Мне в мои 15 лет четыре - четыре, Карл - МЧ с интервалом в месяц-два поклялись в мгновенной любви с 1 взгляда (т.е. до этого момента-вспышки мы никогда друг друга не видели), подтвердили это мне в письменной форме, добились знакомства с моими родителями и официального заявления им о своих самых серьезных намерениях.
Подростки - они такие подростки.
Естественно, сами слова признаний писались и произносились позже - но на том, что был именно "первый взгляд - раз и навсегда", они настаивали все. И храбрости подойти и познакомиться на улице в 50% (номеру 1 и номеру 3) придал именно "первый взгляд" (с остальными свела школа: номер 2 был новичок в моей старой школе, а номер 4 - старичок в моей новой школе)

Так что,подумала я сейчас - но знала всегда , Эдвард Каллен в своём желании не просто любить Беллу, но именно на ней жениться (т.е. овладеть своей дамой сердца не только физически, а разом во всех смыслах - финансовом, юридическом, территориальном и т.п.) вовсе не уникален.

На мой взгляд, одна из многих спекулятивных выдумок учёных. А в данном случае и ещё один мотив есть - тому, кто смог бы хоть отчасти отмазать Патти, могли неплохо заплатить. Фантазии учёных это мотивирует.

"Пратчетт часто сомневался, что «Благие знамения» удастся воплотить на экране, и говорил, что поверит в это, только если будет смотреть их на премьере рядом с Нилом и с большим ведерком попкорна. А может, даже и тогда не поверит."

Они извлекли из этого для себя максимум: например, инфу обо мне - сама-то я не спешила делиться с ними тем, как и чем живу; а благодаря этим болтунам им теперь было и о чем с ровесниками посплетничать ("А моё-то чё учудило, прикинь..."), и кого, помимо меня, к силовым и прочим строительным и машинным работам на дачке привлечь. А то в моем лице у них имелся только пропалыватель грядок и выноситель вёдер на компост. Девчонки - брак.
А уж пообсасывать (при мне, разумеется), кто из "женихов" для меня лучше...
"Смотри-ка, у него уже сейчас мотоцикл имеется (ездит только ночами, потому что без прав, а без прав, потому что слишком юн), значит, скоро будет и машина..." На что я уточнила, что мне, при масштабах моей личности, требуется автобус, не меньше. "Икарус".
Гадость, короче.
Зато у парня было ЧЮ - узнав об этом разговоре, познакомил меня со своим дядькой - водилой "Икаруса". Женатым, правда .

Да а рыльце у меня в пушку. Сама так делаю

Как жестко и больно звучит...

Что-то подобное слышала моя бабушка, но про соседа с коровами/козами и про другого парнишку-бедолагу без скотины. Конечно, со вторым запретили общаться.

"Единственное, в чём она была полностью уверена – это сам Дэниел, его чистая суть: нечто лучшее, чем всё, что она знала прежде. Он принадлежал миру более прекрасному, чем тот, в котором жила она; и пока они были частью друг друга, она чувствовала, что ей позволено находиться там с ним".

У меня было с детства до 18 лет. Причем я тянулась и очень сильно, и спасибо той замечательной женщине, которая, столько вложила в меня, столько говорила: беседы, рассказы про себя (как пример тех или иных поступков), ласковое обращение. К слову, я 1986 г, а она 1932.

А на счет врачей. Была дивная поездка, из Иванова ехало много студентов. Как они обсуждали проблемы лечения гинекологии! С воодушевлением, с пеной у рта, глаза горят, молодость бурлит - так приятно было посмотреть на заинтересованную будущим делом молодежь!

“Can I ask? AA or a religious preference?”
“Safety. I haven’t touched anything that might cloud my perception in four years.”

Мой перевод:

– Вот это приятно, – сказал он.
Он снова провёл рукой по её позвоночнику, потом – по правому плечу, затем лёгким движением – вдоль ключицы, и наконец положил ладонь на её здоровую щёку и стал наклонять её лицо к своему, пока они не соприкоснулись носами.
– Да, это тоже, – согласилась Алекс.
– Больше, чем просто «приятно», – пробормотал он, и она опять собралась согласиться, но тут он поцеловал её. Его рука на её лице была мягкой, и губы были мягкими, но рука вокруг её талии, притягивавшая её к его груди, была крепкой. И она, обняв его за шею, прижалась к нему ещё ближе.
Это было не как вчера в машине, когда призрак погони маячил у них за спиной, когда шок и паника ещё не отступили. Сейчас ужаса не было. Только ритмичный стук сердец – его и её – ускоряющийся без страха.
Она предполагала, что именно к этому всё неизбежно идёт, раз уж они в тихом месте, вдали от всего остального мира, в кои-то веки в безопасности, их только двое, никто их не прервёт – следовательно, ничто уже не удержит их на расстоянии друг от друга.
Но, как ни странно, всё это совершенно не ощущалось неизбежным – наоборот, в каком-то смысле это было самым внезапным событием в её жизни. Какой-то коктейль из противоположностей, смешавшихся между собой так, что, сколько ни старайся, одну уже не отделишь от другой. Нечто уютно знакомое… но в то же время напряжённо новое. Нежное – и запредельное, успокаивающее – и переполняющее. Как будто каждое нервное окончание в её теле искрило, получая десятки противоречивых стимулов одновременно.
Единственное, в чём она была полностью уверена – это сам Дэниел, его чистая суть: нечто лучшее, чем всё, что она знала прежде. Он принадлежал миру более прекрасному, чем тот, в котором жила она; и пока они были частью друг друга, она чувствовала, что ей позволено находиться там с ним.
Она знала, что, по стандартам большинства, её прошлый опыт отношений весьма ограничен, так что сравнивать ей особо не с чем. О сексе она всегда думала как о единичном событии, у которого есть чётко определённый конец; как об усилии, направленном на получение физического удовлетворения – усилии иногда удачном, а иногда и нет.
Теперешний опыт никак не подходил под эту категорию. Он был в меньшей степени событием и в бóльшей – непрерывно длящимся исследованием друг друга, удовлетворением любопытства, восхищением каждой обнаруженной мелочью. Он не ставил своей целью удовлетворение; однако не было ни одной потребности – физической или иной, не столь легко определимой – которую бы он не удовлетворял.
Она подыскивала правильное слово, пока они лежали и целовались – на этот раз спокойно, терпеливо – а свет по краям занавесок постепенно краснел. Она не знала точного названия этого чувства, заполнявшего её до такой степени, что, казалось, вот-вот начнёт растягиваться кожа. Оно немного напоминало то прежнее искрящееся чувство, которое заставляло её улыбаться при мысли о нём – но только умноженное на тысячу, на миллион; и затем, запылав огнём плавильного горна, оно постепенно сожгло все прочие, меньшие чувства, оставшись единственным. У неё не было для него имени. Самым близким, которое она могла припомнить, было «ликование».
– Я люблю тебя, – прошептал он ей в губы. – Я люблю тебя.
Может, это и было нужное слово. Просто она никогда не думала, что оно включает в себя так… бесконечно много.

Оригинал:
“This is nice,” he said.
His hand traced back up her spine again, then trailed over her right shoulder, traced lightly across her collarbone, and finally curved around the good side of her face. He tilted it up until their noses touched.
“Yes, this, too,” Alex agreed.
“More than nice,” he murmured, and she would have agreed, but he was kissing her. His hand on her face was soft, his lips soft, but the arm around her waist strained her tight against his chest. She wrapped her arms around his neck and held herself closer still.
It wasn’t like the car, where the pulse of the hunt had been loud in their ears, when they were still shocked and panicking. There was no horror. Just the rhythm of her heart and his, speeding without fear.
She supposed it was inevitable, the way they’d been carrying on, that given a quiet place far away, for the moment, from any danger, with just the two of them together and no interruptions, there would be nothing to keep them apart any longer.
The strange thing, then, was how it didn’t feel at all inevitable. Somehow, it was the biggest surprise of her life. It was all a jumble of opposites tumbling together in a way that left her helpless to analyze any of them. Comfortable, familiar… but also electric and new. Gentle at the same time it was extreme, both soothing and overwhelming. It was like every nerve ending in her body was lit up with dozens of conflicting stimuli simultaneously.
All she was really sure of was the Danielness of him, that core of something pure, something better than anything she’d known before. He belonged to a more excellent world than the one where she resided, and while they were part of each other, she felt like she was allowed to be there with him.
She knew her past experience with relationships was quite limited by most people’s standards, so she didn’t have much to compare this to. She’d always thought of sex as a single event that had a defined end, an effort at physical gratification that sometimes satisfied and sometimes did not.
This experience didn’t fit into the same category on any level. It was less an event and more an ongoing exploration of each other, a satisfaction of curiosity, a fascination over each little detail discovered. It wasn’t about gratification, but there was no need that wasn’t met, whether it was physical or something less definable.
She searched for the right word as they lay kissing quietly, patiently now, with the light turning red around the edges of the curtain. She wasn’t sure what to label this emotion that filled her so entirely that she thought it might stretch her skin. It was a little like that bubbly feeling that had left her smiling at the thought of him but multiplied by thousands, millions, and then fired in a crucible until every impurity, every lesser sensation, was burned out, leaving only this behind. She didn’t have a name for it. The closest she could think of was joy.
“I love you,” he whispered against her lips. “I love you.”
Maybe that was the word. She’d just never thought its definition could be so… huge.

==========================

Майер нам тут потихоньку впаривает свою мормонскую мистику - но это легко не заметить.

Ну и ещё скажу - хотя и повторюсь: я вот ничуть не удивляюсь, что Майер в каком-то смысле "слила" (сделала таким "коротким" и "незаметным") кульминационный момент "Химика", помня про то, как она В ПРИНЦИПЕ НЕ описала подобный этому момент в "Сумерках". Просто выкинула из сцены на поляне пару часов - самых главных, кульминационных для героев в этой сцене. Типа, работайте сами, читатели, включайте воображение. Они и включили!!! Накатав по Сумеркам десятки тысяч фанфиков, чтобы заполнить эту сосущую дыру.