 29 января на Netflix состоялась премьера фильма «Раскопки» австралийского режиссера Саймона Стоуна, знаменитого в Европе своими театральными и оперными постановками. Даниил Ляхович рассказывает о том, чем примечательна картина и почему ее сюжетная простота обманчива, а пользователь стримингов — обречен подглядывать за чужими жизнями.
1939 год. Англия. Графство Саффолк. Начало Второй мировой войны — вопрос считаных недель. Скромный землекоп Бэзил Браун (Рэйф Файнс) по просьбе молодой вдовы Эдит Притти (Кэри Маллиган) приезжает в ее поместье Саттон-Ху, чтобы начать археологические исследования. В процессе раскопок Бэзилу удается обнаружить следы корабля короля Рэдвальда и многочисленные погребальные украшения. Находка предположительно датирована VI веком — временем, которое историки часто называют «Темными веками». Результат ошеломляет Брауна и Притти: цивилизация англосаксов, которую считали отсталой и неразвитой, на деле имела свою экономику, культуру и сложные похоронные ритуалы. Открытием самоучки закономерно начинают интересоваться профессионалы: сначала из местного музея Ипсвича, а затем — из Британского. Но сам первооткрыватель остается безвестным, ведь его имя не упоминают после передачи находок в музей.
Так непритязательная хроника раскопок накануне большой войны переходит в размышление о том, как результаты труда и энтузиазма отдельного человека безжалостно присваиваются Большой Историей и ее верными спутниками — музеями. Неумолимый ход времени подчеркивает изысканный визуальный ряд: раскопки начинаются на фоне идиллических британских пейзажей в духе Терренса Малика. Залитые солнцем курганы поместья, выразительные русые локоны Эдит и простая, но живописная одежда героев напоминают о «Днях жатвы». Когда же на место исследований приезжают археологи Британского музея, в кадре становится сумрачно и дождливо. Культурная индустрия вошла в свои права, но она неестественна и далека от бунтующей против нее природы.
Тем самым режиссер Саймон Стоун прямолинейно говорит зрителю: настоящие открытия совершают никому не известные самородки, и только потом их находки присваивают себе аккредитованные системой профессионалы. Без бюрократической санкции на право творить Историю ты, как кажется, обречен на забвение. В чем же тогда значение «малых сих»?
Как ни парадоксально, «Раскопки» отвечают на этот вопрос весьма традиционно, хотя и с особой магией. Бэзил и Эдит объединяет интерес к археологии, уходящий корнями в детство. Именно тогда, помогая своим родителям на раскопках, герои познали радость от соприкосновения с прошлым.
Линия родовой, почти кармической связи человека со своим прошлым и будущим продолжается в сыне Эдит — маленьком Роберте (Арчи Барнс). Сначала он вызывается помочь Бэзилу, а затем, когда Браун покидает место раскопок, отправляется к нему домой: мальчик хочет увидеть космос, который обещал ему показать землекоп. Появление Роберта в семье Браунов происходит после разговора Бэзила с женой о своем предназначении.
«Суть работы не в настоящем и прошлом, а в будущем, чтобы грядущие поколения знали свои истоки», — говорит отчаявшемуся мужу жена (Моника Долан). А значит, связь прошлого с будущим проходит по линии отдельных людей, честно выполняющих свою работу, в стороне от больших войн. Глубоко личностное и семейное — вот подлинное вместилище памяти, его невозможно обнулить преходящими катаклизмами мирового масштаба.
Стоун с любопытством и искренностью антрополога вгрызается в разные инструменты памяти, относя к ним не только археологию, но и, например, фотографию. Для этого режиссер вводит в фильм героя Джонни Флинна — фотографа, приехавшего из Ипсвича. Скромный и добропорядочный наблюдатель, он отстраненно фиксирует происходящее на раскопках. Так подчеркивается особая сила и власть фотографии — искусства, которое по своему методу вроде бы противоположно кинематографу. Однако лишь статичное изображение способно зафиксировать концентрат истории, законсервировать отдельный ее момент и таким образом обнаружить существование «маленьких людей», признать их незаметный, но значительный вклад в общее дело.
Это хорошо понимали французские режиссеры «Левого берега», в частности Крис Маркер, снявший в 1962 году фотофильм «Взлетная полоса». Работа Маркера — поданное средствами статичных изображений свидетельство смерти и воскресения отдельного человека. Фотография во «Взлетной полосе» становится материальной основой памяти, способом человека преодолеть свою конечность и смертность.
Нечто похожее есть и в «Раскопках» Стоуна. По сути, за маской костюмного британского фильма скрывается археология смерти и воскресения. Официальная машина истории выбросила на свалку имя Бэзила Брауна, но для бесстрастной и застывшей фотографии нет разницы, кому присудить звание первооткрывателя англосаксонского корабля — копающемуся в земле самоучке или признанным во всем мире музейщикам. Ведь фото — это подглядывание за тем, что уже существует. Отсюда возникает по-настоящему революционный вывод: память — тоже род вуайеризма, только направленный в далекое и/или прошлое.
Если за прошлое отвечает археология, за настоящее — фотография, то для далекого и будущего есть телескоп, через который Бэзил и Роберт подглядывают за звездами. Так выстраивается ложная, на деле, оппозиция неба и земли. Космос, хоть и кажется огромным и недоступным, вполне изящно вписывается в подзорную трубу телескопа. В современном мире тотальной медийности и привычная земля, и далекое небо — лишь объекты для наблюдения. Поэтому разница между ними — лишь в угле зрения и инструменте, который ограничивает кажущийся бескрайним мир до рамки, комфортной для зрителя.
На примере, на первый взгляд, избитой для кино темы вуайеризма (вспомнить хотя бы европейскую классику от «Казановы» Феллини до «Блоу-ап» Антониони) становится понятен режиссерский метод Саймона Стоуна. В своих театральных и оперных постановках он использует знакомые каждому сюжеты, будь то «Три сестры» или «Медея», однако помещает их в контекст современного искусства и его ключевых тем. Так, «Три сестры» превращаются в трактовке Стоуна в реалити-шоу: пространство сцены нарочито оформлено в виде вращающихся комнат с прозрачными стенами. В каждом отсеке что-то да происходит, персонажи ругаются, пьют, мечтают. А зритель с любопытством или недоумением подглядывает за их жизнью.
Растворяя эпическое в повседневном, режиссер добивается полного погружения, иммерсии, но при этом свято блюдет границу «четвертой стены». Для подглядывающего экран непроницаем, да и обнаружить себя в роли вуайериста — значит разрушить уютный мир наблюдателя.
Схожим образом Стоун работает со зрительскими ожиданиями и в своем новом фильме, ведь «Раскопки» — это не что иное, как изящно упакованная в британские ландшафты историческая драма, сюжет в которой — лишь ловкий крючок для подглядывающих за ним через экран пользователей Netflix. А за ним — бездны раскопок индивидуальной памяти и своего предназначения. Человек остается в рамке.
За информацию благодарим сайт Искусство кино
Археология подглядывания: «Раскопки» Саймона Стоуна
|
...что видеоролик к Вашему фанфику может появиться на главной странице сайта? 
