Глава 17. Красота

Не побеспокоившись постучать, Баффи вошла в склеп. Она и раньше никогда не стучала и не собиралась начинать теперь. Не тогда, когда жилец склепа преследует ее. Раз не было никакого уважения к ней, не будет никакого уважения в ответ.
Ей потребовалась только секунда, чтобы найти его, сидящего на полу спиной к стене. Его глаза были закрыты, и девушка секунду поколебалась, прежде чем заставить вампира очнуться. Ее гнев, когда она обнаружила его под своим окном предыдущей ночью, только разгорался за весь день, проведенный в стенах дома. Ангел вел себя немного собственнически, держа ее за руку или прикасаясь весь день, и ухмылялся как школьник. Заметив это, Дон все поняла и вела себя в ответ как отъявленная хулиганка, что сильно раздражало старшую Саммерс. А теперь раздражение медленно уходило, и ей практически пришлось напомнить себе цель визита.
– Чего ты хочешь, Истребительница?
Девушка вздрогнула от тихих слов. Он не сдвинулся ни на дюйм, не смотрел на нее, ни коим образом не давал понять, что знает о ее присутствии.
– Нам нужно поговорить, – сказала она твердо.
– Мы говорим прямо сейчас.
Баффи нахмурилась, что не сулило ничего хорошего. Его глаза по-прежнему оставались закрытыми.
Она обдумывала свою речь большую часть дня. Собиралась сказать, чтобы он перестал преследовать ее, или даже покинул город, если не хочет быть распыленным. Собиралась быть твердой в своих угрозах, чтобы заставить его понять, что так не может продолжаться.
Теперь она все это забыла.
Истребительница подошла и села напротив него, обняла руками колени и положила на них подбородок. Наблюдала за ним несколько секунд. Она знала каждую его черточку, изучая его достаточно часто, когда он не знал об этом, но никогда не уставала смотреть на острые углы и линии его лица.
– Что с тобой не так? – тихо спросила девушка.
Его смех был кратким и звучал фальшиво.
– А кто сказал, что со мной что-то не так?
– Посмотри на меня.
К ее удивлению, вампир сделал то, о чем его просили. Его голубые глаза были светлыми, почти серыми, что только подтвердило ее мысль.
– Я это говорю, – заявила она. – Если бы с тобой все было нормально, ты бы не хмурствовал.
В серой голубизне мелькнули золотые искры.
– Я не хмурствую!
– А как ты называешь пребывание на полу в темноте? А преследование людей, не говоря им и двух слов?
Он медленно покачал головой:
– Не людей. Тебя.
– Почему?
Если бы Баффи следовала своей заготовленной речи, то не спрашивала бы почему. Она знала. Спайк говорил ей это достаточно часто в прошлом. И даже тогда, когда она в лицо опровергала истинность его слов, слышать их всегда означало чувствовать мурашки на спине. Поэтому и не планировала предоставлять ему возможность сказать их теперь. Черт с этим планированием…
– Ты – мое Дитя.
Потребовалась пара секунд, чтобы понять, что его слова не соответствовали никаким из ее ожиданий.
– Твое Дитя? – повторила она.
Он кивнул.
– Я должен присматривать за тобой. Защищать тебя. Не позволять, чтобы с тобой что-то случилось.
Оцепенение, вызванное этими словами, было похоже на пощечину. «Он что, просто делает то, что должен делать?» Одним движением оказавшись на ногах, Истребительница пошла прочь от него, но тут же сразу обернулась, едва сдерживая ярость.
– Вся эта ерунда насчет Дитя – просто дерьмо! Ангел рассказал мне, как это должно быть, и уж, конечно, я ничего такого не ощущаю. Ты где-то напортачил. Бедный Спайк. Не может есть людей, не может даже вампиром сделать правильно. Ты…
– Поцелуй меня.
Медленным движением он поднялся, но остался у стены и не стал подходить к ней. Прежде, чем Баффи поняла, что делает, она была уже в дюйме от него, а ее губы – на его губах. Не понимая, что происходит, девушка наблюдала откуда-то с края своего сознания, как положила руку на его грудь и углубила поцелуй, изучая его рот своим языком. Вампир только позволял ей делать это, не отвечая никаким образом.
Наконец, появилась способность отодвинуться. Ее рука прикоснулась к ее губам, а глаза расширились от удивления тому, что произошло несколько мгновений назад.
– Остались какие-то сомнения в том, что ты – мое Дитя? – спросил он с выражением боли на лице.
Истребительница потрясла головой, но не в знак отрицания, а чтобы очистить свои мысли. Она слышала его слова и была вынуждена подчиниться, не могла не сделать то, что он просил. Будто была на автопилоте.
– Не делай так больше, – колко сказала девушка.
– Я и не планировал делать, – последовал мягкий ответ. – Просто хотел показать тебе.
– Показать мне власть, которую имеешь надо мной? – рассердилась она.
– Нет, love. Показать тебе власть, которую ты имеешь надо мной. Точно так же, как ты не могла не подчиниться, так же и я не могу не нуждаться… в заботе о тебе.
Его колебание было кратким, но смысл сказанного был ясен. Он нуждался в ней.
Было так легко справиться с этим. Спайк просто мог скомандовать ей делать все, что ему хотелось, и это буквально сделало бы девушку его рабыней. Но до сих пор ничего подобного не было. И Баффи верила ему, когда он сказал, что не собирается.
Внезапная мысль поразила ее.
– Если это так плохо для тебя, то должно быть еще хуже для Ангела.
Золото снова появилось в его глазах при упоминании о старшем вампире. Блондин прошел мимо нее к холодильнику и извлек пакет крови. Чувствуя отвращение и увлечение одновременно, Истребительница наблюдала, как кровь наливают в большой стакан, а после добавляют к ней что-то похожее на скотч.
– Ангел – не мой Сир, pet. Это был Ангелус. Помнишь последний раз, когда наш друг Ангелус был в городе?
Он сразу осушил стакан. Она помнила. Ангелус побежал к Дру. Или к Дру и Спайку? Эта мысль заставила ее вздрогнуть.
– Насколько я понимаю, – пробормотал Спайк, словно говоря самому себе, – эта чертова душа создает какой-то барьер, и приглушает чувства связи между Сиром и Дитя. Но только для того, кто имеет душу.
Он закончил шепотом, и если бы не вампирский слух, она не услышала бы ни слова.
– Если есть барьер, - нахмурившись, спросила Баффи, – почему я не могла не подчиниться, когда услышала твои слова?
Вампир пожал плечами, глядя в стакан и словно удивляясь, что тот был пуст.
– Не знаю, pet. Наверное, есть какая-то лазейка, как и с тем, что ты не хочешь распылить меня.
Она покачала головой.
– В этом нет смысла. Я не хочу распылить тебя, но у Ангела нет с этим проблем.
Обычная усмешка появилась на его губах, но не достигла глаз.
– И снова, pet, Ангел – не Ангелус. А даже если бы и был, кто сказал, что Сир не может убить свое Дитя? Если подумать, Ангелус распылил бы меня без раздумья. Ты заботишься о них, конечно, но если они плохо себя ведут – наказываешь. Настолько жестоко, как захочешь. До смерти, если будет необходимость.
Он подошел к ней, проводя пальцами по ее щеке.
– Не беспокойся, что я могу убить тебя, love. Это уже сделано. Одного раза более чем достаточно.
И снова здесь была боль. Та же, которая была предыдущей ночью на заводе.
– Ты сказал, что никогда не будешь жалеть, что изменил меня, – медленно произнесла она, придавая словам небольшой вопросительный оттенок.
– Я не жалею. Но это не означает, что я счастлив, что убил тебя.
Баффи чувствовала себя так, будто в ее голове только что зажгли свет, и она злилась на себя из-за того, что не поняла раньше. Так вот что было с ним не так! Спайк был мрачен, потому что убил ее.
– Если я скажу, что не сержусь на тебя, будет лучше?
Слегка наклонив голову, вампир выглядел озадаченным. Девушка взяла его руку и снова прижала ее к своей щеке.
– Это правда. Я не сержусь на тебя. Я понимаю и принимаю твой дар.
Медленно все его лицо озарилось детской улыбкой. Взгляд был полон надежды, но были еще и колебания, будто ему было сложно поверить в ее слова.
– Это правда, – повторила она.
Если бы Баффи не знала его лучше, то подумала бы, что Спайк вот-вот расплачется.
– Спасибо, – пробормотал он.
Девушка кивнула и с трудом произнесла:
– Я должна идти. Патрулировать. Обязанности Истребительницы.
Но она все еще не двигалась, странно не желая быть той, кто прервет контакт. Его рука на щеке чувствовалась приятно, а поглаживающие движения успокаивали. Большой палец пробежал по губам, очерчивая линию рта.
– Пей.
От этих слов по телу девушки прбежала дрожь. Она понимала, что это было только приглашение. Не приказ, против которого она была бы бессильна. И все же та же беспомощность никуда не пропала. Она отклонила его приглашение раньше, и потом чувствовала себя несчастной из-за этого. Она хотела этого от кого-нибудь еще, и отказаться было болезненно. Демон в ней кричал. Душа не протестовала.
Спайк, казалось, точно распознал ту секунду, когда Баффи решилась. Его голова немного наклонилась, пальцы скользнули на ее затылок. Он не притягивал ее к себе, только следовал ее перемещениям.
Кровь наполнила ее рот, и все остальное исчезло. Она почувствовала, как ослабели колени, и была благодарна руке, поддерживающей ее за талию. Истребительница поела, прежде чем выйти из дома, но это не было простым кормлением. Это были Сир и его Дитя, разделяющие ту самую вещь, которая и соединила их.
Слишком быстро она остановилась. Остановившись, Баффи лизнула оставленные ранки, и Спайк разжал объятия, освобождая ее. Он поцеловал ее все еще гребнистый лоб, пробормотав мягко два слова, которые давали возможность понять, что любовь к демону в ней была столь же сильна, как и любовь к женщине.
Истребительница покинула склеп, не сказав ни слова, а его фраза все еще отдавалась эхом в ее сознании.
«Ты прекрасна».