Автор главы: Dena.

Розали.

Слушаем (!):Garbage – Shut Your Mouth

День продолжался, жизнь не останавливалась ни на секунду. И я не собиралась сдаваться, моя борьба с несправедливостью судьбы стала наоборот более ожесточенной, ведь я перешла в контрнаступление. Сначала, в момент, когда я буквально вылетела на улицу после содержательной встречи с родным, но, к сожалению, отупевшим телом и подругой, что избрала нейтралитет (или даже сторону Беллы), я не и предполагала, что делать дальше. Не было ни единой идеи, как хотя бы попытаться вырваться из всего того дерьма, что немыслимым образом опустило мою жизнь ниже плинтуса. Но потом, ловя потоки встречного ветра в своем кабриолете-BMW и вспоминая все свои реплики в адрес Свон, меня внезапно осенило: «Шаманы!». Сверхъестественные силы сотворили эту, поддающуюся описаниям лишь бранными словами, перемену мест, они же и вернут все обратно! Все же логично. Только вот было это логично в мыслях или в теории, а на практике превратилось в цирк. Как всегда, обо всем с самого начала.

В миг, когда идея обратиться к всевозможным ведьмакам и нострадамусам, посетила мое (единственное, что осталось моим) сознание, я тут же свернула на обочину и, засеменив пальчиками по сенсорному экрану телефона, нашла в интернете сотни адресов тех, для которых «потусторонний мир – дом родной». Поддаваясь все той же непоколебимой логике, начала объезжать Манхэттенские адреса, ну, а до других районов Нью-Йорка дело просто не дошло. Первыми в списке ожидаемых спасителей значились пара экстрасенсов, затем была потомственная ведьма и три черных мага. И кто бы мог подумать, что экстрасенсы взахлеб начнут мне расписывать любовницу несуществующего мужа или передавать реплики последнего с того света, а ведьма и черные маги, будто сговорившись, будут пытаться избавить меня от проклятья. К слову, о проклятье, будучи все же верующей в мифические способности избранных людей, я вначале предположила, что за темную метку приняли чужое тело. Но нет же! Ни о чем таком, о, великие маги и подумать не могли! А когда я попыталась намекнуть на суть проблемы, посоветовали мне еще и здоровье нервной системы подправить! Уму непостижимо, да еще кому лечиться надо!? Сидят в окружении дымящихся зловонных трав, водят руками над стеклянными шарами или затирают до дыр гадальные карты, сочиняя не существующие небылицы, а я больная?!

Говорила мне мама: «Не будь дурой!» – это была ее универсальная присказка на любые важные (и не очень) события в моей жизни. Появился парень – «Не будь дурой!»; перед вступительным экзаменом в Университет – «Не будь дурой!»; пускала сопли-слезы-слюни по ее эксклюзивной дизайнерской кофточке – и тут успокаивающее «Не будь дурой…». Да что там, даже к моему рейду по шаманам, этот совет подходит. Спасибо, мама! Только я все равно дура. Вспомнила о матери (не то, чтобы я о ней забывала, просто всегда предпочитала не задумываться) и поняла, что соскучилась. Когда я была собой (сейчас это кажется недоступной роскошью), я всяческими способами избегала встречи с той, что дала мне жизнь во всех смыслах. Именно мама помогла мне начать модельную карьеру и была на первых порах моим пиар–менеджером, именно она всегда поддерживала меня, ну, а я… Я благодарила ее в начале, ловила каждое ее слово, не могла представить, как смогу работать без нее. Но это только в начале. А потом, несмотря на расстояние в один квартал между нашими домами, я намеренно не видела ее месяцами, также избегала ее ежедневной программы «Утро с Линдой Хейл», не включая телевизор.

«Не будь дурой и верни себе свою жизнь!» – наверное, что-то подобное сказала бы мне великолепная Линда Хейл, ежедневно улыбающаяся с экрана для полстраны и сожалеющая о холодности единственной дочери. Черт!

– Черт-черт-черт! – для лучшего выхода эмоций выругалась я вслух, снова завела мотор машины и в совершенно расстроенных чувствах, взяла маршрут в город Стэмфорд, штат Коннектикут.



Я переступила порог дома Свонов только в начале седьмого вечера. Уставшая, разозленная долгой и нежелательной дорогой, я рассчитывала запереться в «своей» комнате и выползти только утром, когда дом опустеет. Нормальные планы стали несбыточной мечтой уже спустя пять минут после моего появления. Сначала ничто и не предвещало беды. Я скинула туфли, пару минут поперекатывалась с мыска на пятку и обратно, дабы привести окаменевшие ступни в норму, а, когда захотела пройти к лестнице, на моем пути появился Чарли Свон.

– Привет, пап, – моментально замявшись, но как можно более радостно поздоровалась я.
– Ничего не хочешь мне сказать? – Видимо, это была кодовая фраза, так как после нее из кухни появилась Рене. И обвинительным дуэтом родители Беллы стали молча выказывать свое презрение к моему поведению. О том, что именно их вывело из себя, я тогда еще не догадалась, так что, пожав плечами, ответила:
– Нет. А что?
– Так, нет, это уже переходит все границы… – начала причитать Рене, но вмиг успокоилась, когда Чарли положил ей руку на плечо, как бы говоря: «Я разберусь сам, не переживай!».
– Что именно? – Нет, я не косила под дурочку, просто до меня никак не могло дойти, что же я такого натворила. Я даже начала думать, что, может, меня хотят отчитать за какие-то грехи истинной Беллы, о которых я вообще ни сном, ни духом.
– Белла… – начинает глава семейства Свонов, – Белла… – «Да, черт, как же я ненавижу это имя!» – Я не знаю, как на тебя повлиять и не понимаю, что с тобой происходит. Ты изменилась… – «Да ладно?! Конечно, изменилась, я же не Белла!» – Ты выпиваешь, грубишь матери… – «Ах, вот оно что! Точно я уже утром послала мать Беллы… Ха! Все, мне крышка!» – Ты даже сменила… Хм… Гардероб. Ты будто не наша дочь…

В лицах Свонов, вопреки моим ожиданиям, было больше растерянности и непонимания, нежели злости и агрессии. И я была бы не собой, если бы отреагировала нормально. Я вообще давно приметила за собой, что чем лучше ко мне относятся, тем хуже я обхожусь с этими людьми. Причем, это выходит не совсем намеренно…
И тогда, особо не задумываясь, я начала нести что-то такое, что в будущем едва ли пошло мне на руку:
– Вы правы, я изменилась. Сто баллов вам за сообразительность! И изменилась я не резко… Возможно, я всегда к этому шла, просто не знала об этом… – Да, выходило немного философски и драматично! Короче, чушь я гнала красиво. – И я не хочу становиться прежней, мне нравится эта одежда… – Внимание, я нисколечко не врала, а мнение «милашки Беллз» не учитывалось. – Я хочу быть такой… И, да… – Долго думала, но потом все же решилась на умилительную концовку из серии жертвы Джека ради спасения любимой Розы в «Титанике»: – Я все еще ваша дочь. И я люблю вас…

А вот теперь настало время расплаты за необдуманное красноречие. Позднее я очень пожалела, что вообще решила что-то говорить. Следовало бы понять, что с людьми, которые держат девятнадцатилетнюю дочь на коротком поводке, философствовать не о чем. Но я же всегда училась и учусь на собственных ошибках, другие «школы жизни» я считаю бессмысленной тратой времени.

– Ты любишь только себя. Не подозревала я, что ты такая на самом деле… – мать Беллы угнетающим тоном, полным разочарования, каким-то неведомым космическим образом повторила любимые фразочки все моих знакомых, что хоть на какую–то долю узнавали меня.
– Спасибо! – Равнодушно кивнула я и, обойдя блюстителей педантичной идеальности, прошла к лестнице.

Те несколько десятков секунд, пока я поднималась на второй этаж, в свою спину я слышала, какая я преужасная и неблагодарная: «Мы растили тебя… Любили! Мы не заслужили такого отношения! Эгоистка!».

Тогда мне это казалось бредом, в принципе, и сейчас, зная последующие события, я не меняю своего мнения. Ну, не суждено мне понять, почему я была эгоисткой с ними? С Беллой – да, с Элис – вполне, с Джейкобом – еще как! Но с ними – нет, не стремилась. Я почти не контактировала с родителями Беллы, мне оно не надо было, только лишняя нервотрепка. И все равно постоянно получалось так, что я умудрялась с ними поссориться на ровном месте! Может, дело было именно во мне? В конце концов, почему я должна холить и лелеять чужих мне людей?!

Возвращаясь к тому вечеру, следует отметить, что мне стало еще хуже. Я и так приехала агрессивно настроенная, так меня только еще сильнее подвели к точке кипения. Почти не помня себя от злости на каждую деталь в доме Свонов, на сам факт, что я должна была там находиться, я открыла шкаф и подобрала себе одежду для ночного выхода. Затем беспрепятственно вышла из дома (не встретив никого на своем пути) с желанием не возвращаться туда раньше утра…



Слушаем (!): Depeche Mode – Wrong

Со мной было далеко не все в порядке. Состояние, в котором я прибывала, даже не поддавалось описанию. Неправильные мысли, неправильные желания, неправильные и необъяснимые всплески эмоций, которым я обычно не даю волю. Я вела себя неправильно, неправильно и нагло качалась на гамаке Джейкоба, не соизволив даже сообщить, что я забрела на участок его дома. Неправильная Белла в неправильной одежде, слишком откровенной и свидетельствующей о несуществующей распутности, именно такая я неспешно покачивалась в гамаке и смотрела на небо. Вечерело. Времени я точно не знала, так как оставила мобильный дома (в неправильном доме), предварительно выключив. Ну, а вскоре появившийся Джейкоб любезно сообщил мне о том, что мне здесь не рады, и на этом все закончилось. Конечно, ни о какой любезности речи и не шло, диалог взял русло его холодного «проваливай», звучавшего в интонации, прячущегося за другими, более приемлемыми фразами.

– Почему ты здесь? – равнодушно спросил он. Вообще коктейль сложный, ведь ему не все равно, что я внезапно оказалась на его участке? Но при этом ему все равно на меня, так как я – не его подружка и дама сердца (тьфу, пафосом прет даже не от самого определения, а от этой детской влюбленности Блэка).
– На моем участке нет гамака. Решила, что ты будешь не против, если я…
– Нет, я против, – неправильным равнодушием стегнул меня Джейк.
– Ладно, тогда скажу иначе. Мне было все равно, что бы ты там подумал. Я захотела полежать на гамаке и я на нем лежу!

С момента появления Джейкоба, я ни разу не повернулась в его сторону, но после своего наглого заявления, нарушающего все права бедного парня на его же участке, окинула его взглядом. Судя по весьма уставшему виду, он вернулся с работы, а, значит, мало того, что покорячился определенное время с ремонтом машин, так еще и потрясся в общественном транспорте. Он был одет в черную толстовку на молнии, прямые серые джинсы и агрессивные по стилю кроссовки. Плюс с шухером коротких волос на башке, едва заметными мешками под глазами, серьезным (каменно-кирпичным) выражением лица, он создавал впечатление этакого «плохиша», хотя, если подумать, образ у него был прямо противоположный.

– Сама уйдешь или мне помочь? – Ах, да еще эта его злость, набирающая обороты при виде моей изогнутой брови, губ в фирменной стервозной ухмылке. Дабы уменьшить нарастающее внутри меня напряжение, я отвела взгляд от парня, цокнула языком и с наигранным интересом стала рассматривать длинные белоснежные ножки, оголенные мини-юбкой и украшенные каблуками.
– Ты знаешь, я планирую прогуляться… – сообщила я, прекрасно зная, что вначале Блэк обрадуется этой новости, поэтому не уточнила сразу всех деталей.
– Гуляй. Скучать не буду.
– Ой, – иронично я схватилась рукой за сердце, но, чувствуя на себе взгляд Джейка, внезапно решила поиграть. Так что, едва касаясь, пальчиками я медленно провожу по открытой V–образным вырезом топа округлости груди, слегка поправляю чашечки бюстгальтера и заканчиваю все возвращением слегка спавших бретелек на нужное место. Все это я делала так, будто рядом нет Джейкоба и будто эти действия мне жизненно необходимы. – Только знаешь, я хочу погулять там, где гуляют все взрослые. Думаю, маленькой Белле делать там совершенно нечего…
– Какого черта ты творишь?!

Испуг.

Нет, я не испугалась внезапной силы злости в восклицании Джейкоба, я испугалась его резкого перемещения в пространстве. Я совсем не ожидала, что через пару секунд он нависнет надо мной всего в десятке сантиметров и устремит свои карие глаза прямо мне в душу.

Восторг.

Да я, черт возьми, была рада его злости! Потому что эта злость ко мне, и она была в сотни раз лучше, чем «розовые слюни» по Свон. Я выводила мальчика на эмоции, сама чуть не подыхала от выражения этих эмоций и их возбуждающего действия на мое тело (опустим подробности, чье это было тело в принципе), но все же я его цепляла! И как же мне нравилось бесить его всего одной сказанной фразой, выводить его одним взглядом! Это была моя игра. Моя игра, моя с ним, наша.
И это дикое притяжение. Я вспомнила сегодняшнее утро, как я проснулась в его постели. Я вспомнила, как он остановил меня в коридоре Университета. И я посмотрела ему в глаза и ослепительно улыбнулась, потому что я была счастлива, неправильно, но так сильно.

– Ты невыносима, – процедил сквозь зубы Джейк и отпрянул, расценив мою улыбку, как издевательство.
– То есть в клуб я пойду одна?
– Ни в какой клуб ты не пойдешь! Я не знаю, к какой жизни ты привыкла, но ты – не ты, так что не посмеешь! Иначе…
– Что иначе?
– Слушай, я не позволю, ясно тебе?
– Нет, – усмехаюсь я, встаю на ноги и с вызовом смотрю на Блэка.
– Все. Я сказал, что ты никуда не пойдешь.
– Ты мне никто, чтобы указывать, что делать!
– Ты обещала, что будешь нести ответственность за свои поступки.
– Ничего я не обещала.

Быстро поговорили. Джейкобу явно больше нечего было сказать, возможно, это было связано с усталостью, а может, до него дошло, что спорить со мной бесполезно. Вела я себя опять-таки неправильно и даже удивлялась, что творила это все на трезвую голову. Но с другой стороны, черт подери эту Свон и ее гребаную сущность, я насмотрелась на нее сегодня! Мне хватило! Договор разорван. Во всяком случае, я больше не намерена терпеть Майкла и тем более строить ему глазки. Такие, как он, должны получать между ног и не открывать свои поганые рты, дабы лишний раз не демонстрировать слабоумие. Первого он отхватил утром, на второе я надеялась. Насчет Университета, тоже ничего обещать я не собиралась. Да мне глубоко стало плевать на Беллу, я возненавидела ее за то, что она заставила меня почувствовать себя виноватой. И из всего этого выходило то, что я буду делать то, что считаю нужным. Собственно об этом я и решила сообщить Джейку:

– Мне все равно, что ты думаешь. О какой ответственности ты, черт возьми, говоришь? Я, твою мать, устала уже от этой вашей Беллочки Свон! Она мне омерзительна! И я не собираюсь вести себя так, как она! Чхать я хотела на твое мнение или мнение родителей этой овцы! Я иду в клуб! И либо ты идешь со мной, либо на хрен! – Я лаконично завершила свою речь легкой улыбкой и чуть ли не растаяла от удовольствия, наслаждаясь возмущением Джейкоба.
«Ну, давай, малыш, переубеди меня! Я права, ты это знаешь!»
– Что?! Нет! Ты права не имеешь, это не твоя жизнь! Проклятье, дура ты безмозглая, зачем тебе это нужно? Зачем ты это все делаешь? Неужели ты не понимаешь, что ты трепишь нервы даже не Белле и мне, а ее родителям! Они-то в чем виноваты? Почему они должны терпеть твои выходки!? – он не кричал на меня, почти не кричал. Он говорил громко и с надрывом, как бы агрессивно молил меня прислушаться к нему. Но все, чего парень смог добиться… Ничего он не смог добиться. Я отказывалась воспринимать информацию, я разозлилась. Я вспомнила похожие слова Свон: «…Очнись! Ты себя слышишь?..» – и потеряла контроль.
– Да вы заколебали меня! Вы заколебали меня со своей гребаной правильностью! Что вы привязались ко мне?! Я виновата, что я застряла в этом проклятом теле!? Я этого не хотела! И я не хочу мириться с обстоятельствами, я хочу жить так, как я хочу! Не тебе судить меня и мои поступки. Меня не колышет мнение ее родителей, они мне никто! Подумай сам своим недалеким мозгом, что я потеряла… Задумайся, идиот, что у меня никого нет! Что я потеряла свою семью, знакомых, свою работу! И все, что я делаю, черт тебя дери, пытаюсь отвлечься! Идиот! Да ты не лучше ее, думаешь только о правильности и о себе, как тебе было бы лучше, что бы я вела себя! Придурок!

Слушаем (!): Garbage – You Look So Fine

– Угомонись. – Резким движением он ловит мои руки, которыми я активно жестикулировала в процессе своего небольшого монолога, крепко сжимает запястья и притягивает к себе. Я чувствовала, как одна слеза скатилась по щеке, затем вторая по другой. Я смотрела в глаза Блэку и не верила, что это все происходит со мной.
«Где я? Как я здесь оказалась? Почему все так? Почему я кричала минуту назад, почему сейчас готова расплакаться? Неужели от бессилия? Почему мне так нравится этот парень, настолько, что он затмевает всякие мысли об Эдварде? Да я просто забываю о Каллене, я не о нем не вспоминаю!.. Черт!»
– Ты ведешь себя, как маленькая. Сколько тебе, двадцать, двадцать один?
– Почти двадцать четыре, – всхлипнув, сообщила я, при этом мысленно раз пятьсот зарезав саму себя за такую несвойственную слабость.
– Ого! Розали… Просто прекращай. Тебе это ни к чему. Ты же, хм, умная? – Невольно я улыбнулась и закатила глаза на явное сомнение, звучавшее в вопросе парня. «Прекрасно, он сомневается в наличии у меня мозгов!»
– А ты прекращай… – начала я и потеряла мысль. Хотя, скорее всего, ее не было изначально, и мне просто захотелось что-то сказать в ответ. «Ха, да Джейкоб прав, что сомневается!» – и я рассмеялась. Смех вышел немного истеричным, но каким-то свободным. Мне стало легко.
– Эй! – Он все еще держал мои запястья, все еще был слишком близко и к тому же начал волноваться за меня. Блэк внимательно изучал мое лицо, пытаясь разгадать причину моего смеха. Бедный парень был наверняка просто шокирован от столь частой смены настроения! Я же, перестав смеяться, поняла лишь одно… То, что я хочу его поцеловать… Сильно хочу. И…

Я это сделала. Легонько прикоснулась губами к его губам.

– Я не могу. – Он так же легонько меня оттолкнул, лаская виноватым взглядом.
«Да он меня просто поражает! У него сердце, наверное, с баскетбольный мяч… Ну, как можно испытывать вину ко мне? Как можно мне сочувствовать? Он знает меня день, если так подумать. Это просто невероятно!»
– Да я все понимаю! Расслабься, – рассмеялась я и по-дружески толкнула его кулаком в грудь.
– Слушай… Может, раз такое дело, объявим перемирие? Что-то типа дружбы?
– Со мной невозможно дружить, – тут же заверила я, вспомнив мучения Элис, и продолжила внимательно следить за Джейком.

Все, что происходило, было очень сложным. И началось все с того гребаного утра, когда я проснулась не в своем теле. Мы с Беллой не знали, как вести себя правильно. Не знали, надолго ли это. Так что, я избрала политику «Твори все, что хочешь! Может, так это быстрее закончится?» и придерживалась ее и с Джейкобом. После того, как договор разорван, я и вовсе оказалась предоставлена сама себе, так что, захотела – поцеловала, захотела – нет. «И будь, что будет…»

– Я попытаюсь. Розали… Проклятье, мне даже по привычке хочется называть тебя Беллой, понимаешь? Я… Все, что произошло… Мне сложно привыкнуть ко всему…
– Не поверишь, но я сама не свыклась. Не парься! – Я вела себя так, будто вовсе не я орала минуту назад и не я заваривала всю эту кашу со ссорой и предыдущими стычками с Блэком. Так проявляла себя возникшая легкость, после того, как мне дали нормально выговориться.
– Да подожди… Я вообще-то хотел извиниться.
– У нас вечер откровений? – усмехнулась я, попутно решив наконец утереть влажные дорожки слез и в действительности успокоиться.
– Почти. То, что я сказал в Универе про тебя… Короче, не бери в голову! Я тебя не знаю и не имею права утверждать, что ты такая, как мне показалось… И этот поцелуй…
– Стоп. Теперь ты угомонись. Этот поцелуй – благодарность за твои железные нервы, не более. И… Я тебя прощу, если сделаешь одну вещь…
– Какую? – В карих глазах парня, кажущихся еще более темными в закатном вечере, промелькнуло волнение. «Да, я бы тоже на его место испугалась!».
– Сходи со мной в клуб.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В каком-то роде я могу назвать эту главу дебютной. Я снова вернулась после долгого перерыва, и для меня все почти, как в первый раз. Не знаю, рады ли вы мне, понравилась ли вам глава, но сообщаю, что последующие две так же будут от меня. В двадцать первой мы наконец-то окунемся в пейринг Элис/Джаспер, а в двадцать второй узнаем, что же ответил Джейкоб на предложение Розали!..

Люблю вас, мои птички..)