Когда вспыхнул рассвет,
И настал новый день
Незнакомой жизни иной,
Счастье вновь согрело меня...

(«Anthony Newley & Leslie Bricusse», «Feelin' Good»)

Июнь 1999 года. Маленькое кафе в Косом переулке

Время приближалось к обеденному, однако в недавно открытом и пока ещё не очень известном кафе было не особенно многолюдно. По правде сказать, оно практически пустовало: занятыми оказались только три столика, за одним из которых сидели две молоденькие ведьмы. Одна из них, Джинни Уизли, чьи длинные огненно-рыжие локоны добавляли оформленному в нежных, тёплых коричнево-терракотовых тонах помещению кафе столь необходимую яркость, трещала без умолку, в то время как её неразговорчивая подруга Гермиона Грейнджер, напротив, казалась несколько приунывшей.

— Значит, всё кончено? Ты наконец порвала с ним? — спросила Джинни, испытующе глядя на неё светло-карими, цвета лесного ореха глазами.

Подавив тяжёлый вздох, Гермиона кивнула.

— Да… Наверное…

— Ну, и-и-и?.. — недоумённо протянула медноволосая ведьмочка. — Ты же этого хотела?

— А-ха.

— Тогда к чему эта внезапная грусть? Чёрт возьми, Гермиона, иногда я вовсе не понимаю тебя!

— Просто… Всё это сложно, понимаешь? Мы через многое прошли плечом к плечу. Вместе победили в войне и вместе пережили потери, как бы тяжелы они не были, Джин. Это… Для меня это конец целой эпохи, — меланхолично пробормотала подруга.

— Слушай, перестань себя мучить. Вы оба пытались, но ничего не вышло. Рон — мой брат, и я его знаю как никто другой. Он не умеет долго обижаться. Да, вы перестали быть любовниками, но, вот увидишь, скоро вновь станете друзьями. Как мы с Гарри, — на одном дыхании выпалила Джинни. — Ты же всерьёз собралась покончить со всем этим? — добавила она, вдохнув полные лёгкие кислорода, чтобы продолжить тираду, и, не дожидаясь ответа, залпом проглотила остатки сливочного пива из бутылки Гермионы.

— Ага, — пробормотал та, не уточнив, с чем именно соглашается.

Положив в рот последний кусочек печенья, Гермиона медленно начала его пережёвывать, рассеянно гоняя ногтём по тарелке оставшиеся крошки. Плечи её вновь поникли, глаза наполнились слезами, а сама она превратилась в жалкое воплощение депрессии и уныния.

Джинни хлопнула пустой бутылкой из-под сливочного пива по столу, тряхнула головой и, раздражённо хмыкнув, решительно заявила:

— Ох, мерлинову метлу мне в помощь! Ну, чего ты так раскисла, подруга? Сама подумай: ты молода, умна, сексуальна, а теперь ещё и свободна. И можешь делать всё, что твоей душеньке угодно. Например… Ну, не знаю… Напиться и привести домой одного вон из тех красавцев, — и она кивнула в сторону четверых молодых и довольно симпатичных магов, которые занимали столик в дальнем левом углу. — А при желании — и не одного… — прозрачно намекнула она, недвусмысленно поигрывая бровями.

С Гермионы меланхолию словно ветром сдуло! Щёки зацвели ярким румянцем, и она негодующе прошипела:

— Джинни, ты совсем с ума сошла? Потише! — однако в следующую же секунду, не сдержавшись, фыркнула и сдавленно захихикала.

— Да с чего вдруг-то? Я — современная ведьма! — провозгласила мисс Уизли, с притворной невинностью хлопая ресницами.

— «Бесстыжая ведьма» звучит точней.

Гермиона тихо смеялась над ужимками рыжеволосой бестии, явственно ощущая, как настроение медленно, но верно поднимается.

Вдруг Джинни изумлённо распахнула глаза и, выдохнув короткое и звонкое:

— Ой, — ошарашенно уставилась на что-то позади подруги.

Проследив за её взглядом, Гермиона повернула голову и в ужасе замерла. Очевидно нескромные слова всё же были услышаны теми молодыми людьми, что сидели за столом в углу, потому что теперь на неё открыто и радостно пялились четыре пары горящих энтузиазмом глаз. Парни столь восторженно подмигивали ей, словно их беспрестанно мучил тик, а белозубые многообещающие ухмылки просто ослепляли, так что Гермионе пришлось моментально зажмуриться и отвернуться.

— Вот тебе и «ой»! — тихо пробормотала она. — Думаю, надо валить отсюда… Сейчас же!

Изо всех сил сдерживая нервное хихиканье, ведьмочки подорвались со своих мест, бросили на стол несколько монет и покинули кафе, стараясь не обращать внимание на восторженный свист провожавших из взглядами молодых людей. Стоило им оказаться на улице, не в силах остановиться, они звонко расхохотались, пугая прохожих не вполне адекватным поведением.

— Поверить не могу, что ты во всеуслышание заявила подобную пошлость, Джинни! — стараясь отдышаться, возмутилась Гермиона.

— Ха-ха, да ладно! Ты видела их глаза? Похоже, они за нами на край света готовы были бежать, помани только пальцем… Фу-у… — выдохнула неугомонная заноза, успокаивая сбитое хохотом дыхание, и целеустремлённо потащила подругу ещё куда-то. — Так… Нас ждут великие дела! Пойдём-ка сотворим что-нибудь безумное.

— Безумное?! С этого места поподробней, пожалуйста!

И Гермиона подозрительно прищурилась, продолжая упираться в тщетных попытках остановить Джинни Уизли, фантазия которой не знала границ и порой приносила определённые неудобства.

— У меня пока нет идей. Можем пойти покататься на гиппогрифах или отправиться в караоке-бар… А можем сделать себе татуировки или безумно короткие стрижки!.. Посмотрим, — тут Джинни наконец заметила недоверие в лице и поведении подруги и добавила: — Ох, ради Мерлина, Гермиона, ты же никогда не была трусихой!

— Почему у меня такое чувство, что я об этом очень пожалею? — обречённо пробормотала мисс Грейнджер и махнула на всё рукой. — А, чёрт! Ладно, пошли!

Вопреки опасениям на следующее утро она проснулась в крошечной квартирке, которую сняла месяц назад. Правда, на голове её красовалась абсолютно неожиданная и немыслимо короткая причёска в стиле «боб», а на плече порхала вытатуированная бабочка. К счастью, ничего вроде похода в караоке-бар или катания на гиппогрифах в памяти не всплыло, но лёгкая головная боль всё же присутствовала… Вероятней всего из-за похмелья…

Благотворительный бал в Малфой-Мэнор

Пять дней спустя Гермиона стояла перед зеркалом в спальне и рассеянно разглядывала собственное отражение. Через час она должна была отправиться на благотворительный бал в Малфой-Мэнор. Приготовленное для выхода платье уже лежало на кровати, а на полу, возле зеркала, стояли босоножки на высоких каблуках, с длинными ремешками, готовыми хоть сейчас обвить её изящные лодыжки. Вот только Гермиона никак не могла себя заставить начать одеваться.

Она знала, что ей в любом случае придется там присутствовать. Поводом послужила великолепная идея: собранные пожертвования должны были пойти в фонд сирот войны. Бал организовывали Нарцисса и Андромеда, воссоединившие семейные узы после окончания войны, а Гермиона им активно помогала. Более того, именно ей и принадлежала идея этого благотворительного мероприятия. Однако её невозможно удручало то, что на сегодняшнем балу она окажется единственным представителем Золотого Трио. Рон отказался в последний момент, видимо, до сих пор всё ещё раздражённый недавним разрывом отношений. А у Гарри не получилось отпроситься из Академии.

Гермиона вздохнула.

«С тех пор, как окончилась война, изменилось слишком многое!»

Формально они всё ещё оставались друзьями. Однако весь последний год жизнь то и дело разводила и подталкивала их по разным сторонам. Гарри, как и мечтал, пошёл учиться по специальной программе на аврора. Рон, наоборот, передумал и решил работать во «Всевозможных волшебных вредилках» вместе с Джорджем. Что касается Гермионы, то она, как и ожидалось, успешно сдала Ж.А.Б.А. и на днях должна была начать карьеру в Министерстве.

Вот только оказалось, что две любовные истории, которые расцвели в непростое военное время, не выдержали испытание рутиной мирной жизни. Джинни и Гарри первыми объявили, что расстаются, а после долгих и мучительных разговоров Гермиона и Рон тоже пошли каждый своей дорогой...

Взгляд мисс Грейнджер, в который раз скользнув по отражению в зеркале, задержался на не так давно приобретённой татуировке. Искусно изображённая специальной тушью бабочка, теперь навсегда украсившая собой правое плечо, поприветствовала хозяйку едва слышным шорохом тончайших крыльев цвета фуксии. Гермиона усмехнулась и покачала головой, до сих пор не до конца веря в то, что решилась на что-то столь вызывающее. Это было так на неё непохоже! А уж то, что решилась обрезать роскошные кудри, только подтверждало, что в тот день она окончательно сошла с ума.

Но, даже соглашаясь с подобными выводами, Гермиона не могла отрицать тот факт, что бабочка с крыльями цвета фуксии и новая короткая причёска вместе выглядели элегантно и очень даже современно. К тому же, по какому-то чудесному совпадению, платье с открытыми плечами, которое она купила специально для подобных мероприятий (ей теперь приходилось бывать на них довольно регулярно), было сшито из ярко-пурпурного шёлкового жоржета, который идеально сочетался с её нынешним образом.

— Ладно, хватит копаться в прошлом, пора одеваться, — пробормотала она себе под нос и рванула в душ.

Двадцать минут спустя, до скрипа чистая и вызывающе обнажённая, с сияющим лицом и мерцающим от увлажняющего лосьона телом, благоухая ароматом вербены, Гермиона выпорхнула из ванной комнаты. Быстро надела тоненькие розовые стринги, приготовленное платье и босоножки на высоком каблуке. Завершали образ кудри, достававшие только до плеч и красиво обрамлявшие лицо пышными завитками. Честно говоря, теперь, когда волосы стали короче, управляться с ними стало намного проще и быстрей.

«О, ну, вот и плюсы короткой стрижки нашлись», — усмехнулась Гермиона про себя.

Уже полностью одетая, она в последний раз остановилась перед зеркалом и, удовлетворённо хмыкнув, забрала с туалетного столика палочку, припрятав её в специальном кармане, скрытом в шёлковых складках струящейся, скользящей по полу юбки. Затем открыла портал-приглашение и с тихим шелестом исчезла в ярко-пурпурном вихре.

Спустя несколько секунд вращения в полупрозрачных всполохах аппарации, она оказалась в графстве Уилтшир. Аккуратно положив приглашение в карман, Гермиона развернулась лицом к поместью. Мэнор встретил её цветущим вишнёвым садом и гравийной дорожкой, которая даже издалека казалась неподходящей компанией её лёгким босоножкам на шпильках. Сначала она честно попыталась степенно шествовать по аллее и не обращать внимания на острые мелкие камушки, которые, словно в отместку, решительно вознамерились изуродовать её маггловскую обувь. Но, пройдя около десяти шагов, Гермиона сдалась, сняла босоножки и пошла по мягкой свежескошенной траве газона босиком.

— Совсем другое дело! Так намного лучше, — довольно пробормотала она.

Её удивило, что с точки аппарации не было видно самого дома, скрытого вишнёвыми деревьями, хотя где-то невдалеке слышалась музыка и приглушённые голоса гостей. Непонятно было одно: какого дьявола портал не доставил её прямо к парадному входу в усадьбу.

«Наверное, хозяева предположили, что гостям будет приятно насладиться прогулкой по саду… Или придумали ещё какой-нибудь бред в этом же роде», — ворчала она про себя, резво вышагивая в направлении праздничного гула.

Однако вскоре ощущение мягкой разогретой солнцем травы под ногами и аромат красновато-розовых цветов вишни смягчили её плохое настроение. Гермиона замедлила шаг и теперь, не торопясь, брела в сторону дома и наслаждалась окружающей красотой.

Она уже различала мраморные колонны усадьбы, выглядывающей поверх зеленеющих крон, когда заметила невдалеке белую, резную беседку, как будто прячущуюся от чужих взглядов среди деревьев. Она остановилась, с любопытством рассматривая её и обдумывая возможность проверить, что же там скрывается внутри. Лёгкая, ажурная конструкция, увитая алыми вьющимися розовыми кустами, смотрелась интригующе и необычайно притягательно. Гермиона нерешительно шагнула в сторону беседки, и звуки вокруг внезапно стихли. Исчез праздничный гул Мэнора, стихло пенье птиц, и жуткая тишина коконом обволокла ближайшие окрестности. Она почувствовала вдруг, как безотчётное, непонятное чувство тревоги наполнило её сердце, но белая беседка словно нарочно всё сильней звала Гермиону, влекла к себе. Крепко вцепившись одной рукой во взятую на изготовку волшебную палочку, а второй — в босоножки, она медленно подошла ближе.

На ступеньках мисс Грейнджер на секунду остановилась, но любопытство довольно быстро победило здравый смысл. Она решительно шагнула в беседку, где на изящном столике красного дерева увидела лакированную шкатулку, которая открылась, стоило гостье коснуться ногой пола, словно её и ждала. Гермиона замерла, не дыша, но, с некоторой опаской заглянув внутрь, облегчённо выдохнула: на дне ларца лежал маховик времени, старинный, искусно выполненный из золота прибор с витиеватой буквой «М» на крышке.

Сунув палочку в карман, Гермиона осторожно вытащила его из шкатулки.

— Зачем тебя здесь оставили, прелесть моя? — задумчиво спросила она, бережно поглаживая маховик кончиками пальцев.

Как будто отвечая на её вопрос, прибор начал вращаться, с каждой секундой увеличивая скорость. Испуганная Гермиона только и успела воскликнуть:

— Ой-ой, нет! Не надо! — как всё вокруг неё тоже закружилось.

В какой-то момент этой неистовой круговерти она потеряла равновесие, споткнувшись о подвернувшиеся под ноги ступени, и ударилась головой об их острый угол, после чего всё вокруг поглотила темнота…

Неизвестно сколько времени прошло до того момента, когда Гермиона очнулась, но когда смогла приподнять веки, то увидела склонившегося над ней белокурого ангела, который заинтересованно рассматривал её серыми глазами.