Глава 3

EPOV

Пробуждение выдалось тяжелым. Я понял, что ни черта не ел уже сутки, и голова все еще гудела после нескольких изматывающих часов в больнице. По привычке я сначала выпил кофе, а потом уже позавтракал плотнее. А кофе на голодный желудок ничего хорошего не предвещает. В общем, я тот еще врач. Было семь часов вечера, так что называть это завтраком было сомнительно. Я включил новости, узнать поподробнее о самолете. Выжили четырнадцать человек, трое из которых скончались по пути в больницу... Трое были у нас, остальные в госпитале на окраине города, самом близком к месту падения самолета, и их жизни уже ничего не угрожает. Главврач запретил выходить мне на работу еще сутки, сказал, что Йорки и Ньютон вполне справятся без меня, если что случится. А мне нужно отдыхать и восстанавливаться. Но проведать своих пациентов я могу, верно? Я надел джинсы, немного мятую рубашку и накинул пиджак. Двенадцатое сентября, солнце уже не прогревает воздух достаточно для того, чтобы ходить раздетым. Хоть в этом я похожу на врача. Бросив взгляд в зеркало, в отражении я увидел нечто с синяками под глазами и гнездом на голове. Качая головой, я вышел на улицу. На стоянке не было моей машины! Черт, мою машину угнали! Я уже думал перевернуть весь город, страну, если потребуется, но найти и убить того, кто тронул моего крошку-Вольво. А потом небеса сжалились надо мной и несуществующим угонщиком и послали мне светлую мысль о том, что я оставил машину у больницы. Какой я молодец. До больницы я добрался на такси, не уверенный в своем психическом состоянии. В приемной с дежурной болтала Таня, моя, по ее убеждению, девушка. Кроме нее так думали большая часть больницы и мои родители. К трезвомыслящим относились главврач, Эммет и Элис, ну и я. Да, я часто делил с ней постель, ходил на обед в больнице и проводил уикенды. Но официально я ей ничего такого серьезного не предлагал. Я не смотрел на других не потому, что она была единственной женщиной в моей жизни, а просто потому, что мои моральные принципы не позволяли мне бегать за каждой юбкой. Она категорически не хотела так думать. Завидев меня, Таня бросилась в мои не слишком теплые объятия и чмокнула в щеку.

- Приве-е-ет, Эдвард. Ты как, в порядке после вчерашнего?

Мне показалось довольно милым то, что она волнуется обо мне. На самом деле она хорошая девушка, не глупая и даже приятная, если дело не касается ее собственной персоны. Потому что если ей что-нибудь не нравится, она превращается в сумасшедшую истеричку. Да и вообще, не хотел бы я с ней соперничать или, тем более, враждовать. Уж больно острые у нее ногти.

- По-моему, я весь день только и отвечаю на этот вопрос.

- Да ладно тебе. Ты уже снова рвешься в бой?

- Нет, пришел проверить своих. Родственников нашли?

- Ага, к двоим уже приехали.

Кивнув, я направился дальше по коридору в сопровождении Тани и провожающих нас заинтересованных взглядов. Обычно мы не выставляем наши «отношения» напоказ, хотя это не мешает им быть сплетней номер один в больнице. Я вошел в палату к мужчине, которого оперировал первым. У его кровати сидел парень лет двадцати трех, смуглый, похожий на индейца. Таня тактично удалилась.

- Доктор Каллен, - представился я.

- Джейкоб Блэк, - он слабо пожал мне руку. - Мой отец, Билли.

Он так же слабо кивнул в сторону моего пациента. Парень был явно очень расстроен.

- Он будет в порядке, Джейкоб.

- Он инвалид, - сдавленно сказал тот. - Моя мать летела с ним. И она больше не будет в порядке.

Его плечи затряслись, и не сложно было понять, что он пытается сдержать слезы. Я взял его за плечо, он вздрогнул, но не сбросил моей руки. Я аккуратно обнял его. Я знаю, что многие находят это смущающим, но если твои близкие в тяжелом состоянии, тут не до смущения.

- Ты спас его, верно? Не знаю, чтобы я делал, если бы потерял их обоих.

Он обнял меня еще крепче, как мантру повторяя «спасибо». Через пару минут он успокоился, и вежливо попрощавшись, я пошел в следующую палату. Светловолосая девушка была в сознании, ее палата была пуста. Наверное, ее родственники еще не нашлись.

- Привет? - прошептала она с вопросительной интонацией.

- Я - Эдвард, твой врач, - мягко сказал я.

- О, ну да. Не знаю, что говорят в таких случаях... Спасибо, что спас меня? Я бы кинулась к тебе на шею, но вряд ли подниму себя с кровати, - сказала она с горькой усмешкой.

Я грустно улыбнулся в ответ. Двери палаты автоматически открылись, и в палату вошел блондин моего возраста.

- Джаспер Хейл, - представился он.

Сегодня прямо день знакомств, жаль повод безрадостный. Мы пожали друг другу руки.

- Эдвард Каллен, врач твоей... - я украдкой посмотрел на карточку у ног пациентки. «Розали Хейл». Значит, ее родственники все же здесь.

- Сестры, - закончил за меня Джаспер.

Я шумно вздохнул. Розали должен обследовать врач, повреждения женских органов были довольно серьезны.

- Джаспер, не мог бы ты нас оставить?

Джаспер сузил глаза.

- Говори при нем, - немного резко сказала Розали.

- Понимаешь, Розали...

- Роуз.

Я всегда обращался к своим пациентам на «ты», кроме случаев, когда они были действительно ощутимо старше. Все же их жизнь была в моих руках, и «выканье» всегда казалось мне лишним.

- Твои женские органы... не совсем в порядке, Роуз. Я не специалист в этом, поэтому тебя осмотрит наш врач. Просто хотел сказать тебе... сам.

Розали медленно покачала головой.

- У меня там... большие проблемы, да? - прошептала она.

- Не нужно расстраиваться заранее... - прошептал я, погладив ее по голове.

В ее глазах блеснули слезы, губы задрожали. Джаспер, до этого стоявший в ногах сестры, подлетел к ней и обнял. Она тихо плакала в его руках. Разговоры с пациентами никогда не давались мне нелегко. Когда работаешь врачом, видишь изнанку жизни. А часто ставишь под сомнение существование Бога. Поэтому я убежденный агностик. Я оставил их и направился к последней девушке, чья красота тронула меня на операционном столе. Вот она уж точно была одна. Ее лицо было расслаблено. Длинные темные ресницы оставляли тени на молочно-белой коже. Губы немного потрескались. Каштановые волосы разметались по подушке. Я вдруг четко осознал, что хочу видеть ее глаза. Я ведь даже не знаю, какого они оттенка, как они блестят, когда она счастлива, и блестят ли вообще. Я смотрел на ее лицо, впитывая каждую черточку. Писк мониторов проникал в мой мозг, вынуждая поморщится. Что-то было не так. Как только эта мысль пришла мне в голову, я обернулся на голос дежурившей в ночь аварии медсестры. Мой желудок неестественно сжался, впуская в мысли непонятный страх.

- Сразу после того, как Вы уехали домой, она впала в кому.

---