***
Я пришла в себя лишь уже в постели.
Чужой,… явно не моей постели. Не в моей комнате, не в моем доме.

Гаспар сидел рядом со мной, в кресле, повернувшись к камину. Читал книгу.

Я была голая? Ах, нет, на мне была чужая, мужская белая рубашка.

Без белья? Эй, эй!

- ТЫ ЧТО, МЕНЯ РАЗДЕЛ?
Но он не испугался. Казалось, будто Гаспар давно уже понял, что я не сплю, что едва заметно, но все же ворочаюсь у него в постели, осматривая себя. Он ждал моего крика.

Спокойным, рассудительным тоном отозвался:
- А ты хотела получить воспаление легких?

От возмущения я даже поднялась. Расселась среди царства маленьких подушек и огромного пухового одеяла.

- А то, что теперь голая, сразу убережет меня от этого?
Несла я полную чушь, пытаясь отстоять свою гордость и честь. ГОЛАЯ!!!

- Ты так визжишь, - тут он наконец-то повернул ко мне голову, смотря через плечо, - будто я - какой-то маньяк, насильник, словно я там ничего раньше не видел, а тут вдруг удосужился чести – и уже разгулялся. Я всего лишь тебя переодел. И только.

- Может, других и видел, а меня – нет! Я – это не все, и не другие!

- Неужели? И чем же ты не такая? – ехидно ухмыльнулся и целиком развернулся ко мне, желая лучше рассмотреть мою реакцию.

Ублюдок!

- Я – это я. И точка.

Рассмеялся.
Словно я ребенок.
Словно я несу чушь!

- Ладно, прости, я не хотел тебя обидеть. Я лишь пытался помочь.

- Что-то ты удивительно добрый. Нет, я понимаю твои невероятно преданные заботы о Ракель, о «друге», как ты выразился, - да я не верю в это до сих пор, - но я – совершено незнакомая тебе девушка. Так к чему такая благородство?

Нервно скривился.
Злобно стиснул зубы.
Резко отвернулся.

Выкуси!

- Ты, кажется, страдала там? Так вот лежи молча и страдай дальше, а мне в душу не лезь!

Яростный, гневный, злобный выстрел. Прямиком в душу.

Резко встал из кресла. Подошел к окну, став ко мне спиной.

Боль. Снова боль. Дикая боль.
Невыносимая.
Слезы сами сорвались с глаз.

Разве вас кто звал?

Зачем, зачем выдаете меня?

Я опять легла на кровать. Зарылась в подушки. Спряталась от позора.
Или обиды…

- Уж лучше воспаление, лучше смерть, чем такая гниль добродетелей!!! – прорычала я сквозь боль, сквозь гнев.

Тишина. Гаспар молчал, бессмысленно уставившись в окно.
Уставившись в ночную темень.

Минуты тикали.

Навязчивая тишина сводила с ума.
Мысли врывались в голову, поганя одна другую. И нова воспоминания. И снова…

Мой приговор.

«Женюсь…»

Я скрутилась от боли в калачик.
Скрутилась, прижав коленки к груди.
Ужасная боль.
Невыносимая боль.

Как хотелось выдрать из своей груди сердце, как хотелось вырвать и выбросить вон.

Хочу покоя. Лучше вечная пустота, чем эта дикая, неистовая, сводящая с ума боль.

Месть.

Я смотрела на Гаспара. А в душе эхом трепетало заветное слово «Месть».

Мне бы стало легче. Правда?

Он словно услышал мои мысли.

Обернулся.

Уставился в глаза.

Я замерла.

Один шаг – и будет легче. Намного легче.

Прошу…

Дай мне пилюлю,… пилюлю сладкой лжи.

На одну ночь.

На один раз.

Все просто. Встать. Обнять. Попытаться соблазнить.

Ему секс – а мне лекарство.
А мне глупая, больная месть.

Что ему стоит?
Что?

Глубокий вдох.

Медленно выбралась из-под завалов подушек.

Робко коснулась пальчиками холодного пола.

Он не сводил с меня взгляда.

Ну, дерзай, Эш. Дерзай.

*** (Гаспар)

Не знаю, что сломалось во мне. Что поменялось.

Или что прозрело…

Я смотрел на нее, полуобнаженную, такую хрупкую, надломленную, печальную.
Я смотрел на нее: легкой волны черные локоны пышных волос, глубокие, печальные, блестящие от боли и замешательства карие глазки, маленький, слегка курносый носик, миниатюрные, милые, безумно красивые ручки, - … и сходил с ума.
Я видел в ней все то, что прежде считал обыденностью. Что прежде по-настоящему не замечал.
Я был глупцом, невероятным глупцом.
Вот она, красота, вот она истинная, без лжи и притворства…
Робкий шаг навстречу…

***

Он ступил шаг ко мне ближе…

Я восприняла это как ответное желание…
Я все еще мялась в страхе и сомнениях.

Я хочу его. И это не только месть…

Или последней вообще нет?

Робкий шаг вперед.

Гаспар нежно обнял меня за плечи.

Жаркий, обжигающий поцелуй в шею…

Все внутри затрепетало, заныло, взывая к блаженству… к продолжению.

Еще один ласковый поцелуй – и вдруг резко, грубо, властно обняв за талию, прижал меня к своему телу.

Рука уверенно скользнула мне под рубашку, прокладывая жаркую дорожку по моей спине верх, к шее…

Мурашки по коже.

Сладкий поцелуй в губы.

Властно, страстно подхватив меня себе на руки, он ступил на ощупь к кровати.
И снова жаркий поцелуй в шею.
Его твердый язычок коснулся моей кожи, шаловливо выводя замысловатые фигуры.

Пылая от желания, сходя с ума от ожидания, я откинулась назад, пытаясь вдохнуть, впустить в себя хоть каплю воздуха.

Нельзя…

Его рука вновь скользнула по моей спине, повелевающе прижимая мое тело назад к себе.

Еще мгновение – и аккуратно опустив меня на кровать, лег на меня сверху.

Лицо в лицо. Глаза в глаза. Душа в душу.

Секунда жадного взгляда – и его руки страстно разорвали на мне рубашку.

Грудь. Он прильнул к моим соскам своими сладкими губами, заставляя меня кричать от удовольствия.

Нежные, робкие поцелуи сменяли грубые, властные, а затем - снова ласка и нежность.

Я молила о пощаде. Я молила его дать мне то, что требовало тело. Тело и душа. Чего я так хотела. Чего он сам безумно хотел.

Любви.

На мгновение поднявшись надо мной, его рука скользнула у меня по животу.

Еще мгновение - и я почувствовала его внутри себя.

Дикий, дикий безумный экстаз.

Жадный страстный стон.

Мой, его…
Мы оба сливались друг с другом, утопая, растворяясь в небытии.
Блаженство. Отрешенность.

От постоянного удовольствия отключался разум. Казалось, я возвышалась, я взлетала, теряясь где-то там. В неизвестности. В безумии. В счастье.

Он был для меня сейчас всем: и миром, и богом, и счастьем, и болью.

Я отдавала ему всю себя, без остатка. Навсегда.

Он двигался во мне, доводя меня до полного изнеможения, до истинного, бешеного оргазма, до потери сознания, но мне было этого мало, мало… я все равно жадно впивалась пальцами ему в спину, прижимая его сильнее к себе, прижимая, срастаясь навсегда.
Ведь теперь единственное, чего я боюсь в своей жизни – это отпустить, отпустить Гаспара хоть на мгновение…

Хоть на миг…

________________________________
Ф о р у м