоп, крутятся вокруг парня, который не является твоим бой-френдом. А он является её бой-френдом. Поэтому она вокруг него не крутилась, а просто не отлипала ни на секунду! Но зато, благодаря тому что, я старалась не обращать внимания на эту сладкую парочку, я подружилась с Эмметом. Каким образом? Каждый раз, когда я старалась не обращать внимания на переднюю парту, я заговаривала с Эмметом, а он всегда поддерживал разговор. С ним было весело и легко. Правда, в ранг друзей он всё равно не входил. Я не могла ему довериться, как настоящему другу. Несмотря на все положительные моменты моей жизни, мой мозг всё ещё занимала одна загадка, и имя её «Эдвард Каллен». Он всё время молчал, иногда смотрел на меня совершенно обычным взглядом, а иногда обрушивал ледяные взгляды. Я не знала как его понять. Я даже не знала, хотела ли я его понять. Самым абсурдным в этой ситуации было то, что с каждым днём я всё больше ждала встреч с Эдвардом. Мне хватало всего на несколько секунд увидеть его, чтобы на моём лице слегка расползлась глупая улыбка. Я не понимала, что происходит. Я не понимала его. Моя голова, казалось, скоро разлетится на куски от постоянного напряжения.
Минула очередная неделя. Я проснулась в полодинадцатого утра, и первой мыслью в голове было «Боже, как же я обожаю выходные!» . Я потянулась на кровати и, лениво выбравшись из тепла постели, я пошла в душ. Тёплые струйки воды смысли с меня остатки сна, придавая свежесть моему телу и ясность разуму. Пока я чистила зубы, я вспомнила об одной немаловажной вещи. Позавчера мне звонил Джас. Именно в тот момент я поняла, как сильно скучаю по нему. И на моё счастье он сказал, что в выходные он свободен. Мы договорились погулять в субботу, ибо в воскресенье обещали дождливую погоду. А сегодня суббота! От этой мысли я улыбнулась своему отражению в зеркале. Собираюсь я всегда долго. По-моему большинство девочек так собирается, я не исключение. Первая мысль при открытии шкафа у меня почти всегда одна и та же: «Мне нечего надеть». Бывали и удачные дни, когда я заранее придумывала, что одену. Но сегодня был не такой день. Я уставилась в содержимое шкафа. После долгих противоречий, я, наконец, выбрала одежду. Я надела светлые джинсы рваные на правой коленке, чёрные топик и сверху чёрную с лёгким оттенком зелёного олимпийку. Обувь – зелёные кеды. Последний штрих уйма тонких чёрных браслетов на левой руке. Я посмотрела на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Они показывали полпервого дня. Похоже, я открыла в себе новое качество под названием «Копуша». Хотя нет, у меня уже было это качество, только заметила я его только сейчас. Распихав все нужные мне вещи по карманам, я нанесла на губы прозрачный блеск для губ с золотистыми блёстками и направилась к выходу из дома.
Преодолеть расстояние между моим домом и домом напротив не составило труда. Я слишком соскучилась по нормальному общению с лучшим другом. Подскочив к двери, я позвонила в неё. Мне никто не открыл. Я прислушалась. Тишина. Я позвонила ещё раз. Снова тишина. «Странно» подумала я «Может, Джас ещё спит». Я пошла к своему дому и села ступеньки. Немного понежившись на солнце, я пошла в дом. Дойдя до своей комнаты, я открыла тумбочку, где обычно лежала пара-тройка книг. Я одну из своих любимых. Сборник произведений Джейн Остин. С выбором произведение трудностей не возникло, я давно не перечитывала «Гордость и Предубеждение». Я всегда любила это произведение, практически знала его наизусть, но никогда не уставала его перечитывать, ведь именно с него началась моя любовь к произведениям Джейн Остин. Читала я довольно долго. «Погрузившись в мир книги, теряешь счёт времени» подумалось мне. Я взглянула на часы. Полчетвёртого. Ну, теперь-то уж Джаспер должен был проснуться. Я, так же как и утром, покрыла расстояние между домами в скором темпе. За это безумно короткое время, что я шла до его дома, я осознала ещё одну причину столь сильного рвения к лучшему другу. Мне просто необходимо выговориться. Я запуталась в себе, запуталась в своей жизни, и мне казалось, что я вот - вот взорвусь от напряжения и непонимания. Позвонив в дверь дома, я прислушивалась к звукам по ту сторону. Через несколько секунд послышались шаги, но они были лёгкими, больше напоминающие женские. Дверь открыла Карен Витлок, мама Джаспера. Женщина средних лет, со светло-коричневыми, кудрявыми на концах волосами. Она была мне почти как вторая мама. Всегда милая, приветливая. Когда мне было плохо, и я приходила к Джасперу, она поддерживала меня, так же как и её сын. Я была рада её видеть.
-Привет Белла. – Сказала она, улыбнувшись, и обняла меня. – Как я рада тебя видеть!
-Привет Карен. Я тоже рада вас видеть. – Она выпустила меня из объятий. Я заглянула через её плечо, глядя на приоткрытую дверь. – Я к Джасперу.
-Но его нет дома. Он уехал утром. – Ответила она растерянно.
-Да? – я не верила своим ушам. – Он обещал погулять со мной сегодня.
-Прости Белз, мне жаль. Он не сказал, когда вернется.
-Ладно… - У меня было чувство, будто меня поразило молнией. – Я тогда пойду. До свидания.
Я развернулась и медленно пошла к дому. В моей голове возникли ещё тысяча вопросов и, похоже, в моей голове открылась ещё одна папка с загадками под названием «Джаспер». От обиды мне хотелось реветь. Но я взяла себя в руки. У меня было много терпения. Родителей не было дома. Я заметила это только сейчас. Странно, куда они могли деться? Я вошла в свою комнату. Читать у меня не было никакого настроения, я легла на кровать и, поджав ноги к груди, повернулась на правый бок, к окну. Веки потяжелели, и я провалилась в сон.
Я проснулась от хлопка входной двери. Я потёрла глаза, чтобы стереть с них пелену сна и тихо спустилась вниз. Я спряталась за стенкой, которая разделяла лестницу и гостиную. В гостиной были мои родители. Мама сидела на полу, облокотившись на диван, и закрыла лицо руками. Отец метался из стороны. Его щёки горели. Я услышала мамин всхлип. Отец подбежал к ней и, схватив одну её руку, дёрнул на себя. Мамино лицо было красным, глаза были мокрыми, по щекам текли слёзы. Он начал кричать на неё. Я плохо слышала его слова, несмотря на то, что он кричал на весь дом. Теперь уже и мама начала кричать. Я не знала из-за чего эта ссора и не хотела знать. Рукой я прикрыла рот, зажала нос и сильно зажмурилась, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Мама срывалась на крик, отец тоже. Удар. Чарли ударил Рене. Ещё удар, пощёчина вернулась к Чарли. Я больше не могла этого не видеть, не слышать. Я рванула вверх по лестнице. Покидав все нужные на завтра школьные вещи и взяв сумку, я побежала вниз. Пролетев мимо родителей, которые меня даже не заметили, я миновала входную дверь, не задумываясь о том, громко ли я хлопнула дверью, и бросилась к своей машине. Я кинула рюкзак на пассажирское сиденье и завела машину. Я не знала точно куда еду. Пелена слёз застилала мне глаза, и я еле её сдерживала. Наконец, я остановила машину. Оглядевшись вокруг, я слабо улыбнулась. Я была в этом месте всего один раз. Когда я была точно в такой же ситуации, как и сейчас. Вокруг меня был лес, который был не так далеко от трассы. Но я выехала из леса и была кусочке голой земли. В нескольких метрах был обрыв, но если не смотреть вниз, то перед глазами виден практически весь Нью-Йорк. Сейчас была почти ночь и поэтому весь город «горел» миллионами огней. По истине, завораживающее зрелище. Я называла это место обзорной горой среди леса. Это и вправду была небольшая гора, точнее сказать пригорок. Тяжело вздохнув, я заглушила мотор, заблокировала машину и легла головой на соседнее сиденье, переквалифицировав на время рюкзак в роль подушки. Я развернулась на спину и, уставившись в потолок, наконец, дала волю слезам. Пока я плакала, я вспомнила тот случай, когда я первый раз оказалась в этом месте. Это был и единственный раз, когда со мной рядом не было моего лучшего друга.
Мне было восемь лет. Я и семья Джаспера приехали в Нью-Йорк отдохнуть. Конечно, не самое удачное место для отдыха. Но нашим мамам до ужаса хотелось побегать по модным магазинам, а папам просто посидеть дома или в каком-нибудь баре. В тот день, мой отец и отец Джаспера поехали на рыбалку. Джас попросился с ними и они, конечно же, не отказали ему. Карен и Рене поехали за покупками, а я осталась дома. Благо мама мне доверяла и оставила дома одну. Почему же я осталась? Мне хотелось познакомиться с мальчиком, которого я постоянно видела на детской площадке соседнего дома (Моя семья и семья Джаса снимали две квартиры на время отдыха). Разделавшись с замком, я побежала на эту площадку. Он был там. Жаль, но сейчас я не помню его имени. На площадке было довольно пусто, только пара тройка детей и он. Я подбежала к мальчику. Он не обратил на меня внимание.
-Привет. Я Белла. Давай дружить. – Пропела я, улыбаясь. Он посмотрел на меня. Его безразличное лицо меня немного напугало. Он ещё раз окинул меня взглядом с ног до головы, будто оценивал. А потом развернулся и пошёл прочь. Я стояла с открытым ртом.
-Стой! – вырвалось у меня. Он не реагировал. Я побежала за ним и, подбежав, легонько дёрнула за плечо. Он снова безразлично на меня посмотрел.
-Отвали от меня! Не хочу я дружить с тобой! – выкрикнул он и пошёл прочь. Я же стояла, будто вкопанная. Ах, кажется, я вспомнила его имя. Его звали Алек. Я была одна. Мне было ужасно плохо, а ни кого не было рядом. Я сорвалась с места и побежала, не разбирая дороги. Так я чудом прибежала к этому место и, свернувшись калачиком, лежала на земле. Тогда меня нашли где-то через полторачаса после пропажи. И именно тогда, несмотря на столь юный возраст, Джаспер поклялся, что пока он будет моим лучшим другом, он всегда будет рядом в трудную минуту. От воспоминаний этой клятвы слезы нахлынули с новой силой. Внутри меня накипело слишком много, и я слишком долго держала это в себе. А сейчас всё это вырывалось наружу.