Эдвард Каллен
Боже, как я хотел ее…
Как ни одну до нее женщину…
Как сладкий неизведанный доселе экзотичный плод, такой запретный для меня и поэтому такой желанный…
Как каплю воды, словно я был странствующим в пустыне путником, а она был тем единственным оазисом, который мог утолить мою неиссякаемую жажду…
Я хотел ее всю. Хотел сжать до боли ее хрупкое тело. Хотел запустить пальцы в пышные каштановые кудри и зарыться в них лицом, вдыхая их сладкий аромат. Хотел ощутить, как ее длинные стройные ноги обвивают мои бедра в то время, когда я дразнил бы ее шею короткими сладкими поцелуями. Хотел увидеть на ее лице выражение сладко-горького изумления, когда она достигнет своего пика. Хотел увидеть, как ее вспухлые от моих поцелуев губы раскроются в беззвучном крике, когда она выгнется подо мной…
Я ощутил какое-то неизведанное чувство, когда увидел царапину на ее скуле. Захотелось утешить ее, унять боль, прижать к себе и дразнить поцелуями.
Что я и сделал. Прижал ее к себе и со всей нежностью, на которую был способен, коснулся ее скулы. Жидкий огонь мгновенно пронесся по венам, превращая кровь в искристое игривое вино. Мышцы напряглись, а она, словно пытаясь еще больше меня раздразнить, прижалась ко мне всем телом и запустила пальцы мне в волосы, жадно встречая все мои движения.
И я совершенно потерял голову.
Одним движением я подхватил ее под колени. Она оказалась совершенной пушинкой, такой хрупкой и деликатной. Единственной ее тяжестью казались шикарные густые локоны, которые оттягивали маленькую головку назад. Бледное личико было напряженным, широкие брови цвета красной меди оттеняли кожу цвета густых сливок, пухлые губы были слегка приоткрыты.
Широкий черный кожаный диван принял нас в свои объятия. Я прижал ее к мягкой поверхности, пытаясь согреть своим телом. Ее глаза расширись, став из золотисто-карих почти что черными, дыхание сбилось, грудь часто вздымалась. Я отчаянно всматривался в ее лицо, пытаясь найти в нем отголоски своих чувств.
- Белла… - выдохнул я, обвив ладонями ее тонкую талию.
Она вскинула голову. Длинные ресницы взметнулись вверх, озаряя лицо яркими бликами. Чудные у нее глаза…
- Пожалуйста, Белла. Дай мне почувствовать тебя всю.
Я в жизни не просил об этом ни одну женщину. Ни одна была не в силах отказать. А эта…эта маленькая дикарка, эта строптивица, эта разгульная особа влияла на меня так, как никто другой. Но она и была другой. Как разительно она отличалась от всех знакомых мне женщин! Если их можно сравнить с хрупкими изнеженными розами, то она была ярко-красной огненной орхидеей.
Я прочел ответ на вой вопрос в ее взгляде. В дерзком взгляде, игравшем, словно шампанское, в глазах, в которых немая мольба сочеталась с яркими всполохами искр желания. Она извивалась всем телом, пытаясь приникнуть ко мне еще ближе. Это и было то, чего я добивался.
Яркий джемпер тонкой вязки полетел на пол. Дорогая ткань сейчас была почти, что разорвана напополам. Я не успел сдержать силу, желая быстрее ощутить ее теплую кожу своей. К нему присоединился и черный бюстгальтер. И у меня перехватило дух от зрелища ее ослепительной наготы.
Длинная шея, изящные ключицы, тонкая сеточка вен, под которой испуганной птичкой колотился пульс, затрепетавший от моего прикосновения живот. Моя ладонь скользнула к груди. Соски под моими пальцами набухли, и девушка выгнулась дугой, повиснув на моих руках. Какая же она сладкая! Дикая кошка, которая раньше сторонилась меня, словно огня, теперь была ласковой и нежной.
Я запустил пальцы в копну непокорных кудрей, стянутых у нее на затылке. Они кольцами обвили мои пальцами, дав мне сполна насладиться великолепным ощущением шелка ее локонов. Я стянул резинку, высвободив ее непокорную гриву. Больше всего она нравилась мне сейчас – обнаженная до пояса, в одних только джинсах, с шапкой растрепанных непокорных кудрей.
- Тебе не тяжело? – мягко спросил я ее. Хотя, судя по ее виду, она искренне наслаждается происходящим.
- Нет, - отозвалась она, а щеки ее моментально вспыхнули. Стесняется, что ли? Да, конечно, Каллен, она-то с ее прошлым как раз стесняется.
Ее ногти впились мне в плечи, оставляя царапины. Интересно, а она сама-то замечает, что делает? Насколько далеко мы можем зайти, прежде чем проснется мой самоконтроль и ее возмущение?
- Сними с меня футболку, - осторожно попросил я.
- Эдвард…
Собственное имя, произнесенное ее хриплым шепотом, заставило меня внутренне содрогнуться. Я напрягся. Только бы не сорваться и не взять ее прямо сейчас. Искушение было огромнейшим.
- Белла…Ты хочешь этого не меньше меня, - слова шли с самой глубины моего естества. Впервые я говорил такое женщине. – Пожалуйста, забудься хоть на час. Дай мне любить тебя по-настоящему. Дай показать тебе, что ты чувствуешь. Белла, не сопротивляйся…
Ее полная нижняя губа задрожала. В глазах отразилась целая палитра чувств. Здравый смысл боролся с желанием и проиграл. Ее глаза широко распахнулись, и она потянулась к краю моей черной футболки. Я сжал зубы. Неуверенные прикосновения сводили меня с ума. Нежный запах ее волос был слаще любого аромата, любых духов.
Футболка отлетела в сторону. Она восхищенно пробежалась тонкими пальчиками по моим предплечьям, коснулась ключиц, провела рукой по груди. Я в ответ подхватил ее за колено, завел ногу себе за талию, заставив ее обвить меня таким образом. Она резко втянула в себя воздух, ощутив меня еще ближе. Ее обнаженная грудь терлась о мою. Острые соски щекотали мою кожу.
Я опять прижался к ее губам. На сей раз, она ответила, радостно встречая мой язык, сплетаясь с ним в танце. Прохладные пальчики ласкали мои волосы, скулы, гладили брови, поцелуй все длился.
Она вдруг оторвалась от меня. Я словно во сне смотрел, как она отстраняется и прикрывает ту самую восхитительную грудь, которой я только что восхищался, обрывками джемпера.
- Прости, Эдвард…
Ее губы выдавили эти два слова так неохотно, так мимолетно, так бездушно. Вот и все? Девичья честь заговорила?
- За что? – я сел на диване, запрокинув ногу на ногу.
- Я не хотела…
- Ну, за то, что произошло... - она беспомощно обвела взглядом интерьер, махнув рукой в сторону дивана.
- А что такого произошло?- я иронично приподнял бровь.
Она что, под дурочку косит? Типа, а я тут не причем.
- Что ты не хотела? Оттолкнуть меня? Поиграть и бросить? Распалить мое желание и исчезнуть?
Браво, Белла! Ты этого не хотела, но тебе это вполне удалось. А я почти что поверил, что ты – не такая, как все. А ты оказалась такой же, как и другие. Старый прием – разжечь интерес и развлечься.
- Твоя комната – справа по коридору. Располагайся.
Я резко встал с дивана и направился в сторону ванной, не обращая внимания, что она обреченно смотрит мне вслед.
Мне жизненно необходим холодный душ.