В кабинете директора было душно, несмотря на распахнутые окна. Стойкий запах малиновой сладкой ваты, казалось, клеился к волосам и одежде.

— Я вас терпеть не могу, Дамблдор. И вы меня, я знаю, тоже недолюбливаете. Но у нас общий враг, и я готова биться с вами против него плечом к плечу. Только предупреждаю — стоит вам лишь направить палочку мне в спину, я отвечу незамедлительно.

— Значит ли это, что ты готова впустить в свой дом Орден Феникса? — невозмутимо спросил Дамблдор.

— Готова. Почему вы сразу не спросили у меня? Знали ведь, что это мой дом, не Сириуса.

— Потому что первым твоим ответом был бы «нет».

Хитрый старикашка.

— Мне понадобится пара-тройка дней, чтобы подготовить дом к армии ваших варваров. И — да, составьте список членов Ордена. Кричер заберет его завтра.



Церемония награждения проходила в Большом зале. Седрик пожимал руки директорам и их замам, Министру и Краучу, а мы с Томом въедливо читали договор на оптовую закупку маггловских автомобилей класса люкс. Гелла организовал нефиговый заказ для себя, Бессмертного и еще парочки их друзей-аристократов. Поддерживает отечественного производителя.

— Если бы ты не убила дракона на первом испытании, сейчас поздравляли бы тебя, — заметил Драко.

Седрик настоял сказать судьям, что кубок мы взяли вместе. Мы получили равное количество баллов за третье испытание, но по общей сумме победил он.

— Будем надеяться, что это самая фатальная моя ошибка, — пробормотала я. Хотя интуиция, что сосала под ложечкой, когда я думала о событиях на кладбище, говорила — нет. Не самая.

Хогвартс ликовал. Первый за сколько-то там фиг знает сколько лет Турнир — и какая победа!

Грустила только Гермиона. Конец Турнира, как и конец учебного года, означал одно — расставание с Крамом. Что не могло не радовать Тома, Драко и Седрика, на котором сейчас висла Чжоу.

— А ты грустить не собираешься? — спросил Том, кивая в сторону Муромца.

Муромец сидел поодаль и о чем-то тихо переговаривался с друзьями-дурстрангцами. Будто почувствовав мой взгляд, он прямо посмотрел мне в глаза и грустно улыбнулся. А потом жестом позвал слинять из зала.

Я вздохнула, упихала договор в рюкзак, и выбралась из-за стола.

— Ну, что? Последний день в Хогвартсе? — сказал он, когда мы вышли на залитую солнцем лужайку, и запихал руки в карманы брюк.

— Что-то вроде, — согласилась я неловко. Я понятия не имела, как надо заканчивать отношения. Хотя, признаться, после моего весеннего двухмесячного турне их и отношениями-то было сложно назвать. Может, дело и не в турне даже. Что-то, а точнее, Том, подсказывал мне, что все закончилось тем случаем в подземельях.

— Обижаешься на меня? — спросила я прямо.

Он улыбнулся уголком губ.

— Скорее на себя. Должен был давно все понять... Одно остается для меня загадкой — все же, как можно променять принца на злодея?

Я удивленно открыла рот, а он махнул рукой.

— Иди сюда, — и обнял меня.

Прощальные обнимашки прервал радостный голос:

— Какая трогательная сцена! Герои расстаются навсегда! — воскликнула Рита, и ее фотограф сделал по меньшей мере миллион снимков за секунду.

Мы вернулись в зал на середине торжественной речи Дамблдора о грядущих испытаниях. Я скользнула взглядом по серьезным лицам преподавателей, задержалась на «злодее». Он отрешенно смотрел куда-то поверх студенческих голов, сжав ладонью левую руку там, где была метка. Заместитель директора Дурмстранга, прибывший неделю назад замещать сбежавшего после третьего испытания Каркарова, хмурил брови. Мадам Максим нервно улыбалась. Фадж сильно покраснел.

Наконец-то этот год закончился. Самый ужасный учебный год в моей жизни.



Кричер с Драко и Хорхе проводили инвентаризацию и уносили все ценные и слишком уж темномагические артефакты в подвал. Укрепляли защиту запертых комнат. Отбирали у Ная Руку Славы и Шкатулку-душилку. В гостиной громко хохотала Тонкс и тихо посмеивалась Нарцисса. Слышалось бормотание Люпина. Я только что проснулась и спустилась как раз к утренней почте, которой теперь занимался Пигли.

Развернула газету и подавилась хлопьями, разбрызгав молоко по всему столу.

«Тело Амикуса Крэбба найдено на старом кладбище в пригороде Литтл-Хэнглтона. Причиной смерти является ожог первой степени, явно оставленный черной магией. Напомним, что две недели назад маленькое кладбище было практически полностью разрушено вследствие использования мощных темномагических чар. Сотрудникам Департамента магического правопорядка лишь вчера удалось пробиться сквозь невиданные доселе заросли волшебных бобов, высаженных здесь не иначе как для сокрытия следов преступления. Помимо тела Амникуса Крэбба был найден также котел с остатками неизвестного зелья. На данный момент проводится экспертиза состава. Министерство от комментариев отказалось».

Мне резко подурнело, и я трижды перечитала статью.

— То-ом… — жалобно проблеяла я, когда он вырос возле меня и склонился над газетой. — Я убила человека…

В шкафу, кажется, вдребезги разлетелся фамильный сервиз Блэков, а я начала задыхаться.

— Спокойно, спокойно, — напуганный Том взял меня за плечи и потянул в подвал. — Дыши. Мы сейчас все посмотрим в думосборе, — шептал он, толкая меня к двери.

Я помотала головой и уперлась руками в дверной косяк.

— Я не хочу!

— Грета, нельзя больше трусить. Мы должны это посмотреть. Рано или поздно мы должны это посмотреть.

Дышать не получалось.

— Я боюсь! — пискнула я.

— Я знаю, — Том обнял меня и направил мою руку к дверной ручке. — Но ты сильная, тебя это не сломает. Когда-нибудь… это все равно бы случилось. Давай.

Я дрожащей рукой открыла дверь и спустилась вниз по лестнице. Отперла одну из подвальных комнат, где среди прочих ценных артефактов хранился думосбор. В соседней комнате с грохотом что-то упало, и Кричер заворчал на Хорхе. Плохо соображая, что делаю, я наложила на стены заглушающие чары.

— Все будет хорошо, Грета. Не бойся, — Том гладил меня по мокрому лицу. — Прошлого не изменить, знаешь ты о нем, или нет. Что сделано, то сделано. Начинай.

Он положил мою ладонь на палочку, купленную на первом курсе у Оливандера. Я только и использовала ее для того, чтобы вынимать мысли из головы. Без палочки было неудобно.

Зажмурившись, я прикоснулась ее кончиком к виску.



Я не знаю, сколько выла, стонала и всхлипывала на полу, пока Том сидел рядом и гладил меня по голове. Кричер с Пигли стояли у стеночки в полной растерянности. Рядом высыхала лужа от разлитого успокаивающего чая.

— Давай поживем пока в доме Мерлина, хочешь? — предлагал Том. — Я покажу тебе свои воспоминания из Турции и Ливана, м? Или расскажу про вейлу, которая меня бросила в двадцать. Кричер принесет тебе самого молочного шоколада в мире.

Я убила человека. Было ощущение, что молочный шоколад остался где-то далеко в прошлом. После того, что я сделала, в моей жизни больше не может быть молочного шоколада. Даже горького — не может быть. Никакого.

Мне нужен был Гелла. Я могла обсудить это только с ним.

Но Гелла был далеко.

Я протянула Кричеру руку, и тот подскочил, готовый выполнить любое мое распоряжение.

— К Снейпу.



В доме было пусто, темно и холодно.

Шмыгая носом, я побродила по комнатам, но Снейпа нигде не было.

Я хотела найти у него какую-нибудь ромашку или полынь и попросить Кричера заварить мне напиток, но нашла горькие мятные капли. Наверно, успокоительные.

Закинула в себя половину, легла калачиком на диван и уснула.



Когда я проснулась, на улице было темно. Я была укрыта пледом, в камине горел огонь, газета, которую я притащила с собой, исчезла с пола. Тома видно не было.

На кухне горел свет. Снейп сидел на неудобном старом стуле и читал книгу. Часы на комоде щелкнули — три часа ночи.

Я сунула ноги в кеды, придавив пятками задники, и прошаркала на кухню. Села с ногами на соседний стул и обняла колени. На столе была тарелка с печеньем, заварочник и волнистая от впитавшегося днем чая газета.

Снейп закрыл книгу и молча посмотрел на меня.

Я спрятала свое наверняка опухшее лицо в коленях и закусила губу, чтобы снова не разреветься.

— Вы раскидали по всему дому мои травы и выпили половину сильнейшего успокоительного. Вы знаете, что его нельзя употреблять в таких количествах? — помолчав, сообщил Снейп.

На меня всякие успокоительные и Зелья-без-сновидений плохо действовали еще с первого курса, хотела сказать я, но вышло лишь жалкое всхлипывание.

— Не плачьте, Блэк, — вдруг тихо сказал Снейп без своего обычного недовольства. — Все пройдет.

Я помотала головой, глотая слезы.

— Ну а на что еще вы рассчитывали, используя чары Адского пламени? — раздраженно спросил Снейп, и я застонала. — Дьявол, Блэк, — пробормотал он, и через секунду я почувствовала его пальцы на своих руках. — Посмотрите на меня, — я упрямо упиралась лбом в колено. — Ну же, посмотрите на меня.

Я подняла взгляд на его черные глаза.

— Что мне делать? — беспомощно спросила я.

— Ничего.

— Я убила человека.

— Это было неизбежно.

Я видела, что его губы дрогнули, чтобы сказать очередную колкость, но он сдержался.

— Он был отцом моего одноклассника.

— И пожирателем смерти. Он хотел вас убить. Вы защищались.

— Я должна была сбежать раньше!

Он покачал головой.

— Это не о вас, Блэк. Вы не сбегаете.

Я снова застонала.

— Мне плохо, профессор. Как же мне плохо… — я закрыла глаза, когда представила лицо Сириуса, который наверняка все поймет, когда прочтет газету.

Снейп потянул меня за руки, заставляя слезть со стула и встать, и неожиданно обнял.

Я перестала всхлипывать. Я дышать перестала.

— Ничего, Блэк. Ничего.