Гелла наспех перевязанной рукой убрал обугленную челку с моего лба. Прикоснулся к нему палочкой, и кровь перестала литься на глаза.

— Ты не могла бы для разнообразия получать шрамы не в лоб? — с кривой улыбкой спросил он. — Леди это совсем не красит.

Я нервно фыркнула и зажала трясущиеся руки между колен.

Мимо нас пронесли стонущего студента, с безвольно свисающей руки которого на пол капало что-то черное.

— Возьми, — он достал откуда-то фляжку. У меня давно были подозрения, что где-то внутри его мантии есть бездонный карман, где он прячет всякие вкусности — голодное полувековое заключение сказывается. Я взяла и со второй попытки открутила крышку — руки совсем не слушались. Глотнула и скривилась. По телу пробежала горячая волна. — Зелье расслабления. Другое название — медицинский спирт.

— Тебя портит эта страна, — прохрипела я, откашливаясь.

Он покачала головой, поставил меня на ноги и обнял.

— Прости меня, девочка. Я не должен был тебя втягивать. Тебе было рано.

— Ты все правильно сделал. Участвуй я или нет, сегодня все равно погибли бы люди. Вопрос только в том, с чьей стороны больше.

— А тебя портит твой призрак, — Гелла вытер грязь и кровь с моей щеки. — Ты смирилась?

— С тем, что я убийца? — у меня вдруг задергался глаз. Черт. — А у меня есть выбор?

— У тебя — нет. У таких, как мы с тобой, нет выбора.

— Не ставь на мне крест. Я еще не заплатила вступительный взнос в сообщество Темных Лордов.

Я пыталась отшучиваться, чтобы не впасть в истерические рыдания прямо здесь и сейчас. А в душе понимала — заплатила.



— Дом рода Блэк, — степенно ответил скрипучий голос. — Кричер у аппарата.

Я нервно хохотнула. Впервые звонила домой. А Кричер-то тот еще важный мэн.

— Здравствуй, красавчик. Сириус рядом?

— Хозяин Сириус в госпитале с хозяйкой Ритой, — сказал эльф.

— Что-то случилось?! — у меня сердце ушло в пятки. Если во время моего отсутствия…

Я не успела додумать страшную мысль.

— Плановый осмотр, — спокойно пояснил эльф.

— Уф. Хорошо. Передай Сириусу, что я не успеваю вернуться тридцать первого. Если случится что-то совсем страшное, ты знаешь, куда звонить.

— Конечно, хозяйка Гертруда, — невозмутимо подтвердил эльф, и я услышала недовольные нотки в его голосе. Конечно. Пятнадцатилетие. По мнению эльфа я стала совсем взрослой леди, а все болтаюсь непонятно где непонятно с кем, как легкомысленный подросток.



Мы ждали второго нападения.

Ждали и лечили раненных. Восстанавливали стены и защитные чары. Хоронили мертвых.

А спустя неделю явились «послы». Они предлагали мир в обмен на пленных.



Криви спорили, как назвать чешуйчатого книззла, которого им подарил Бессмертный. Дориан, который согласился сопровождать нас на самолете до Лондона, флиртовал с миленькой преподавательницей Языкознания. Бессмертный ждал Виктора, чтобы подбросить его к международной портальной станции, которую в Сибири открыли совсем недавно. Том читал мотивирующие темномагические байки на забрызганной кровью стенгазете месячной давности. Языка он не знал, а потому большей частью разглядывал картинки.

— Оставь мне контакты твоего поставщика бобов — засажу ими периметр школы.

— Это сорняк, Гелла. Он затянет собой весь замок, если не вырубать отростки.

— Будет, чем занять студентов на отработках, — хмыкнул Гриндевальд и заправил мне короткую прядь за ухо — мои волосы опять были разной длины. Представляю, в какой ужас придет Кричер. — Не унывай, моя дорогая Грета.

Я дернула плечом.

— Посмотришь, на что способен Афанасий? Почему-то мне кажется, что это не простая огненная саламандра. И еще эти дурацкие схемы… у меня мозг на нейроны рассыпается, когда я пытаюсь найти лазейку в этом кошмаре.

— Посмотрю. А ты сразу зови, когда тень твоего призрака совсем распоясается. Один раз я его уже шарахнул, а ведь у меня даже палочки при себе не было… — он покосился на Тома. Тот сморщился и бросил на него враждебный взгляд.

— Долго еще? — Дориан распрощался с милашкой. — Регистрация через час!

Гелла наклонился к моему уху.

— И с вампиром не играй. Может плохо кончиться, — тихо предостерег он.



Я не успела прочитать кричащий заголовок. Едва увидев фотку, обмерла и даже пропустила момент, когда сбоку подкрался Пигли и начал выщипывать мне брови.

— Эй, — я огрела его газетой, и он отпрыгнул с таким невозмутимым видом, как будто не он только что щелкал тут пинцетом.

На фото Гриндевальд со зверским выражением лица выпускает проклятье в кого-то, кто в кадр не попал. Под ногами у него чье-то тело. Хотя, что это, чье — тело его же студента, который, кстати, выжил. Где-то на заднем плане мельтешат другие фигуры, сверкают вспышки пламени и заклинаний. Среди прочих, если приглядеться, можно заметить вздымающийся черный плащ и рассекающую воздух косу. Хорошо хоть лица не видно. Палочки в руках, впрочем, тоже не видно — а это уже палево.

— Хозяйке Гертруде нужно привести в порядок волосы, — проскрипел Кричер, ставя передо мной чашку какао и ведерко мороженого. Не самый лучший завтрак после пробежки. И, похоже, я его и не съем. Потому что после статьи с лихо перевранными цифрами о количестве погибших меня начало подташнивать.

— Отличное фото, — из-за плеча заглянул Дориан.

Я сморщилась и свернула газету.

— Надо поговорить.

— О чем? — он жарко дышал мне в шею.

— Я хочу это прекратить, — твердо сказала я. Надо же. А с каждым разом это все проще. Вместо ответа вампир хмыкнул, и я добавила: — Ты сразу знал, что это не по-настоящему.

Наверное, неосмотрительно было такое говорить, когда его клыки находились в опасной близости к моей шее. Впрочем, захоти он меня убить, расстояние между нами не стало бы помехой.

— Знал, — подтвердил он, отлипая от моей шеи и садясь напротив. — Как знал и то, что дамам свойственно заигрываться. Но ты, похоже, точно знаешь, чего хочешь.

Я дернула плечом.

— Так меня еще никто не использовал, — задумчиво произнес вампир.

— Что делать, Дори. В жизни каждого человека рано или поздно появляется тварь, которая разбивает ему сердце, — я встала и сунула газету по мышку.

— Я не человек! — возмущенно донеслось мне вслед. — И ты не разбила мне сердце!

Ну, слава Мерлину.



Мы снова смотрели кошмарные воспоминания Тома.

Только в этот раз это были воспоминания не давних лет. Нам снилась битва за школу Гриндевальда.

Я проснулась с криком и долго сидела, обхватив колени руками.

Шестеро. Их было шестеро — тех, кто не сумел уйти из-под моих прямых чар.

Глупо запрещать Непростительные проклятья. Убить можно и без Авады Кедавры.

Я прикрыла глаза, вспоминая предпоследний вечер у Гриндевальда.

Тогда я позаимствовала его палочку и вытягивала белые нити воспоминаний из виска. Клубясь туманом, они расплывались в думосборе.

Я тяжело вздохнула и склонилась над чашей. Уже хотела было нырнуть, когда меня остановила рука Гриндевальда на плече.

— Не надо.

Он развернул меня лицом к себе.

— Что ты хочешь увидеть? — спросил он. Я открыла и закрыла рот. Закусила губу. — Сосчитать убитых?

— Да, — тихо сказала я.

— Зачем?

— Я должна знать.

— Это война, девочка. Не считай убитых врагов. Считай спасенные жизни союзников.

— Гелла... — жалобно протянула я.

— Жизнь это выбор, моя дорогая Грета. Или ты убиваешь чужих, спасая своих. Или ломаешь палочку и отсиживаешься в стороне.

— И все же...

— Нельзя выиграть войну, не запятнав свою бессмертную душу.

Он увел меня подальше от чаши.

— Пусть пока останется у меня. Я пришлю, когда ты привыкнешь к этой мысли.

Не знаю, смогу ли привыкнуть.